Полностью меня зовут Гарегин Гургенович Геворгян – и это огромная несправедливость. С отчеством подлость в том, что, когда родился мой отец, у дедушки Гарегина и бабушки Сатеник был сын, который носил популярное армянское имя Геворг. Тогда Гарегин-папи[2] задумал дать второму сыну такое имя, какое не знает никто, – он был начальником районного отдела культуры, поэтому слыл человеком творческим. И есть такая армянская шутка, что любой новорожденный выписывается из роддома Арменом или Арменуи (что не так уж и глупо, если знать, что имена эти значат «армянин» и «армянка»), а уже потом родители переоформляют свидетельство о рождении. Позже, c дочкой Арменуи, Гарегин-папи решил зря за голову не браться, а вот над именем моего будущего отца думал долго: Сати-тати[3] говорит, что еще трехмесячным мой отец был Арменом, пока деда не озарило, что Горгом ничем не хуже. В загсе выяснилось, что в городе уже есть один мальчик Горгом и по случайному совпадению он сын начальника паспортного стола, который, как любой правильный армянин, получивший чуть-чуть власти, решил, что имя это отныне монополизировано и принадлежит ему и больше Горгомов быть не должно. Гарегину-папи не оставалось ничего лучше, как взять что-то похожее на Горгома, – так он остановился на обычном имени Гурген, которым и назвал моего отца, рассудив, что тот сам потом поборется за право именоваться Горгомом. Бороться, однако, не пришлось, потому что сын начальника вскоре умер от свинки.

Так и росли Горгом-папа[4], Геворг-хопарь[5] и Арменуи-кхокурь[6] – каждый с мыслью, что назовет своего первого сына Гарегином. Сначала у дяди Геворга родилась дочка, но Гарегиньей он ее назвать постеснялся, поэтому она Фаина теперь. Потом сын родился у тети Арменуи и она, конечно, тут же назвала его Гарегином, но мои отец и дядя две ночи переубеждали ее, что нельзя это имя отдать под Петросянов (фамилия мужа тети), и в конце концов она сдалась, назвав сына Давидом – в честь Давид-Бека, освободителя Капана, памятник ему стоит на центральной площади.

А потом родился я – первый сын по мужской линии, Гарегин Гургенович. Следом пошли мой двоюродный брат Горгом (в честь младшего брата дяди, моего отца) Геворгович, потом – мой родной брат Геворг (в честь брата моего отца, моего дяди) Гургенович. В начале 1994 года родился еще один мой родной брат – и тут наступил кризис имен, потому что все Гарегины, Горгомы и Геворги использованы, всем оказана честь, все хотели дочку, а тут такое. Опять в свидетельство поставили «Армен» и пошли по домам придумывать имя. Из ступора всех выводит трагический случай: на войне погиб сын уже упомянутого Титико, Сейран, – и в память о нем его имя получил наш с Геворгом-ахперем[7] брат.

Род по отцовской линии – Мелик-Хачатряны – считался княжеским по тому праву, что мой прапрапрадед Геворг был наместником семи сел. Он так много повоевал, что стал Геворг-беком, и это настолько вскружило ему голову, что он отмежевался от Мелик-Хачатрянов и пустил новую ветвь Мелик-Геворгянов. С прапрадеда Гарегина пошла традиция сохранять в роду имена Геворг и Гарегин, а княжеская приставка «Мелик» отпала от страха, вызванного приходом советской власти.