Меня схватили за запястья.

Безжалостный рывок едва не вывернул мне плечи. Падение прекратилось. Я посмотрел вверх. На фоне солнца четко выделялся силуэт Лизы. Она широко расставила ноги, вонзив каблуки в землю на краю ямы. На секунду мы замерли, я висел в воздухе. Удержать меня Лиза смогла, но вытащить наверх сил не хватало. Я уперся коленями в стену ямы, оттолкнулся, и мы каким-то образом сумели побороть гравитацию. Я перевалился через край ямы и прижался щекой к земле, наслаждаясь тем, что еще способен дышать. Лиза сидела рядом, подтянув колени к груди и положив руки сверху.

– Спасибо, – проговорил я.

– Я не убивала его, – тихо сказала Лиза. – И второго тоже. Я не убийца, и поэтому не могла допустить, чтобы вы сгнили здесь. – Она вытерла нос рукой, волосы ее растрепались от долгого бега. – Но я не рассчитываю на то, что вы мне поверите.

Я перекатился на спину, все еще тяжело дыша. Острый камень впился мне в шею. Вот что упускают авторы детективов в таких напряженных сценах: иногда героям необходимо немного отдышаться.

– Вообще-то, я вам полностью верю, – приподнявшись на локтях, ответил я. – И я знаю, что он с вами сделал. Тогда, в Эдинбурге, в две тысячи третьем. Это не была интрижка, как все предполагают. Он вас изнасиловал.

– Он не…

Я думал, Лиза будет все отрицать, но в горле у нее вдруг что-то скрипнуло. Она смотрела прямо мне в глаза:

– Его было не остановить. Я пыталась что-то сделать. Правда пыталась. Потом Мактавиш всем говорил, что я сама этого хотела. Я была молодая, подающая надежды дебютантка, а он знаменитый автор. Трудно в такое поверить. Все решили, что я его поклонница. Но было совсем не так.

– Ничего-ничего.

– Я никому об этом не рассказывала. Но Мейджорс была с нами в баре, пока мы не разошлись. Я уверена, она знала: случилось что-то плохое. Я пришла к ней, просила поддержать меня, но она не захотела поднимать шум по той же причине, по которой в конце концов замолчала и я. Вы не поймете. Я хотела стать известной своими книгами, своими словами и голосом, а не той меткой, что поставил на мне другой человек. Конечно, поначалу я хотела рассказать обо всем, – вздохнула она. – Пусть даже одна. Хотела обратиться в суд. Я ведь сопротивлялась, оцарапала ему спину, и у меня под ногтями осталась его ДНК. Вы ни за что не поверите, но из-за дурацкой ошибки лаборанта мой тест перепутали с каким-то другим. Позднее его нашли, но он уже был недействительным, поскольку не могло быть никакой уверенности, что он не поддельный. Уайатт угрожал мне, говорил, что я сама хороню свою карьеру, и к тому времени стало ясно, что у меня нет других вариантов, как только подписать соглашение о неразглашении. Деньги тоже сыграли свою роль. Но честно говоря, все сводилось теперь к моему слову против его слова, и соглашение казалось единственным выходом. И мне… нужны были деньги, – проговорила она сквозь зубы. – Как вы догадались об этом?

– Причин несколько. Уайатт издал вашу первую книгу, а со второй вы пошли к другому издателю, и это намекает на какой-то конфликт. Разумеется, вы не хотели работать с человеком, который помог Генри Мактавишу выкрутиться без потерь. Но это стало понятно только после того, как сложились другие звенья головоломки. Мой агент Симона работала личной помощницей Мактавиша. У него был, скажем так, определенный стиль общения с женщинами.

– Можно назвать и так.

– Он был отъявленным мерзавцем, если хотите. Но это – субъективная оценка. Факты же таковы, что после Эдинбурга вы с Мейджорс отказались поддержать друг дружку в ваших обвинениях. В конце концов, вы ведь были там вместе и наверняка видели то, что могло бы помочь.

Лиза сама мне сказала: «Совсем другая ситуация, чем когда она давала показания в суде». Кроме Мейджорс, у нее не было свидетелей. А без вещественных доказательств, которые суд не принял, никаких шансов на возбуждение дела не оставалось.

– Мейджорс могла дать вам второй голос против его одного, но она отказалась помочь. Через год она поняла, что Мактавиш украл у нее идею новой книги, но все доказательства сводились к тому самому вечеру. И вы были свидетелем этого разговора. Она обратилась к вам, но вы уже подписали договор о неразглашении. К тому же вам, наверное, было больно вспоминать ту историю. Близко к тому, как все было на самом деле?

Лиза бросила камешек в яму и посмотрела, как тот исчезает в темноте. Звука падения я не услышал, и в животе у меня похолодело.

– Я не виню ее. У нее не было выбора. Она бы погубила свою карьеру. А мне бы пришлось нарушить соглашение, чтобы поддержать ее. Но было все равно больно. Наверное, поэтому я и решила не помогать ей. Сколько раз я видела такое! – Лиза покачала головой. – Этот мир не способен вынести сразу двух сильных, успешных женщин в одном месте, нам приходится соперничать. Так его устроили такие люди, как Уайатт. Я ничего не имею против нее, просто… я позволила Уайатту и Генри победить. Хотя сама и не понимала тогда, что делаю.

Еще один камешек полетел в пропасть.

– Это был ключ к пониманию, – сказал я. – Уайатт не смирился с тем, что ваша новая книга уйдет к другому издателю. А у Мактавиша было жестокое сердце. Вот они и придумали этот трюк. Разумеется, вашего нового издателя обрадовали слова Мактавиша на обложке, даже с оговоркой, что вы не видели ее до этой поездки. Сначала я решил, что вас потряс отзыв, но нет: вы были в ужасе. Потому что именно это слово было в письме, которое послал вам тогда Мактавиш. Симона работала у него помощницей, а Ройс, может быть, и извращенец, но я слышал одно и то же слово от них обоих: «фейерверк». И, поместив его на вашу книгу, они как бы ее пометили. Навсегда. Унижение, о котором знали только вы.

– Все это выглядит весомой причиной, чтобы убить их обоих, – заметила Лиза. – А у вас все еще нет причин мне верить. Так почему же вы поверили?

– Думаю, вид этих слов на обложке стал для вас последней каплей. Вы отправились в купе Мактавиша и сказали, что больше не будете молчать и вам плевать на соглашение. Он попытался откупиться от вас, как уже делал раньше, и выписал чек на двадцать пять тысяч долларов, который вы сожгли у него на глазах. Мир изменился; вы надеялись, что на этот раз вас услышат. Вы решились. В этот момент он и схватил вас.

– Ага, – кивнула Лиза.

Я вздохнул:

– Вы меня разочаровали. Мне показалось, что мы решили говорить друг другу правду. Зачем же опять лгать?

Лиза сглотнула. Она перестала бросать камешки в яму и просто смотрела вниз, как будто прыжок туда был подходящим способом закончить разговор.

– Генри не хватал вас. Левый бок у него покалечен, и он всегда опирается левой рукой на трость. Если бы он попытался дотянуться до вас, то сделал бы это правой рукой. Если вы стояли перед ним, а иначе у вас не вышло бы ударить его в нос, то он должен был схватить вас за левую руку. У вас синяк на правой.

Лиза втянула воздух сквозь зубы.

– Ладно, – продолжал я. – Это не обвинение. Я просто пытаюсь сложить вместе все детали. Вам всегда хотелось побить Мактавиша, для этого вы туда и пришли. И ударили ему головой в нос. Отчасти – просто ради удовольствия, отчасти – чтобы спрятать в карман окровавленную салфетку. А синяк поставили себе сами, чтобы можно было все списать на самооборону, если Мактавиш посмеет заявить о нанесении травмы. Но это была только страховка: вы знали, что он промолчит, учитывая то, о чем вы с ним говорили. На самом деле вам нужна была салфетка. Точнее говоря, кровь на ней. Вот здесь-то и начались сложности.

Лиза рассмеялась, но как-то нервно.

– Зачем мне могла понадобиться окровавленная салфетка?

– Вы родили ребенка. От него. Вот почему, в первую очередь, вы приняли плату за молчание – потому что были беременны. А теперь, спустя все эти годы, решили получить его ДНК как доказательство. Двадцать лет понадобилось вам, чтобы написать вторую книгу, отчасти из-за вашего отношения к этому бизнесу. Трудно было снова доверить кому-то свой труд, свою жизнь, в том числе и потому, что вы в одиночку растили ребенка. Инсценировка драки получилась замечательно, и вы ушли с тем, что вам было нужно, – с его ДНК. Но тут вдруг Мактавиш умирает, и вы понимаете, что можете оказаться главной подозреваемой. У вас с давних пор сложные отношения, а тут появляется вещественное доказательство жестокой драки. И теперь у вас есть еще более явный мотив, поскольку авторские права на все его книги, включая новую, должны перейти к наследнику. А ваш ребенок и есть этот наследник. Во всяком случае, анализ ДНК должен это подтвердить. И вы украли рукопись, чтобы защитить ее, надеясь, что к тому моменту, когда мы обнаружим ваше отсутствие, настоящий убийца уже будет пойман. Проблема лишь в том, что завести двигатель без ключа на деле гораздо сложнее, чем об этом пишут. А еще в том, конечно, что вам пришлось оставить свою дочь.

Лиза так побледнела, что я испугался, как бы она не обгорела на солнце.

Я встал и отряхнул пыль с колен.

– Давайте проверим ваши навыки угонщицы, потому что вы должны помочь мне догнать поезд. И тогда Брук расскажет мне свою часть истории.