Вылезти из окна движущейся машины не так просто, как это выглядит в кино, не говоря уже о том, чтобы выпрыгнуть из него.

Держась одной рукой за боковое зеркало, а другой за крышу, я высунулся наружу. Стекло не опускалось до самого низа и теперь упиралось мне в бедра. Ветер ревел в ушах, пыль из-под колес летела в глаза, щеки жалили мелкие мошки. Прищурившись от ветра, я смотрел на «Ган». Лиза нацелилась на площадку для курения и старалась держать «лендкрузер» как можно ближе к рельсам. Площадка была слишком высоко для прыжка, но я вполне мог бы ухватиться за перила и вскарабкаться на нее.

Мы чуть приблизились и шли уже борт к борту. Кончики пальцев почти касались перил. Я оперся одной ногой о дверцу и напряг мышцы.

– Сейчас буду прыгать! – крикнул я Лизе. – Держите руль крепко.

Она шевельнула губами, но я не разобрал ответа сквозь рев ветра и грохот поезда. Оставалось надеяться, что она услышала меня. Я протянул руку к перилам, сделал глубокий вдох и…

Машина подо мной яростно дернулась, одновременно затормозив и вильнув в сторону. Меня головокружительно развернуло лицом к расплывчатому пятну красной пыли, а потом мотнуло в другую сторону, с хрустом приложив ребрами по дверной раме. Хвост «Гана» стремительно приближался. Мы ехали теперь быстрее, чем он, и я едва успел убрать голову, когда вагон со свистом пронесся мимо окна, срезав боковое зеркало и обдав взрывом разлетевшихся осколков.

– Простите, – сказала Лиза. – Телеграфный столб.

Я оглянулся на удаляющуюся огромную колонну, стоявшую возле самых рельсов. Лизе пришлось объезжать ее.

– В следующий раз предупреждайте, хорошо?

– Я же сказала: не прыгайте.

Я посмотрел на поезд, все еще идущий рядом. Лиза сбавила ход и снова подрулила к площадке для курения, на этот раз чуть сзади. Я украдкой взглянул на спидометр. Пятьдесят. Поезд немного сбросил скорость.

– Наверное, нам нужен другой план. Этот героизм не по мне.

На секунду Лиза задумалась, а затем резко повернула руль в сторону поезда. Сноп искр вылетел из-под машины, когда мы перескочили через рельс, а затем Лиза выкрутила руль назад, и машина поехала дальше прямо по путям. Рельсы бежали между колесами, мы буквально пристроились в хвост поезду.

Я восхищенно кивнул:

– Этот план мне нравится больше. Следите за скоростью. Похоже, поезд пошел чуть медленнее.

– Тридцать восемь, – сказала Лиза.

Я снова вытащил себя из окна, только на этот раз не пытался отпрыгнуть в сторону, а прополз вперед, пока не скорчился на капоте. Скорость была не настолько сумасшедшая, как показывают в боевиках, и такой трюк мы вполне могли бы исполнить на гладкой дороге со знаком «Осторожно, дети!». Но ноги у меня все равно сделались ватными. Возможно, я и не разобьюсь насмерть, если упаду. Но если полечу под колеса «лендкрузера», или грохнусь между машиной и поездом, или угожу под сам поезд, то стану покойником независимо от скорости.

Лиза подъехала почти вплотную к поезду. Я с удовольствием услышал скрежет металла о металл. Ближе уже некуда. Но это оказалось труднее, чем просто перешагнуть. Лизе было нелегко удерживать нужную скорость, «лендкрузер» швыряло то вперед, то назад, и просвет менялся от ничтожно малого до пугающего. Я принял стойку спринтера, готового к старту, одной рукой опираясь о лобовое стекло.

И тут мой телефон зазвонил.

Точнее говоря, я почувствовал, как он жужжит в кармане. Должно быть, мы вошли в пятно приема. Я вытащил телефон и прокричал, не глядя на экран:

– Джульетта?

– Нет, дружище. Это Энди. Ты не очень занят?

Я представил себе эту картину: помятый бампер «лендкрузера», пристроившегося в хвост скоростному поезду, яростный свист ветра – и себя самого, съежившегося на капоте. «Ган» неплохо прикрывал меня от ветра и шума, так что я мог расслышать голос Энди сквозь этот хаос.

– Не самое удобное время, если честно, – сказал я.

– Я быстро. Это насчет Маргарет.

Бибикнул автомобильный клаксон, я оглянулся и увидел злое и недоумевающее лицо Лизы, всплеснувшей руками в универсальном жесте: «Какого черта?!»

– Что еще за Маргарет?

– Ну… то ограбление, с которым я работаю.

– Кажется, ты говорил, что ее зовут Полли.

– Нет, я говорил, что у нее цветочное поле.

– Ты этого не говорил. Я же предупреждал тебя, Энди, что здесь важна точность.

Лиза снова бибикнула, долго и протяжно. Я поднял вверх палец. Ее губы сложились в слово, неподходящее для бумаги. Но разговор с Энди был действительно важен. Я ведь говорил вам, что в таких книгах два совершенно непохожих дела часто оказываются связаны между собой.

– Господи, Энди, мы с тобой работаем над одним делом!

– Да? У тебя новое дело?

– Двойное убийство.

Энди огорченно зацокал языком:

– Почему тебе всегда достается лучшее?

Я пропустил его слова мимо ушей.

– Ты считаешь, что твое ограбление связано с наркотиками, правильно?

– Ага! Как раз это я и хотел тебе сказать. В цветочном бизнесе ограбления – обычное дело. Потому что некоторые цветы содержат опиум. Фактически героин. Его можно выпарить.

– Цветочное поле, – пробормотал я.

– Нет, ее зовут не Полли. Я же тебе говорил, ее зовут Маргарет.

– Маковое поле, Энди. Опиум.

– Да, я же только что тебе сказал. Это ее специализация… – Он на секунду пропал, но тут же снова объявился. – Странно, да? Как это связано с твоими убийствами?

– Кажется, твой грабитель – это мой убийца.

– Шаг вперед?

Я посмотрел на площадку для курения, куда мне предстояло шагнуть.

– Расскажи о своем деле.

– Нетушки! – перешел на крик воодушевленный Энди. – Твое дело я уже раскрыл? Ведь раскрыл, да?

Нет, конечно. Я уже многое понял из разговора с Лизой, но настроение у меня было великодушное. Возможно, из-за наплыва адреналина. К тому же он и в самом деле дал мне важную подсказку прошлой ночью. Поэтому я сказал:

– Да, Энди, ты раскрыл его.

– Ура! Я расскажу об этом на веб-сай…

И тут связь прервалась.

Лиза опять надавила на клаксон – на этот раз двумя короткими импульсами – «бип-бип», и я опять сосредоточился на поезде передо мной. Шум ветра немного притих. Лиза просигналила еще раз, видимо желая поторопить меня. Перила впереди раскачивались, но просвет между ними и капотом оставался небольшим. Это был мой шанс.

Я выпрямился, сделал пару шагов по капоту и прыгнул.

И перестарался.

При такой скорости я рассчитывал пролететь на полсекунды дольше, но грохнулся о перила практически мгновенно. Ошеломленный ударом, я едва не соскользнул вниз, но изо всех сил вцепился в перила и повис, пытаясь отдышаться. Ветер уже не ревел, да и хлестал не так сильно. Я рассмеялся – спонтанная реакция на опасность. Разве мог я подумать, отправляясь в эту поездку, что мне придется хвататься за хвост идущего полным ходом поезда? Но сейчас нужно было просто подтянуться и перелезть через перила.

Я не решался посмотреть вниз, боясь, что желудок не выдержит размытой картины проносящейся подо мной земли, но на «лендкрузер» все-таки оглянулся, в полной уверенности, что тот скрылся в облаке пыли, унося вдаль Лизу и рукопись «Жизни, смерти и виски».

«Лендкрузер» по-прежнему был позади поезда. Но еще больше удивило меня то, что Лиза уже не сидела за рулем. И не забралась на капот. Она стояла в пыли рядом с машиной.

Подождите. Стояла?

Я поглядел вниз. Земля была на месте, но она не двигалась.

Вот тебе и прыжок в поезд на полном ходу! Теперь понятно, почему я так больно треснулся о перила и почему стих ветер. Лиза бибикала, пытаясь меня остановить, поскольку поезд затормозил. Должно быть, я прыгнул в тот момент, когда он уже еле тащился. И вот я вишу на перилах, изо всех сил цепляясь за жизнь, а поезд стоит неподвижно.

Немного смущенный этим, я забрался на площадку для курения. Лиза подхватила сумку с заднего сиденья и полезла следом за мной.

Дверь вагона открылась, и на площадку вышел Аарон.

– Какого черта вы здесь делаете?!

Удивив и себя, и самого Аарона, я бросился к нему обниматься.

– Спасибо, что остановились ради нас!

– Что это там на рельсах? – Он со страхом покосился на «лендкрузер». – Что у вас тут творится?

– Мы пытались вернуться в поезд.

– Вернуться?

– Разве вы не поэтому остановили поезд? – спросила Лиза. – И вы не видели, как Эрнест изображал Тома Круза?

– О чем вы вообще говорите? Я не останавливал поезд ради вас.

Только сейчас он присмотрелся к моему виду: заляпанные раздавленной мошкой щеки, измазанный в пыли подбородок, взлохмаченные ветром волосы. Он снова взглянул на «лендкрузер», и у него отпала челюсть.

– Но вы же остановились, – допытывался я, искренне надеясь, что больше никто не умер. – Почему?

– Коровы на путях, – ответил он и недоуменно покачал головой. – У нас вам здесь не какой-нибудь дурацкий боевик.