Через неделю Митци ухитрилась раздобыть приглашения на вечеринку в Белгравии. Ходили слухи, что там может появиться одна из сестер Митфорд[1]. Вечеринка снова оказалась костюмированной, и Клара заподозрила, что изящество окончательно уступило место абсурду. Гости должны были явиться в нарядах, связанных с детством. Невилл грозился приехать в подгузнике верхом на игрушечной лошадке на колесиках. Клара повязала на голову огромный желтый бант и, одолжив у Лили старомодное довоенное платье, подколола юбку булавками, задрав подол скандально высоко. Теперь ей оставалось только подобрать детские игрушки, чтобы завершить образ.

«Как можно жить среди этого хлама?» – размышляла Клара, роясь в стоявшем на первом этаже комоде, заполненном вещами, которых хватило бы на несколько поколений. Тетушка Агги никогда ничего не выбрасывала и наверняка хранила что-нибудь подходящее для вечеринки. Джек обещал заехать в десять, и Клара не успевала собраться. Она даже не задумалась, что вновь уйдет в тот час, до которого тетя настоятельно просила ее возвращаться домой. На то, чтобы заколоть дурацкое платье, ушло куда больше времени, чем девушка рассчитывала. Джек должен был появиться с минуты на минуту. Наконец ее старания увенчались успехом. Открыв высокий викторианский шкаф, парный к тому, что стоял в спальне Агнес, Клара обнаружила на верхней полке небольшую коллекцию игрушек, в том числе и кукол, смотревших на нее сверху вниз.

Она схватила древнюю фарфоровую куклу в платье бутылочно-зеленого цвета и волчок, который помнила еще с детства. Поцокала языком при виде открытой бархатной шкатулки с драгоценностями – ну что за беспечность, честное слово: кто угодно может зайти сюда и прикарманить сокровища! – и вернулась в узкий коридор. Может, именно так Гилберт и добывал деньги? Заметила бы тетя Агги пропажу?

Раздался бодрый стук в парадную дверь, и Клара открыла Джеку, который раздобыл нечто похожее на школьную форму: полосатый блейзер и короткие штанишки в тон. Следовало признать, что этот мужчина с высокими скулами, тонкими усиками и небрежной улыбкой был настоящим красавцем. Когда Клара взглянула в его радостное лицо, ее охватило необъяснимое волнение. Разумеется, о любви нет и речи, однако Джек все же был очень милым, хотя его откровенное обожание и тяготило Клару.

– Поехали, дорогой, – промурлыкала она. Из уст девушки, одетой, как семилетняя девочка, эта реплика прозвучала странно. – Этот дом подобен выжженной солнцем пустыне, а я знаю, что бокал игристого моментально поднимет мне настроение.

В конце темного коридора появилась Агнес; ее седые кудри были убраны под сеточку, а светлый халат ниспадал до самого пола. Джек заметил ее краем глаза и вздрогнул.

– Господи! Я принял старушку за привидение, – пробормотал он. – Разгуливает среди ночи… Напугала меня до смерти.

– Это мой дом, и не следует ничего брать без спросу, – напомнила Агнес, приближаясь. – Зачем тебе леди Уинифред, Клара? Оставь ее в покое.

– Да это же всего лишь кукла, тетя, – закатила глаза Клара. – Я верну ее завтра.

– Нет! Я категорически возражаю. Она ни при каких обстоятельствах не должна покидать дом. И мне крайне неприятно, что ты рылась в моих вещах без разрешения. Многие из них очень мне дороги. К тому же я, кажется, ясно дала понять, что все жильцы должны быть дома к десяти. Я запираю двери на ночь, чтобы не опасаться за свою собственность и твою добродетель.

– Тогда увидимся утром. Вполне вероятно, что мы будем танцевать до рассвета. На таких вечеринках веселье обычно начинается не раньше полуночи.

Заметив потрясение, отразившееся на лице Агнес, Джек попытался успокоить пожилую леди:

– Не волнуйтесь, мисс Хамфрис, я не подпущу к вашей племяннице посторонних. Всю ночь не отойду от нее ни на шаг.

– Меня волнуют вовсе не посторонние. – Агнес одарила молодого человека выразительным взглядом и вновь повернулась к Кларе. – Ты не можешь разгуливать по ночам где вздумается. Так ведут себя не благовоспитанные девушки, а развратницы.

Клара опять закатила глаза, водрузила леди Уинифред на маленький столик в прихожей и выскользнула за порог.