Первая неделя пребывания Стивена на Бёрлингтон-сквер прошла относительно спокойно. Он быстро обжился, но предпочитал лишний раз не высовываться из своих комнат, понимая, что не стоит навязываться другим жильцам. Дружить он не умел, с людьми сходился плохо и оставался одиночкой, хотя и вырос в большой семье. К тому же ему совсем не хотелось отвечать на назойливые вопросы о своем прошлом или о вымышленной работе.

Поскольку в банке Томпсон не служил, то обычно отправлялся в те части города, где было меньше шансов встретить знакомых. Иногда он шел пешком несколько часов – до Хакни или Стретема. Если позволяли средства, то садился на поезд и ехал дальше. В ясную погоду находил какой-нибудь уголок на природе или проводил утро в парке, глядя на то, как птицы начинают свой день. Предаваясь в тишине задумчивости, Стивен ощущал умиротворение. Он провел детство в сельской местности и очень любил природу, а наблюдение за птицами было одним из немногих занятий, доставлявших ему удовольствие. Томпсон даже составил скромную, но впечатляющую коллекцию, собирая яйца и выдувая их содержимое, однако, когда настали трудные времена, ему пришлось продать свои сокровища.

Стивен проводил дни, блуждая по улицам и пытаясь завести разговор с прохожими. Или же, полагаясь на удачу, заходил в пабы в дневные часы, когда разрешалось продавать алкоголь, и завязывал знакомство с завсегдатаями. Большинство заведений начинали предлагать спиртное в половине двенадцатого, и дела Стивена обычно шли успешнее, когда он беседовал с подвыпившими посетителями, которые были настроены более дружелюбно.

Сам он спиртное не любил, поскольку вырос в семье, где считалось, что пристрастие к алкоголю почти наверняка приведет в ад. Один из соседей испытывал пагубную слабость к джину, что погубило его репутацию и привело к тому, что их семья жила в бедности. Стивен заметил, что чем больше сосед пил, тем болтливее и рассеяннее он становился. Его хитрая жена пользовалась этим, чтобы крутить роман с бондарем, а бессовестные лавочники, уверенные, что бедняга ничего не заметит, нередко завышали счета. Пьяные, как известно, чересчур разговорчивы и лишены здравого смысла – Стивен быстро научился извлекать из этого выгоду, применяя пару трюков, которые подсмотрел в пабах. Имея колоду карт и немного мелочи, он всегда мог заработать несколько шиллингов. Томпсон начал откладывать деньги на аренду комнат у Агнес. Вовремя и полностью расплачиваться с хозяйкой Стивен считал делом первостепенной важности, ведь переезд на Бёрлингтон-сквер сулил перемены к лучшему – он чувствовал это всеми фибрами своей утомленной души.

Каждый вечер Томпсон возвращался в тот час, когда, по его мнению, честные банковские служащие приходили домой после рабочего дня. Иногда его встречала хлопотливая Агнес – несдержанная на язык, однако неизменно заботливая. Стивен старался не сглатывать слюну, когда вслед за ним по лестнице поднимались дивные запахи готовящейся на кухне еды. Особенно мучительно было чувствовать ароматы жаркого и пудингов, ведь чаще всего его ужин ограничивался хлебом с маслом.

Он пока еще не был знаком с другими жильцами, но однажды вечером столкнулся возле дома с затюканной молодой матерью, окруженной маленькими детьми. Выражение ее лица ясно давало понять, что лучше держаться подальше, но Стивен все же рискнул приветливо улыбнуться. В ответ женщина сердито сверкнула глазами, возможно приняв попытку проявить дружелюбие за насмешку над ребенком, капризничавшим у ее ног.

Томпсон посмотрел на часы – скорее от смущения, чем по необходимости, – и поспешно прошел мимо. Сзади послышался скрип двери, ведущей в подвал. Стивен уже поднимался по ступенькам крыльца к парадной двери, когда внезапно кто-то дернул его за полу пальто. Обернувшись, он увидел глядевшие на него снизу вверх глаза на маленьком румяном личике.

– Вы уронили, сэр, – сказала девочка, протягивая ему карманные часы.

– Спасибо, – ответил он и поспешно сунул часы в карман пиджака, не дав малышке рассмотреть выгравированные на крышке инициалы «Д. К.».

Еще утром вещица эта принадлежала некоему мистеру Кингу – человеку, уверенному, что он играет в карты лучше Стивена, и поставившему на кон свои часы. Томпсон гадал, как мистер Кинг объяснит супруге потерю ценной фамильной реликвии. Одним из немногих преимуществ холостяцкой жизни было отсутствие необходимости вечно оправдываться. Правда, наряду с этим Стивен был лишен удовольствия возвращаться домой, где его ждали горячий ужин и теплые супружеские объятия.

– Матильда! – раздался женский голос. – Немедленно иди сюда!

Томпсон взъерошил девочке волосы и пожалел, что у него нет лишнего пенни, чтобы отблагодарить ее. Вместо этого он похвалил чудесные золотистые кудряшки, заметив, что они похожи на солнечные лучи, а для ребенка такие слова значат много.

Они обменялись улыбками, и Стивен почувствовал, как его сердце немного оттаяло. Мисс Хамфрис уверяла, что все обитатели дома 23 на Бёрлингтон-сквер – добрые люди. Стивен очень на это надеялся.

***

В конце первой недели Томпсона разбудил среди ночи громкий стук в парадную дверь. От духоты он спал плохо: воздух в комнате был спертый. Часы мистера Кинга показывали час ночи. Гости в такое время не сулили ничего хорошего. Стивен поднялся с кровати и подошел к окну, чтобы посмотреть на улицу. Фонарщик, гасивший фонари, должен был появиться еще нескоро, так что их света вполне хватало, чтобы разглядеть какого-то полуголого мужчину – вроде бы в набедренной повязке, – который развалился на заднем сиденье автомобиля. Тент был опущен, и Стивен увидел у него в руке бутылку.

Значит, это абсолютно точно не полиция.

Шум между тем не стихал, но теперь к нему добавились еще смешки и шепот, доносившиеся из холла. Стивен накинул дешевый махровый халат, чтобы выглядеть прилично, если вдруг встретит кого-нибудь из соседей, и вышел на лестничную площадку, желая выяснить, в чем дело.

Внизу раздавались оживленные голоса:

– Потому что я надеялась раздобыть подходящие вещи, чтобы дополнить костюм, дорогая. Я же знала, что ты мне поможешь. У меня в отеле нет нужного реквизита, а у прислуги вряд ли найдется детская погремушка. Мы заехали в эту часть города, чтобы забрать Невилла, а ты ведь годами хранишь всякое барахло, наверняка у тебя завалялись мамочкины игрушки…

– Нет, Клара, не смей ее брать. Она слишком дорога мне. – Стивен узнал голос мисс Хамфрис.

Послышалось громкое исполнение песни «Три часа утра», явно фальшивое (это заметил даже неискушенный в музыке Стивен), а затем – оглушительный грохот и протяжный стон.

– Джеки! Ну ты и растяпа! Только посмотри, что ты натворил!

– Ведите себя потише, – осадила хозяйка возмутителей спокойствия. – Этак вы всех моих постояльцев перебудите.

После короткой паузы дом содрогнулся: это распахнулась парадная дверь.

– Ой! А тот молодой человек в машине… он что, в детском подгузнике? – Мисс Хамфрис говорила гораздо тише незваных гостей, однако Стивен хорошо слышал ее голос.

Заинтригованный происходящим, он подошел ближе к перилам.

– Не будьте такой занудой, милая леди, – отозвался приятный мужской голос. – Если бы вы хоть раз побывали на новогодней вечеринке в старом добром клубе «Челси артс», то знали бы, что мы считаем своим долгом шокировать окружающих. И кстати, блестяще с этим справляемся. Вы удивлены тем, как выглядит Невилл? Ну, так это вы еще Лили не видели. Она нарядилась кормилицей из какой-то шекспировской пьесы и расхаживает повсюду, выставляя напоказ свои…

– Джеки! – снова одернул мужчину молодой женский голос.

Бип-бип! – веселый сигнал клаксона напомнил, что еще один член компании ожидает снаружи.

– Ужасно извиняюсь, что мы подняли тебя с постели, тетя Агги, но нам пора. Веселье без нас не начнется.

Вот оно что! Значит, это та самая известная ему по рассказам мисс Хамфрис непутевая племянница, которая тоже рассчитывала снять комнаты. Взбалмошная избалованная девица с жиру бесится, пока остальным приходится вкалывать за гроши. Стивен понял, почему хозяйка предпочла сдать жилье именно ему. Старик со второго этажа явно не в восторге от шума посреди ночи.

– Можешь взять волчок, но леди Уинифред останется здесь, со мной, – решительно заявила мисс Хамфрис. – Это даже не обсуждается!

«Небось эта леди Уинифред пьяна в стельку, – подумал Стивен. – Ну и компашка у них там подобралась!»