– Я что-то нашла! – кричу я.

В груди нарастает волнение.

Болте и Тарек тут же подбегают ко мне и осматривают металлическую раму, вмонтированную в пол. Затем Тарек помогает мне убрать ящики, пока мы полностью не освобождаем люк.

С краю – отверстие шириной в палец. Тарек просовывает туда ладонь, поднимает металлическую створку и откидывает ее назад. Петли скрипят.

Я приседаю и заглядываю вниз.

Шахта. Глубиной не больше метра. На дне лужа воды.

– Дренажная скважина, – разочарованно констатирует Тарек.

– Черт! – ругаюсь я.

– А вы чего ожидали? – спрашивает Болте, глядя на меня сверху вниз.

Конечно, он просто не может оставить это без внимания. Я игнорирую его и направляюсь к лестнице.

Он следует за мной.

– Вы нашли что-то наверху?

– Мы просто осмотрели комнаты, где находилась Джессика. После этого спустились в подвал.

Остается кухня. И где-то же Лотшек должен был спать?

Ответ на этот вопрос находится быстрее, чем ожидалось.

Из кухни в спальню ведет дверь. По крайней мере, очертания двуместной кровати позволяют предположить, что это именно спальня. Жалюзи закрыты, внутри кромешная тьма. Я пытаюсь по запаху определить, что́ ждет нас внутри, но в носу до сих пор стоит трупный смрад из подвала.

– Где этот чертов выключатель? – ругается Болте, обшаривая стену рядом с дверью.

Я пробираюсь к окну, перешагиваю через вещи, разбросанные на полу рядом с кроватью, и нащупываю стену за шторой. Раздается треск, когда я тяну за шнур. Жалюзи медленно поднимаются вверх, и комната наполняется дневным светом.

– Выключатель здесь, снаружи, – говорит Ханнес, который все еще находится на кухне, и то включает, то выключает свет.

– Тогда, конечно, я мог бы искать здесь еще долго, – рычит Болте.

Он оборачивается и окидывает комнату взглядом. Приподнятые брови красноречиво говорят, что он тоже ожидал чего-то другого.

Это самая обычная спальня, которой уже немало лет.

Левая сторона кровати выглядит так, будто кто-то только что встал с постели. Одеяло откинуто на одну сторону, подушки и простыня скомканы. Другая половина, напротив, нетронута, одеяло аккуратно сложено. Я открываю ящик прикроватной тумбочки и нахожу фотографию в рамке, достаю ее и смотрю на трех человек, изображенных на ней. Первая мысль: отец, мать, ребенок. Отец – явно похититель Джессики, его сразу можно узнать по родинке возле левого глаза, хотя на вид ему около двадцати пяти. Видимо, старая фотография. Девочка явно не Клара. У нее не темные, а светлые волосы, и на момент съемки ей было лет семь или восемь. И мать на фото – определенно не Малена Таннер.

Тарек упоминал, что Лотшек разведен. Возможно, это его бывшая жена. Она выглядит не очень счастливой, хотя и улыбается на фото.

– Что это? – спрашивает Болте. Он стоит у комода спиной ко мне.

Я кладу рамку на место и подхожу к нему.

На комоде лежат конверты. Болте держит один из них в перчатке и достает поочередно фотографии. Я беру другой конверт, достаю первую фотографию и замираю.

– Это она, – говорю я и чувствую, как от этой находки меня пронизывает ледяным холодом. – Это Малена Таннер.

Болте смотрит на меня, а затем переводит взгляд на фотографию. Малена сидит на скамейке в парке и разговаривает по мобильному телефону. На следующей фотографии она стоит перед витриной магазина. На снимке она снята боком. На руке болтается пакет с покупками. На третьем фото женщина видна лишь со спины, а далее – переходящей улицу.

Ни на одной из фотографий она не смотрит в камеру. Словно он следил за ней, вел наблюдение.

– Здесь все ее фотографии? – спрашиваю я и тянусь за следующим конвертом.

– Нет, – отвечает Болте, и он прав. В другом конверте – фотографии незнакомой женщины.

Кроме того, все конверты разные. Тот, в котором лежат фотографии Малены, внутри светло-голубого цвета. У другого внутри серая печать, низкокачественная, напоминающая массовую продукцию из дисконт-магазина.

Третий конверт – коричневый и большой. Примечательно, что все они вскрыты таким образом, словно Лотшек получал их по почте. Однако ни на одном нет адреса.

– Здесь по меньшей мере пятнадцать конвертов, – говорю я.

– Восемнадцать, – поправляет меня Болте.

– И во всех фото женщин? – Я беру следующий и достаю несколько фотографий. Нет, на этих мужчина. Похоже, он тоже не видел, что кто-то его фотографирует.

– Абсолютно разные, – говорит Болте и кладет белый конверт на место. – Разный пол, разный возраст.

– Разные конверты, – добавляю я. – Судя по тому, как они лежат, похоже, Лотшек хотел, чтобы мы их нашли.

– Хм, – мычит Болте. Понятия не имею, что он этим хочет сказать. Он открывает верхний ящик комода.

– Но это же странно, – отмечаю я. – Если он хотел замести следы и поэтому вывез из дома девочек, то почему не избавился от чучел животных? Почему эти конверты валяются здесь?

– Может, он забыл о них.

Я смотрю на Болте. Он и сам в это не верит.

Он достает цифровую фотокамеру, которую нашел в выдвижном ящике. Она лежала рядом с несколькими объективами, среди которых был и телеобъектив. А еще бинокль, штатив, оптический прицел. Полный комплект для шпиона.

Болте пролистывает снимки на экране камеры.

– А парень, видимо, любит понаблюдать.

Да, но вопрос только в том, зачем ему это.

В следующем ящике лежат папки и пачки счетов. Я достаю папку поменьше и открываю ее.

– Это банковские выписки по счету Нормана Лотшека. – Я листаю распечатанные страницы. – У него задолженность перед банком. Ипотека.

Деньги на погашение кредита он вносит нерегулярно. Но всегда семь с половиной тысяч евро наличными. И это продолжается уже много лет.

У меня срабатывает рация:

– Это Тарек. Мы кое-что нашли.

Я снимаю рацию с пояса и нажимаю кнопку разговора.

– Где вы?

– Снаружи. За сараем. Вам стоит взглянуть на это.