Вторая дочь императора Николая I и императрицы Александры Фёдоровны родилась в Петербурге в августе 1822 г.
Ольга Николаевна состояла шефом 3-го гусарского Елизаветградского полка русской армии (с 1845 г.).
С июля 1846 г. замужем за наследным принцем Карлом-Фридрихом-Александром, после вступления на престол – королём Вюртембергским Карлом I. С 1864 г. – королева Вюртембергская.
Получила прекрасное домашнее образование благодаря замечательным наставникам: П.А. Плетневу, В.А. Жуковскому, протоиерею Павскому, скульптору И.П. Витали.
Обвенчавшись с наследным принцем, покинула Петербург. Жила в столице королевства Штутгарте, где прославилась благотворительностью: помогала раненым во время франко-прусской войны 1870–1871 гг.; оказывала помощь больным и неимущим. Награждена орденом Ольги, учрежденным в её честь супругом Карлом I. Подданные присвоили своей королеве необычный титул: «Виртуоз благотворительности».
Брак бездетный.
Великая княжна Ольга Николаевна. 1842 г. Художник В.И. Гау
Князь Александр Мещерский как-то заметил: «Государь Николай Павлович мог по справедливости гордиться необыкновенной красотой своих трёх дочерей, они среди всех сияли, как звёзды во всем своём блеске». И всё же самой прекрасной из сестер современники называли великую княжну Ольгу: «Невозможно представить себе более милого лица, на котором выражались бы в такой степени кротость, доброта и снисходительность. Она очень стройна, с прозрачным цветом лица, и в глазах тот необыкновенный блеск, который поэты и влюбленные называют небесным, но который внушает опасения врачам».
Пушкин мог видеть юную княжну (в будущем – свою августейшую поклонницу!) в Царском Селе, в июле 1831-го, на церемониале «Тезоименитства Ея Императорского Высочества Благоверной Государыни Великой Княжны Ольги Николаевны». В день памяти её небесной покровительницы святой княгини Ольги.
Спустя годы, будучи уже королевой Вюртембергской, Ольга Николаевна оставила воспоминания, где имя русского гения упоминается ею с любовью. К слову, её записки «Сон юности», много позже опубликованные в Париже, стали известны в России благодаря блестящему переводу Георгия Воронцова-Вельяминова, парижского праправнука поэта.
Сколь любопытно и поучительно сравнить ныне суждения юной великой княжны и Пушкина на одно, весьма знаменательное, событие в Доме Романовых!
Из воспоминаний Ольги, королевы Вюртембергской (апрель 1834):
«1834 год принес с собой конец нашей совместной детской жизни. Саша стал совершеннолетним (в шестнадцать лет по нашему Семейному закону) и вступил в общественную жизнь, после того, как присягнул, как Наследник. Это была трогательная церемония, когда Саша, сопровождаемый Отцом, встал перед алтарем перед развернутым знаменем и звонким голосом прочёл текст Присяги».
Пушкин, как известно, не счёл для себя возможным явиться в Зимний дворец, где в Георгиевском зале шестнадцатилетний цесаревич Александр Николаевич принёс династическую присягу.
Из дневника Пушкина (16 апреля 1834):
«Праздник совершеннолетия совершился. Я не был свидетелем. Это было вместе торжество государственное и семейственное. Великий Князь был чрезвычайно тронут. Присягу произнёс он твердым и весёлым голосом, но, начав молитву, принужден был остановиться – и залился слезами. Государь и Государыня плакали также. – Наследник, прочитав молитву, кинулся обнимать отца, который расцеловал его в лоб и в очи и в щёки – и потом подвёл сына к Императрице. Все трое обнялися в слезах. Присяга в Георгиевской зале под знаменами была повторением первой – и охолодила действие. Все были в восхищении от необыкновенного действия. Многие плакали, а кто не плакал, тот отирал сухие глаза, силясь выжать несколько слёз».
Из воспоминаний Ольги, королевы Вюртембергской (апрель 1834):
«Этот торжественный день был отпразднован концертом церковной музыки. Вечером у Нарышкиных был бал дворянства… Через открытые окна видна была река с освещёнными лодками; восторженные крики толпы доносились к нам…»
Не был поэт и на великолепном балу у Нарышкиных, но также оставил о нём запись.
Из дневника Пушкина (3 мая 1834):
«Прошедшего апреля 28 был наконец бал, данный Дворянством по случаю совершеннолетия Великого Князя. Он очень удался, как говорят. – Не было суматохи при разъезде, ни несчастия на тесной улице от множества собравшегося народа».
О бале, что прошел в особняке князя Дмитрия Нарышкина на набережной Фонтанки, разговоры долго ещё не стихали. Восторгались петербуржцы и убранством парадного зала, исполненным «под наблюдением» художника Александра Брюллова, брата «Великого Карла», с особым изяществом.
«…Поговорю тебе о бале вчерашнем, о котором весь город говорит и который, сказывают, очень удался, – передает Пушкин светские новости своей Наташе. – Ничего нельзя было видеть великолепнее. Было и не слишком тесно, и много мороженого, так что мне бы очень было хорошо. Но я был в народе, и передо мною весь город проехал в каретах (кроме поэта Кукольника, который проехал в каком-то старом фургоне, с каким-то оборванным мальчишкой на запятках; что было истинное поэтическое явление)».
И ещё одно светское событие – именины Николая I – нашло отражение на страницах дневника поэта и в записках королевы.
Из дневника Пушкина (5 декабря 1834):
«Завтра надобно будет явиться во дворец. – У меня ещё нет мундира. – Ни за что не поеду представляться с моими товарищами камер-юнкерами, – молокососами 18-летними. Царь рассердится, – да что мне делать?»
(Справедливость сетований поэта подтверждает и тогдашняя дворцовая статистика: среди камер-юнкеров Двора Его Императорского Величества большинство, 69, были моложе поэта, и лишь 23 – старше его.)
В детской памяти великой княжны с фотографической точностью запечатлелись подробности того давнего торжества: «По обычаю в одиннадцать лет я получила русское придворное платье из розового бархата, вышитого лебедями… На некоторых приёмах, а также на большом балу, в честь Ангела Папá, 6 декабря, мне было разрешено появляться в нём в Белом зале… Папá открывал бал полонезом, ведя старшую чином даму дипломатического корпуса. В то время это была прелестная графиня Долли Фикельмон, жена австрийского посланника. За ними шли Мамá с дядей Михаилом, затем я, под руку с графом Литта… В девять часов, когда начинался настоящий бал, я должна была уходить спать… В то время, как я повернулась, чтобы уйти в сопровождении своего пажа (его звали Жерве и он был немногим старше меня), до меня донеслись слова Геккерна, нидерландского посла, обратившегося к Мамá: “Как они прелестны оба! Держу пари, что перед сном они ещё поиграют в куклы!” Я с моим пажом! Эта мысль показалась мне невероятной, стоявшей вне моих представлений. Этот Геккерн был приёмным отцом Дантеса, убившего на дуэли нашего великого Пушкина».
Пушкин своему решению не изменил: на придворном балу, данном в честь венценосного именинника, не был, и встречи с нидерландским посланником Геккерном тогда не случилось.
«Я все-таки не был 6-го во дворце – и рапортовался больным, – признается поэт в своей маленькой хитрости, не столь для него безопасной. – За мной царь хотел прислать фельдъегеря и Арнта (лейб-медика Арендта. – Л. Ч.)».
Зато Натали Пушкина, с сестрами, от души веселилась в тот вечер во дворце, о чем старшая Екатерина и сообщала брату Дмитрию в Полотняный Завод: «Она (Натали) танцевала полонез с императором; он, как всегда, был очень любезен с ней, хотя и немножечко вымыл ей голову из-за мужа, который сказался больным, чтобы не надевать мундира».
И вновь взгляд из дворцовых покоев – записки Ольги Николаевны о трагическом 1837-м: «Воздух был заряжен грозой, и вскоре она разразилась одним событием… По городу уже циркулировали анонимные письма, в которых обвиняли красавицу Пушкину, жену поэта, в том, что она позволяет этому Дантесу ухаживать за собой. Горячая кровь Пушкина закипела. Папá, который видел в Пушкине олицетворение славы и величия России, относился к нему с большим вниманием, и это внимание распространялось и на его жену, которая была в такой же степени добра, как и прекрасна. Он поручил Бенкендорфу разоблачить автора анонимных писем, а Дантесу было приказано жениться на младшей сестре Натали Пушкиной (неточность: на старшей сестре Екатерине Гончаровой. – Л. Ч.), довольно заурядной особе. Но было уже поздно: раз пробудившаяся, ревность продолжала развиваться. Некоторое время спустя после этого бала Дантес стрелялся с Пушкиным на дуэли, и наш великий поэт умер, смертельно раненный его рукой.
Великая княгиня Ольга Николаевна. 1856 г. Художник Ф.К. Винтерхальтер
Папá был совершенно убит и с ним вместе вся Россия, оттого, что смерть Пушкина была всеобщим русским горем. Папá послал умирающему собственноручные слова утешения и обещал ему защиту и заботу о его жене и детях. Он благословлял Папá и умер настоящим христианином на руках своей жены. Мамá плакала…»
Весьма вероятно, что, будучи королевой, Ольга Николаевна могла читать в архиве Министерства иностранных дел Штутгарта дипломатические депеши о тех скорбных событиях.
Из донесений посла Королевства Вюртембергского в Петербурге, князя Гогенлоэ-Кирхберга[19]:
«В среду 27 января в 4 часа дня вблизи столицы произошла дуэль на пистолетах между двумя свояками, а именно, между знаменитым поэтом Пушкиным и юным офицером Кавалергардского Её Величества полка бароном Геккерном. Г-н Пушкин был ранен смертельно, пуля пронзила его навылет. ‹…› Россия будет оплакивать его смерть, как утрату своего величайшего поэта…» (30 января 1837).
«…Его Императорское Величество приказал выдать довольно значительную сумму вдове Пушкина…; сверх того ей будет выдаваться пенсия в 10 000 рублей в год, и её четверо детей будут воспитываться на казенный счет. Принадлежавшее Пушкину имение в Псковской губернии совершенно освобождено императором от долгов и останется в качестве неприкосновенного дара его семье… Его Императорское Величество повелел, чтобы за счёт императора было выпущено полное издание сочинений поэта, которое должно продаваться в пользу детей: полагают, что это последнее благодеяние императора принесет семье не менее 200 000 рублей. Эта злополучная дуэль, отнявшая у России наиболее славного из поэтов в возрасте 37 лет, отзовётся неблагоприятно также и на карьере нидерландского посла барона Геккерна, решившего покинуть свой пост» (6 февраля 1837).
«Между тем Пушкин по-прежнему оплакивается своими многочисленными друзьями, и по этому грустному поводу глаз стороннего наблюдателя мог убедиться ещё раз, насколько сильна и могущественна чисто русская партия, к которой принадлежал Пушкин» (9 февраля 1837).
«Утром третьего дня барон Геккерн, посол Его Величества короля Голландии, покинул столицу вместе со своею невесткою, супругою своего приёмного сына, с тем, чтобы вернуться в Голландию. В прощальной аудиенции, которой барон Геккерн добивался у Их Императорских Величеств, ему было отказано. ‹…› Невозможно выразительнее отметить, как мало желают видеть вновь этого посла в Петербурге» (3 апреля 1837).
Достойно удивления, как подробно и с какой любовью к памяти «славного из поэтов» сообщает немецкий посланник о событиях, взволновавших всю Россию!
В мемуарах королевы Вюртембергской имя поэта упоминается не единожды: «Жуковский и Плетнев, наши русские учителя, оба дружные с Пушкиным и члены литературного кружка “Арзамас”, давно уже познакомили нас с сочинениями Пушкина. Мы заучивали его стихи “Полтава”, “Бахчисарайский фонтан” и “Борис Годунов”, мы глотали его последнее произведение “Капитанская дочка”, которое печаталось в “Современнике”. В память погибшего друга Плетнев взял его журнал и продолжал издавать с большим успехом.
Папá освободил Пушкина от всякого контроля цензуры. Он сам читал его рукописи. Ничто не должно было стеснять дух этого гения, в заблуждениях которого Папá никогда не находил ничего иного, как только горение мятущейся души. Все архивы были для него открыты, он как раз собирался писать историю Петра Великого, когда смерть его похитила. Никто не походил на него. Лермонтов, Вяземский, Майков, Тютчев, все это были таланты, но не один из них не достиг величины гения Пушкина».
И ещё одна запись королевы, с упоминанием славного имени, датирована 1842-м годом: «Для офицеров гвардии и других молодых людей стало обычаем принимать участие в войне против кавказских народностей и добывать себе лавры, вплоть до Георгиевского креста. Все дамы, – к которым я причисляла и себя, были от них в восторге и считали героями. Кавказские стихи Пушкина и Лермонтова были у меня в крови…»
Как символично признание Ольги Николаевны: её юность напоена русской поэзией! Пушкинские стихи в крови дочери российского самодержца!
Удивительно, но великой княгине чуть было не пришлось породниться с самим поэтом. В юности Ольга Николаевна, благодаря красоте и прекрасному образованию (она музицировала, пела, увлекалась живописью и ваянием, владела несколькими иностранными языками), считалась одной из самых завидных невест в Европе. Всем претендентам на её руку, в их числе и принцу Фридриху Вюртембергскому, родному брату великой княгини Елены Павловны, Ольга Николаевна отказала. Венценосные родители подыскали для дочери достойного жениха – герцога Адольфа Нассауского. Но наследника знатной европейской фамилии мечтала видеть своим зятем и великая княгиня Елена Павловна. Николай I, дабы сохранить мир в августейшем семействе, предоставил герцогу самому сделать выбор: Адольф Нассауский, как известно, предпочел царской дочери великую княжну Елизавету Михайловну. А его младший брат Николаус, вопреки династическим законам, женился на дочери Пушкина!
…Королева Ольга, «уважаемая и любимая всем вюртембергским народом», мирно почила в октябре 1892 года в замке Фридрихсгафен. Похоронена в Штутгарте.
Память о королеве не исчезла и в современной Германии: её именем названы больница и улица одного из немецких городов – Ольгаштрассе.
Великий князь, второй сын императора Николая I и императрицы Александры Фёдоровны. Родился в сентябре 1827-го в Павловске.
Генерал-адмирал (1831 г.). Управляющий Морским ведомством; вице-адмирал (с 1853 г.). Наместник в Царстве Польском (с 1862 г.). Председатель Государственного совета (с 1865 г.). Председатель Императорского Русского географического общества. Президент Императорского Русского музыкального общества. Почетный член Императорской Академии наук.
Женат с августа 1848 г. на Фредерике-Генриетте-Паулине-Марианне-Елизавете принцессе Саксен-Альтенбургской и герцогине Саксонской, в православии великой княгине Александре Иосифовне.
Дети – великие князья и великие княжны: Николай, Ольга, Вера, Константин, Дмитрий, Вячеслав.
Император Николай I с императрицей и великим князем Константином Николаевичем на прогулке по Неве. Начало 1830-х гг. Художник Д. Доу (Т. Райт?)
С детства великого князя прочили для морской службы: в четырёхлетнем возрасте ему было присвоено высшее флотское звание генерал-адмирала. А с восьми лет он уже бороздил на кораблях холодные Балтийское и Северное моря.
Получил достойное для царского сына образование: помимо обязательных дисциплин, как геометрия, кораблестроение, естествознание, он в совершенстве владел несколькими иностранными языками, прекрасно играл на виолончели и рисовал. На литературные и поэтические пристрастия великого князя большое влияние оказал Василий Жуковский. Но, несмотря на «высокий ум, глубокую доброту сердца и неимоверную любознательность», – отзывалась о нем баронесса Мария Фредерикс, – «был очень плох характером, решителен и своенравен».
Великий князь Константин Николаевич
Как и все дети Николая I, он мог видеть Александра Пушкина во время дворцовых церемоний, на церковных службах. Единственно уцелевшее свидетельство об интересе к наследию русского гения – рисунок Константина Николаевича и сделанная на обороте его же рукой пояснительная надпись: «Сцена из романа Пушкина “Капитанская дочка”, когда Пётр Андреевич Гринев, герой романа, отправляется в Оренбург».
Но есть и косвенное подтверждение любви великого князя к Пушкину: именно в его семействе и появился на свет сын, страстный поклонник поэта и сам поэт Константин Романов. Знаменитый К.Р.!
Словесный портрет Константина Николаевича оставила на страницах своего дневника фрейлина Анна Тютчева: «Один изо всей царской семьи он невысокого роста, у него красивые “романовские” черты лица, а профиль немного напоминает Наполеона в молодости. Он отличается живостью, много говорит и с большой лёгкостью и изяществом выражается на нескольких языках. Чисто и грамотно на русском… Он был европейски просвещён, видел Россию управляемой собственными силами, но в кругу мировой цивилизации».
Великий князь Константин Николаевич музицирует. Фотография
Из письма Николая I – князю И.Ф. Паскевичу (27 ноября 1847):
«Вчера сын мой Константин присягал и поступил на действительную службу. Дай Боже, чтоб он пригодился государству; ума у него довольно».
Надежды августейшего отца оправдались: сын немало порадел для отечества. Огромны заслуги великого князя Константина Николаевича в создании сильного российского флота: взамен устаревших парусников строились новые корабли, в их числе и броненосцы; чугунные пушки на боевых кораблях заменялись стальными нарезными орудиями; были проведены реформы на флоте – срок службы с 25 лет сократился до 10, отменены телесные наказания. Все преобразования привели к блестящему результату: Россия стала вровень с сильнейшими морскими державами – Англией и Францией!
Из дневника фрейлины Анны Тютчевой (24 июня 1854):
«…Прекрасный поступок великого князя Константина. Правительство не соглашалось отпустить сумму в 200 000 руб., нужную для постройки канонерских лодок, ссылаясь на недостаток денег. Великий князь дал эти 200 000 руб., сказав, что всё, что он имеет, по праву принадлежит России. Он хранит этот поступок в полной тайне. О великом князе Константине рассказывают очень много хорошего, говорят, что он очень образован, энергичен и исполнен патриотизма».
Адмирал Романов покровительствовал писателям-маринистам, благодаря его содействию в кругосветное плавание на фрегате «Паллада» отправился Иван Гончаров. И не передалась ли, словно по наследству, эта дружба со знаменитым писателем сыну, великому князю Константину Константиновичу? Ведь именно Иван Александрович Гончаров и «вывел» августейшего поэта на «Пушкинскую тропу»!
Осталось в истории пушкинистики одно благое деяние Константина Николаевича, ныне совсем забытое, – его пожертвование на памятник поэту в Москве!
Великий князь Константин Николаевич. Художник А. Беггров
В супружеской жизни великий князь Константин Николаевич верностью не отличался. На долгие годы его любовницей стала балерина Анна Кузнецова, побочная дочь знаменитого трагика Василия Андреевича Каратыгина (кстати, доброго приятеля Пушкина!). Всем родившимся от этой связи детям Александром III было пожаловано потомственное дворянство, дарована фамилия Князевы и отчество Константиновичи.
Умер великий князь в январе 1892-го в Павловске, на руках своей законной супруги великой княгини Александры Иосифовны, и похоронен в усыпальнице Петропавловского собора.
С Константином Николаевичем был связан по службе старший сын поэта. В июле 1870-го Александр Пушкин назначен командиром одного из прославленных и старейших российских полков – 13-го гусарского Нарвского, шефствовал над которым великий князь.
В августе 1873-го Александр Александрович едет в Крым с особой миссией: поздравить великого князя с семейным торжеством – «серебряной» свадьбой, а в следующем году в Петербурге Константин Николаевич вновь принимает поздравления от командира полка, уже по иному поводу – «серебряного» юбилея собственного высочайшего шефства.
Вместе со своим полком Александр Пушкин участвовал в героических сражениях Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Пушкинские гусары храбро дрались под Рущуком и под Тырновом, освобождали города Елену и Беброво, сдерживали натиск турок под Сливно. За личную храбрость полковник Пушкин и награжден орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом. И жалован золотой георгиевской саблей. Все гусары 13-го Нарвского получили право носить на кокарде почетный знак: «За отличие в турецкой войне…» Так что августейший шеф пушкинского (!) полка вправе был гордиться своими подопечными.
…Некогда юный поэт мечтал о славной гусарской жизни:
Что восхитительней, живей
Войны, сражений и пожаров,
Кровавых и пустых полей,
Бивака, рыцарских ударов?
И что завидней кратких дней
Не слишком мудрых усачей,
Но сердцем истинных гусаров?
Знать бы ему, что давние мечты обратятся судьбой сына…
Через два года после победного завершения войны Александр Александрович был произведён в генерал-майоры свиты Его Величества. А затем вновь зачислен в «Гусарский Нарвский Его Императорского Высочества великого князя Константина Николаевича полк».
В преклонные годы парадный мундир генерала Пушкина достойно украшали ордена Российской империи и иностранных держав: Белого Орла, Св. Станислава 1-й степени, Св. Анны 1-й степени, Св. Анны 2-й степени с императорской короной, Св. Владимира 2-й степени; австрийский – Франца-Иосифа 1-й степени, итальянский – Короны Большого Креста, черногорский – князя Даниила 1-й степени.
Генерал Александр Пушкин. Москва. 1910-е гг. Фотография
Не зря все-таки так нежно любил Пушкин своего «Сашку рыжего»!
В августе 1891-го генерал-майор Александр Пушкин «за отличие по службе произведен в генерал-лейтенанты с зачислением в запас армейской артиллерии». Вскоре вышел в отставку «с мундиром и с пенсией».
Скончался Александр Александрович 19 июля 1914 года, в день объявления Россией войны Германии. Служить в армии в столь преклонные лета он был не в силах, но и оставаться равнодушным созерцателем грозных грядущих событий тоже не мог. Смерть разом разрешила все тревоги и сомнения старого генерала.
Третий сын императора Николая I и императрицы Александры Фёдоровны. Генерал-адъютант. Участник Крымской войны. За сражение на Инкерманских высотах награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.
Член Государственного совета. Главнокомандующий Дунайской армией в Русско-турецкую войну 1877–1878 гг. За взятие в плен Османа-паши награжден орденом Св. Георгия 2-й степени, а за взятие Плевны получил Св. Георгия 1-й степени. Генерал-фельдмаршал, генерал-инспектор кавалерии. В январе 1856-го – брак с принцессой Фредерикой-Вильгельминой Ольденбургской, в православии – Александрой Петровной. В супружестве – два сына: великие князья Николай и Пётр.
Почётный член Императорской Академии наук, Николаевской академии Генерального штаба, Петербургского университета, многих российских обществ.
Великий князь Николай родился 27 июля 1831 года в Царском Селе, где проводил летние месяцы Пушкин с молодой супругой.
О рождении порфирородного младенца и событиях ему предшествующих поэт записал в дневнике: «Третьего дня Государыня родила Великого князя Николая… Государь приехал перед самыми родами Императрицы. Бунт (холерный. – Л. Ч.) в Новгородских колониях усмирён его присутствием. ‹…› Свидетели с восторгом и с изумлением говорят о мужестве и силе духа Императора».
Отец-император сообщал о радостном прибавлении в семействе графу П.А. Толстому: «Бог меня наградил за поездку в Новгород, ибо, спустя несколько часов после моего возвращения, Бог даровал жене счастливое разрешение от бремени сыном Николаем».
Когда полнощная царица
Дарует сына в царский дом…
Младенца крестили в августе в Дворцовой церкви, и, вне сомнений, на той церемонии присутствовали супруги Пушкины. Мать поэта, Надежда Осиповна, сообщала дочери Ольге, что все дамы в Царском Селе, в их числе и Натали, «готовятся к крестинам».
Великий князь Николай Николаевич (Старший). Фотография
Воспоминания о том торжестве оставила Мария Каменская, урожденная графиня Толстая: «Всю эту прекрасную церемонию я видела с хор прекрасно… Шествие крестин началось с того, что 4 камер-лакея в красных кафтанах внесли в церковь за зелёные ширмы маленькую кружевную корзиночку с новорожденным великим князем; за ним сам Государь и великий князь Михаил Павлович почтительнейшим образом ввели под руки мать министра Двора, князя Петра Михайловича Волконского, которая должна была во время крестин носить кругом купели младенца на золотой подушке».
С детства великого князя Николая, как и младшего брата, готовили к воинской службе. Один из наставников так отзывался о своем воспитаннике: «Николай Николаевич старше брата на 1 год, 2 месяца и 17 дней, всегда отставал во всех умственных упражнениях, но превосходил его далеко во всех физических. Он бегает, скачет, катается с гор и ездит верхом гораздо лучше, чем известные мне дети его возраста. Слушается приказаний обыкновенно после второго или третьего подтверждения, но очень скоро забывает, что ему приказано. Впрочем, имеет очень доброе сердце, не скрытен, привязчив, и кого полюбит, то не легко забывает…»
Во время Крымской войны молодые великие князья Михаил и Николай храбро сражались в знаменитом Инкерманском сражении под Севастополем.
Из дневника фрейлины Анны Тютчевой (23 октября 1854):
«23-го в Севастополь прибыли великие князья Николай и Михаил, а 24-го Меншиков атаковал высоты, занятые неприятелем. Бой продолжался с 6 часов утра и до 4 часов дня… Потери определяются в 5 000 человек, выбитых из строя, из них 1 500 убитых[20]. Вот печальное начало для наших молодых великих князей. Они остались невредимы…»
В мемуарах Анны Тютчевой есть весьма любопытные наблюдения как о личности матери-императрицы Александры Фёдоровны, так и характерах её младших сыновей:
«Сегодня (11 декабря 1854 г. – Л. Ч.) из Севастополя вернулись оба молодых великих князя. ‹…› Императрица, несмотря на радость увидеть сыновей, тем не менее была недовольна, что они покинули армию, и тотчас же сказала: “Очень радостно увидеться, это даст нам силы для новой разлуки”. Великие князья очень выиграли от нескольких недель пребывания в Севастополе. В них чувствуется что-то более зрелое, более серьёзное. Великий князь Михаил очень интересно рассказывает о том, что он видел. Он с большой горячностью и сердечностью относится к нашему солдату и очень скромен по отношению к себе; его брат Николай менее умён; в нём есть некоторое мальчишество, он немного вульгарен, но оба они добрые малые, полны сердечности и патриотизма. Это любимцы императрицы, которая оживает, глядя на них».
В юные годы великий князь Николай был близко знаком с вдовой поэта и её детьми, бывая на балах в доме Наталии Пушкиной-Ланской.
В январе 1856-го он женился на принцессе Ольденбургской Фредерике-Вильгельмине, чуть ранее принявшей крещение с именем Александры Петровны.
По игре родословных колен немецкая принцесса (её отец – принц Пётр Ольденбургский, мать – Терезия-Вильгельмина-Шарлотта, урожденная принцесса Нассауская) будет именоваться племянницей… дочери Пушкина! В день, когда её дядюшка принц Николай Нассауский венчался со своей возлюбленной, графиней Наталией Меренберг, в девичестве Пушкиной, принцесса породнилась с семейством поэта.
Из дневника фрейлины Анны Тютчевой (26 декабря 1855):
«Сегодня молодая принцесса Ольденбургская перешла в православие… Она была одета в белое атласное платье и очень скромно причесана… Черты лица у неё грубоваты и очень неправильны, но выражение чистоты, искренности и мягкости привлекают к ней симпатии».
Великая княгиня Александра Петровна. 1866 г. Художник Т. Нефф
Королева Анна прибыла из Голландии в Россию в Петербург, чтобы присутствовать на венчании двух родных ей людей: племянника Николая и Александры, внучки сестры, великой княжны Екатерины Павловны.
Супружеская жизнь высокородной четы не сложилась: вскоре брак фактически распался. Великий князь долгие годы состоял в связи с балериной Екатериной Числовой, имел от неё внебрачных детей, двух сыновей и двух дочерей, получивших фамилию Николаевых.
Из дневника великого князя Константина Константиновича:
«Мишу (великого князя Михаила Михайловича. – Л. Ч.) строжайше наказывают за его женитьбу на графине Меренберг (Софии де Торби, внучке Пушкина. – Л. Ч.), а Николай Николаевич, получив отказ жениться на своей любовнице, открыто живет с ней по-супружески, принимает в доме на Васильевском острове подчинённых и продолжает пользоваться особым расположением в Гатчине… Во всём этом нет никакого принципа, один каприз».
По словам современницы, Александра Петровна «была очень некрасива, не представительна и очень несчастна в семейной жизни, так как её муж, великий князь Николай Николаевич (Старший), совершенно открыто завел себе другую семью на стороне». Терпению великой княгини пришел конец, когда подросли её сыновья, – она, покинув неверного супруга, переехала из Петербурга в Киев, где основала вначале «женскую общину, потом монастырь и при нём хирургическую больницу и большую амбулаторию для бедных, которыми сама руководила». Приняла монашеский постриг в основанном ею же Покровском женском монастыре, под именем Анастасии. Решение то было давним и выстраданным…
Известность к Николаю Николаевичу пришла как главнокомандующему Дунайской армией в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. И хоть не снискал он лавров великого полководца, но получил за Балканскую кампанию высший воинский чин – генерал-фельдмаршала. И боевой орден Св. Георгия 1-й степени.
Император Александр III весьма скептически относился к военным талантам дядюшки, не одобрял и его поведения в семье, – всё это послужило причиной отстранения великого князя от службы.
В жизни несчастливой высокородной четы осталось одно совместное деяние: оба они, и великий князь Николай Николаевич, и великая княгиня Александра Петровна, пожертвовали часть личных средств на сооружение памятника Пушкину в Москве.
Последние годы жизни великий князь тяжело болел и умер в Алупке в апреле 1891 года. Похоронен в Санкт-Петербурге, в Петропавловском соборе.
Царственная инокиня Анастасия, в миру великая княгиня Александра Петровна, пережила мужа и скончалась в апреле 1900 года.
Четвертый сын императора Николая I и императрицы Александры Фёдоровны.
Участник Крымской войны (1853–1856), награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. Генерал-адъютант. Генерал-фельдцейхмейстер, генерал от артиллерии, генерал-фельдмаршал. Наместник на Кавказе и главнокомандующий Кавказской армией. Награжден орденом Св. Георгия 2-й степени за покорение западного Кавказа. В Русско-турецкую войну 1877–1878 гг. за победу над Мухтаром-пашой получил орден Св. Георгия 1-й степени. Во время его наместничества на Кавказе русскими войсками взята крепость Карс. Председатель Государственного совета. Почетный член многих российских обществ и Императорской Академии наук.
С августа 1857-го женат на принцессе Баденской Цецилии-Августе, в православии великой княгине Ольге Фёдоровне (1839–1891).
Дети: великие князья – Николай, Михаил, Георгий, Александр, Сергей, Алексей и великая княжна Анастасия.
Родился в Петергофе 13 октября 1832 года.
Благодаря поздравлению Жуковского по случаю прибавления в царском семействе известны чувства, что владели тогда императрицей-матерью. Вот её ответное письмо Василию Андреевичу: «Это была действительно радость и остается таковой, наполняя меня счастием иметь четырёх сыновей, счастием пока только сладостным, а впоследствии очень серьёзным, когда подумаешь о том, чем должны стать эти четыре Великие князья Русские, чтобы быть достойными и своего отечества, и имени русского, а равно и оправдать ту радость, которая окружила их колыбели…»
На рукописной странице Пушкин оставил краткую запись: «8 ноября 1832. Крестины Великого Князя 2 часа 1/2». А вот петербургская газета «Северная пчела» освещала церемонию крещения царского сына самым подробнейшим образом… Не свидетельствует ли пушкинская помета, сделанная явно для памяти, что и сам поэт присутствовал на том придворном торжестве?!
Великий князь Михаил Николаевич
С детства великий князь Михаил воспитывался в спартанских условиях. Военные науки, и в особенности – артиллерийская, стали позднее для него и призванием, и судьбой. Теоретические познания выверялись в боях: в Крымскую войну, вместе с братом великим князем Николаем, он героически сражался под Севастополем.
Сохранился дневник – исповедь души восемнадцатилетнего Михаила: «Мне ужасно трудно вымести из головы посторонние мысли: главный недостаток мой, мне кажется, что предался слишком развязной жизни и пренебрегал притом своими обязанностями. После исповеди Папá и Мамá ужинали с нами, первый мне сказал: “Продолжай, как начал”, а Мамá благодарила за наше попечение о ней. Через это надо умножать умение быть полезным и приятным бесценным родителям».
В юности великий князь любил бывать в доме своего полкового командира генерала Петра Петровича Ланского. И, безусловно, прекрасно знал его супругу, прежде носившую поэтическую лучезарную фамилию.
В жизни Наталии Николаевны, уже без Пушкина, знаменательных дней не так и много. И вот один из них, забытый как засохший цветок меж альбомных страниц, вдруг наполнился былой жизнью. Как ни странно, но память о нём сохранилась благодаря Леонтию Васильевичу Дубельту, недоброжелателю поэта (печальную известность принесло ему, тогда начальнику штаба корпуса жандармов, участие в «посмертном обыске», – разборе бумаг после смерти Пушкина). И в скором времени вошедшем в пушкинское семейство благодаря женитьбе сына Михаила на младшей дочери поэта.
Из дневника Леонтия Васильевича Дубельта (18 января 1852):
«18-го генваря был бал у генерал-адъютанта Ланского. Великие князья Николай и Михаил Николаевичи оставались там до 4-х часов утра. – На другой день Государь Император сделал за это замечание генерал-адъютанту Философову и приказал, чтобы Их Высочества не оставались на балах долее полуночи».
Хозяйка бала, сорокалетняя Наталия Ланская, еще очень хороша собой, а её дочери – Мария и юная очаровательная Наташа, по-домашнему Таша, – уже невесты. Великий князь Михаил Николаевич – ровесник Марии Пушкиной, ему тоже девятнадцать; брат, великий князь Николай Николаевич, на год старше. Видно, бал у Ланских удался на славу, раз молодые князья танцевали до утра, что и повлекло неудовольствие отца-императора.
…Никому не дано знать будущее, но тот далёкий январский день не исчезнет в водовороте времён благодаря нескольким дневниковым строчкам. Более того, станет поистине судьбоносным не только в семейной хронике потомков поэта, но и – августейшей семьи! Ведь Наталия Николаевна принимала в своем доме будущего родственника, великого князя Михаила, свёкра внучки Софии, к тому времени ещё не появившейся на свет.
Да и супруг графини Софии, великий князь Михаил Михайлович, Миш-Миш, как ласково будут звать его в семье, родится лишь спустя десятилетие после того памятного бала у Ланских. Придет время, он женится на внучке поэта, и этот союз навечно соединит Пушкиных и венценосных Романовых…
В детской памяти Александры, дочери Наталии Николаевны, сохранилось воспоминание о другом семейном торжестве, где ей посчастливилось видеть своего крёстного отца, Государя Николая Павловича:
«В то время, когда старшая сестра уже выезжала в свет, великие князья Николай и Михаил Николаевичи были прикомандированы для изучения службы к Конному полку. Желая повеселиться, они намекнули, что не худо бы было воспользоваться обширным залом, чтобы потанцевать.
Это навело мать на мысль устроить вечеринку в полковом интимном кругу. Каково же было её удивление, когда отец, возвратившись от доклада у царя, взволнованно передал ей, что по окончанию аудиенции Николай Павлович сказал ему:
– Я слышал, что у тебя собираются танцевать? Надеюсь, что ты своего шефа не обойдешь приглашением.
Трудно себе представить хлопоты, закипевшие в доме. Надо было принять Государя с подобающей торжественностью… Мне было тогда семь лет, и я с лихорадочным любопытством носилась по комнатам, следя за приготовлениями».
Николай I, доживи он до преклонных лет, когда младший сын вошёл в пору мужества, мог бы гордиться своим наследником! Великий князь Михаил Николаевич добился весьма значимых успехов на военном и дипломатическом поприщах: будучи в ранге наместника на Кавказе, проводил взвешенную политику, чем снискал уважение и любовь горцев. Его трудами создавался надежный южный форпост Российской империи.
Великий князь Михаил Николаевич. Фотография
Долгие годы со своей многочисленной семьей он жил в Грузии, в Тифлисе. Любовь к Кавказу, словно по наследству, перейдет и к его сыновьям.
…Женой великого князя Михаила Николаевича станет принцесса Баденская Цецилия-Августа, в крещении великая княгиня Ольга Фёдоровна. Родители избранницы: герцог Баденский Леопольд I и шведская принцесса София-Вильгельмина, старшая дочь Густава IV Адольфа.
Баденской принцессе, кузине императрицы Елизаветы Алексеевны, была уготована необычная жизненная миссия: стать бабушкой для… потомков Пушкина! Но прежде ей предстояло именоваться свекровью, хотя будущую невестку, графиню Софию де Торби, видеть ей не довелось… И если бы не династические «зазоры», правнуки Пушкина, Анастасия, Надежда и Михаил, носили бы свою законную фамилию – Романовы!
Ольга Фёдоровна приходилась внучкой шведскому королю Густаву IV – так к пушкинскому фамильному древу была «привита» королевская шведская ветвь. Знать бы поэту о будущем столь удивительном и высоком родстве!
Великая княгиня Ольга Фёдоровна
Не удивительно ли, что и к одному из героев пушкинской «Полтавы», шведскому королю Карлу XII, протянулись линии дальнего свойства?! Ведь и незадачливый Карл XII, потерпевший поражение от русского царя, и Густав IV, имевший также несчастливое царствование и по некоему стечению обстоятельств умерший в горестном для России 1837-м, доводились потомками своему августейшему прародителю Фридриху III.
…Современники не обошли вниманием великую княгиню Ольгу Фёдоровну, о ней осталось немало воспоминаний, равно как и суждений. Все они сходились к одному: обладая красотой и незаурядным природным умом, великая княгиня не отличалась добротой и милосердием. Её называли «первой фурией империи». Вот они, голоса из прошлого!
Александр Половцов, статс-секретарь императора Александра III:
«Принадлежа к Баденской фамилии, выйдя весьма молодою замуж за русского великого князя, поселясь в Тифлисе, где она царствовала 18 лет, найдя в муже послушного исполнителя её велений, но ни в коем случае не руководителя своих действий, при чрезвычайно остром природном уме, при отсутствии солидного образования, при довольно естественном в таких условиях равнодушии к окружавшей её среде, Ольга Фёдоровна возбудила против себя всеобщее нерасположение… Будучи равнодушна к серой толпе, Ольга Фёдоровна не давала себе труда прикрывать это равнодушие какими-либо фразами, а постоянно заявляла, что всю теплоту чувств своих сосредоточивает на семье и друзьях. Другие делают это, но не говорят, она же имела искренность говорить это и проводить в жизни…»
Граф Сергей Витте, министр финансов Российской империи:
«Красивая, умная, с волею, она обладала прескверным характером… и была дамой хитрой и бессердечной. Она совершенно держала мужа в своих руках».
Великий князь Константин Константинович:
«Видели тётю Ольгу Фёдоровну; она такая же злая и неприятная, при ней боишься говорить свободно, непременно насплетничает».
А вот и сам император Александр III даёт нелестный отзыв: «Ольгу Фёдоровну все признают умной женщиной. В чём же выражается этот ум? Сплетничает и читает пустейшие романы, а никаким серьёзным делом заниматься не хочет».
Она действительно не имела никаких общественных обязанностей, в отличие от августейших родственниц. Но надо отдать должное, воспитанию детей Ольга Фёдоровна уделяла немало времени, была любима и почитаема в семье.
Великий князь Михаил Николаевич. Художник Э. Липгарт
Старший сын великий князь Николай Михайлович, собравший коллекцию из 25 тысяч бабочек, одну из них, как полагал он, неведомую науке, назвал в честь матери – «Colias Olga Romanof». (Позже выяснилось, что вид этот уже был открыт, но в научном обиходе название все же осталось как синоним.)
Великой княгине пришлось пережить сильнейшее потрясение: супруг лишь чудом избежал смерти в день рокового покушения на Александра II! В суматохе и неразберихе того страшного дня ей объявили, что вместе с Государем погиб и великий князь Михаил Николаевич и тела их уже доставлены в Зимний дворец. Увидев мужа живым и невредимым, Ольга Фёдоровна упала в глубокий обморок…
Но фатальным для великой княгини стало иное событие: весть о свадьбе сына Михаила, – её любимец Миш-Миш предпочёл всем достойным невестам некую графиню, рожденную от морганатического брака! Случайно узнав о том, будучи проездом в Харькове, там же, на железнодорожном вокзале, с Ольгой Фёдоровной случился сердечный приступ…
Михаил Николаевич был настолько потрясен внезапной смертью супруги, что близкие всерьез опасались за его жизнь. «С великим князем Михаилом Николаевичем удар – отнялась у него вся левая сторона, и он очень плох», – на страницах дневника светской петербургской дамы появилась печальная новость.
Для великого князя настали скорбные дни…
Из воспоминаний Наталии Мезенцовой, правнучки поэта:
«После смерти любимой жены Ольги Фёдоровны – хранил память о ней до конца своих дней. Перед её портретом всегда стояли любимые ею фиалки, а Двор овдовевшего великого князя по его желанию стал исключительно мужским».
Так случилось, что Михаил Николаевич стал крестным отцом Марины Мезенцовой, старшей сестры мемуаристки. Родители сестер – Вера Александровна, урожденная Пушкина, внучка поэта, и генерал Сергей Петрович Мезенцов.
Из воспоминаний Наталии Мезенцовой:
«В то время отец был адъютантом у великого князя Михаила Николаевича, сына императора Николая I, старейшего, всеми уважаемого двоюродного дедушки государя Николая Александровича и последнего генерал-фельдцейхмейстера. Это был высокий старик необыкновенно царственной осанки, с окладистой седой бородой. До конца своих дней он придерживался старинных правил. При его Дворе была строгая дисциплина. …Великий князь был человеком прямым и правдивым и того же требовал от окружающих. ‹…›
Внучка поэта Вера Пушкина, в замужестве Мезенцова. 1890-е гг. Фотография
В 1902 году, в июле, родилась моя сестра Марина, и великий князь Михаил Николаевич выразил желание быть её крёстным отцом… Крестины состоялись, как у многих в то время, на дому, в очень ограниченном кругу близких… Михаил Николаевич пробыл недолго: выпил чашку чаю и уехал раньше других. Моей матери он подарил брошку – овальный аквамарин голубого цвета в бриллиантовой оправе.
Ещё когда мой отец был женихом, великий князь пожелал познакомиться с его невестой и с первой же встречи отнесся к его выбору очень одобрительно. Впоследствии, когда Михаил Николаевич хорошо узнал мою мать, он говорил отцу: «Люблю жену твою за её правдивые глаза!»
Но и Вера Пушкина оставила несколько строк о великом князе. Её письмо, с приглашением на свадьбу дядюшке Григорию Александровичу, хранится ныне в Пушкинском Доме: «…Папá приезжал в Петербург, чтобы познакомиться с моим женихом, так как никогда ещё не видал его. Мы знакомы уже 3-й год, так как я гостила несколько раз летом у Анны (Анна Пушкина, старшая сестра Веры. – Л. Ч.) в Петергофе, а Мезенцов был адъютантом у великого князя Михаила Николаевича, который очень сердечно и мило к нему относится».
Правнучки поэта: Марина Мезенцова (слева), крестница великого князя, с сестрой Наташей. Канны. 1910 г. Фотография
Всё-таки удивительно распорядилась судьба: одна из внучек Пушкина стала снохой великого князя, у другой – он крестил дочь!
…В последние годы жизни Михаил Николаевич, тяжело больной, разбитый параличом, жил в Каннах, неподалеку от виллы «Казбек», где проводил летние месяцы его сын Михаил с семьей.
Великий князь скончался в Каннах в декабре 1909 года, там же, в православном храме во имя Архангела Михаила, был отпет. Похоронен в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга, рядом с обожаемой супругой.
«Его кончина меня глубоко потрясла, – скорбел сын, великий князь Александр Михайлович. – Свет без него казался опустевшим. Он был одним из немногих людей, которые никогда не отступали пред выполнением своего долга и жили по заветам императора Николая I».
Второй сын императора Александра II и императрицы Марии Александровны. Родился в Санкт-Петербурге в феврале 1845 г. Наследник престола с апреля 1865 г. Генерал-майор (1868 г.). Генерал-адъютант Свиты, генерал от инфантерии, генерал от кавалерии (1874 г.). Участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Император с марта 1881-го. Коронован в мае 1883-го в Успенском соборе Московского Кремля.
Женат с октября 1866-го на датской принцессе Марии-Софии-Фредерике-Дагмар, в православии – великой княгине Марии Фёдоровне.
Дети – великие князья и княжны: Николай, Александр, Георгий, Ксения, Михаил, Ольга.
Получил превосходное образование. Среди учителей цесаревича – академик Я.К. Грот, пушкинист, выпускник Царскосельского лицея, барон М.А. Корф, директор Публичной библиотеки в Петербурге, лицеист, приятель поэта; профессор-славист Ф.И. Буслаев, генерал М.И. Драгомиров. Курс русской истории читал наследнику Сергей Соловьев, занятия по правоведению вел Константин Победоносцев.
Учись, мой сын, и легче и яснее
Державный труд ты будешь постигать.
Из множества предметов великий князь Александр Александрович более всего любил военное дело, историю и русскую словесность.
Из книги А.Н. Боханова «Императрица Мария»:
«Любимым языком для него был родной, и он никогда не пользовался иностранным, если можно было говорить по-русски. Уже когда он был вполне взрослым и посещал аристократические рауты, нередко случалось, что какая-нибудь очередная “роза бала” мило начинала с ним щебетать на языке Вольтера и Гюго. Он, почти всегда, с упрямой последовательностью отвечал на языке Державина, Пушкина и Лермонтова…»
Есть в книге ещё свидетельство о живом интересе наследника к пушкинскому наследию, хотя любимым его поэтом всё же был Лермонтов:
Император Александр III. Фотография
«Самые яркие впечатления того трудного и печального для цесаревича времени (конец 1865 – начало 1866. – Л. Ч.): опера Александра Серова “Рогнеда”, поставленная на главной Императорской сцене в Мариинском театре, драма А.С. Пушкина “Дубровский”, которую он узнал впервые, и где изображены большая и настоящая любовь, верность и предательство…»
Великий князь вовсе не стремился к высшей власти, сознавая всю тяжесть будущих монарших забот.
Из дневника цесаревича Александра Александровича (1867):
«Меня постоянно ожидает страшная и трудная обязанность и ответственность, но я не падаю духом, потому что знаю, что Господь со мною и в трудные минуты моей жизни я уповаю на Его милосердие и постоянно молюсь, чтобы Он укрепил мой дух и благословил меня на эту трудную обязанность».
Вступил на престол после трагической смерти отца-императора. Александр II не успел дать наставлений сыну-наследнику, но они будто предугаданы Пушкиным.
В дни бурные державу ты приемлешь…
‹…›
Ты знаешь ход державного правленья;
Не изменяй теченья дел. Привычка –
Душа держав.
‹…›
Со временем и понемногу снова
Затягивай державные бразды.
Коронация Александра III нашла живой отклик в отечественной поэзии, – ему предрекали великую будущность. Поэтические надежды оправдались: взвешенная политика Государя стала залогом процветания российского государства. А девизом нового царствования могли бы стать пушкинские строки:
И Русь при нем во славе безмятежной
Утешилась…
В правление Александра III действительно не случилось ни единой войны, за что именован он Царем-Миротворцем. Но ему самому довелось испытать все ужасы одной из самых кровопролитных войн, что вела Россия, – Русско-турецкой.
Из письма цесаревича Александра Александровича – великой княгине Марии Фёдоровне (5 сентября 1877):
«…Невыносимо грустно и тяжело то, что мы опять потеряли такую массу людей, дорогой русской крови пролилось снова на этой ужасной турецкой земле!»
На той многострадальной земле, так уж случилось, скрестились жизненные пути будущего российского самодержца и наследника поэта!
Как только в апреле 1877-го царским манифестом было объявлено о вступлении России в войну с Турцией, 13-й гусарский Нарвский полк под командованием Александра Пушкина выступил в поход.
Император Александр III. 1883 г. Хромолитография по оригиналу А. Соколова
Из письма Александра Пушкина – брату Григорию (30 апреля 1877):
«Пятого мая наш полк выступает и идет прямо за границу… Теперь любезный брат, уходя в поход, не мешает мне подумать и о будущем. Все мы под Богом ходим, и придётся ли вернуться – ещё неизвестно. Во всяком случае, тебе поручаю я детей своих и в случае чего прошу тебя быть их опекуном».
В самом начале Балканской кампании гусарский Нарвский полк в составе передового Рущукского отряда сдерживал наступление турецких войск. А командовал Рущукским отрядом, численностью в сорок пять тысяч солдат, цесаревич и полный тезка полковника Пушкина великий князь Александр Александрович!
Император Александр III с августейшим семейством. Ливадия. 1893 г.
Нарвский полк участвовал в боях под Тырновом, освобождал от турок небольшие сёла и городки: Турна-Дере, Ново-Село, Тотлас, Кесарево. Особо кровопролитные бои шли за старинный город Елена в окрестностях Габрово, превращённый турками в неприступную крепость. Но и крепость Елена, как Беброво и Сливно, пали под натиском пушкинских гусар. Полковник Александр Пушкин участвовал в освобождении села Чатака близ городка Котел – именно там, по донесениям русской разведки, турки хотели устроить массовую резню мирных болгар.
В январе 1878-го в Адрианополе с Турцией было заключено перемирие, а в феврале подписан Сан-Стефанский мирный договор, даровавший Болгарии свободу от пятисотлетнего турецкого гнета.
Высочайшим указом в декабре победоносного для России года полковник Александр Пушкин был пожалован золотой георгиевской саблей с надписью «За храбрость», а его августейший командир, великий князь, – золотой с бриллиантами саблей с надписью «За отличное командование Рущукским отрядом».
В послужном списке, в графе «Ордена и знаки отличия», сын поэта указал полученные им медали: «в память священного коронования Их Императорских Величеств (Александра III и Марии Фёдоровны. – Л. Ч.)» и «в память царствования Императора Александра III… и священного коронования Государя Императора Николая II».
Все эти монаршие знаки отличия меркнут перед скромным свидетельством Николая Александровича Пушкина, сына генерала: <Отец > «постоянно состоял при Государе Александре III, чрезвычайно его любившем».
Служба для генерала от кавалерии Пушкина, начавшаяся при Николае I, завершилась при его венценосном внуке Александре III. Сыну поэта довелось стать свидетелем горестных дней: ранней кончины Царя-Миротворца. И своего давнего боевого командира.
Император Александр III скончался в Крыму, в Ливадийском дворце, в октябре 1894 года. Похоронен в Санкт-Петербурге, в Петропавловском соборе.
«Он оставляет Россию более великой, чем её получил», – резюмировала одна из французских газет.
В царствование Александра III памятным для любителей поэзии стал год 1887-й, именно тогда истек срок авторского права на сочинения Пушкина, и наследие поэта стало подлинно народным: томики его стихов печатались миллионами экземпляров!
Памятник Александру III перед Мраморным дворцом. Петербург. 2009 г. Фотография автора
Пушкиным буквально зачитывались и в крестьянских избах, и в дворцовых покоях. Не избежала всеобщего увлечения и царская чета. Всё, что было связано с поэтом – его судьба, окружение, фамильные раритеты, – вызывало живейший интерес императора и императрицы. Вот одно из редкостных свидетельств: Лицей, как сообщалось в вестнике пушкинского музея за 1888-й, «осчастливлен августейшим посещением Их Императорских Величеств… Государя Императора Александра III и Государыни Императрицы Марии Фёдоровны, удостоивших своим высоким вниманием различные предметы, находящиеся в Музее, и, в особенности известный перстень великого поэта».
Есть несколько «странных сближений» в посмертных судьбах российского царя и русского гения. Музей изящных искусств в Москве, прежде носивший имя императора Александра III, переименован в Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. А два замечательных московских памятника: поэту на Страстной площади и Александру III у храма Христа Спасителя, взорванного в годы безвременья (на редкой фотографии 1918 года – лишь сброшенные на землю обломки бронзовых рук, по-прежнему крепко сжимающих скипетр и державу), – творения одного скульптора, Александра Михайловича Опекушина!
Толпа глухая,
Крылатой новизны любовница слепая,
Надменных баловней меняет каждый день,
И катятся стуча с ступени на ступень
Кумиры их, вчера увенчанные ею.
Будто о несчастливой судьбе московского памятника Александру III, одним из первых разрушенного по революционному декрету о «монументальной пропаганде», эти пушкинские строфы.
Памятник Александру III у храма Христа Спасителя. Москва. Начало XX в. Фотография