Кэти Хильдебрант и Сэм Маркхэм молча сидели в машине напротив ее дома в Ист-Сайде, под отрывистые звуки щеток, вытирающих ветровое стекло, и приглушенное ворчание мощного двигателя «шевроле», работающего на холостых оборотах. После возвращения Маркхэма из Квантико они уже много раз вот так же, словно подростки, сидели в машине перед домом Поулков. Кэти уже успела окрестить эти минуты неуклюжим окончанием свидания.

После того как две недели назад Хильди поцеловала Сэма в щеку, она больше никак не могла решиться на подобную смелость. С момента возвращения из Квантико Маркхэм казался каким-то отчужденным, более профессиональным и менее склонным раскрывать что-то личное. Даже в тех редких случаях, когда они вечерами оставались вдвоем в его крошечном кабинете в центре Провиденса, работая на компьютере и изучая материалы, пришедшие из Бостона, специальный агент Маркхэм неизменно следил за тем, чтобы устроиться подальше от Кэти, избегал физического контакта со своим новым напарником. Когда он однажды случайно прикоснулся к ней, их глаза встретились, лица оказались так близко друг от друга, что Кэти подумала: «Сейчас он меня поцелует», но Маркхэм лишь смущенно улыбнулся и отвел взгляд.

Но хуже всего, по мнению Хильди, было то, что за все поездки по Новой Англии для встречи с тем или иным свидетелем специальный агент Маркхэм больше ни разу снова не брал ее за руку.

Тут что-то было не так, что-то определенно его сдерживало.

В глубине души Кэти это понимала. Она сама чувствовала то, чего до сих пор никогда не испытывала, однако ее сознательная, рациональная сторона просто не могла в этом разобраться. Хильди не знала, как быть с этим знанием, чувством, новообретенным проникновением в сердце мужчины, который казался ей таким близким и в то же время бесконечно далеким.

— Ты не боишься остаться одна? — наконец спросил Маркхэм.

— Все будет хорошо. Джанет и Дэн завтра уезжают на море. Конечно, они хотят, чтобы я поехала с ними. Я обязательно загляну к ним в гости, но мне нужно перерезать эту веревку и научиться снова жить самостоятельно. Я войду в дом, сразу же позвоню им и предупрежу, что буду ночевать здесь. В конце концов, теперь это мой дом.

— Кэти, ничего не бойся. За тобой по-прежнему круглосуточно наблюдают. Я лично прослежу за тем, чтобы наши люди были в курсе, что ты вернулась к себе. Помни, что ты в любой момент можешь позвонить мне.

— Знаю.

Снова наступила неловкая тишина.

— Сэм, в чем дело?

Этот вопрос сорвался с уст Кэти, прежде чем она сообразила, что говорит вслух, а Маркхэма, похоже, ее слова застигли врасплох.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто я подумала, что…

Встретившись с Сэмом взглядом, Кэти увидела у него в глазах, как все его влечение к ней снова отступает. Внезапно она почувствовала себя глупо, ей захотелось расплакаться, убежать куда глаза глядят.

— Извини, — наконец произнесла Хильди, собрав свои вещи и выходя из машины. — Я просто сказала глупость. Позвони, когда я тебе снова буду нужна.

— Кэти! — окликнул ее Маркхэм. — Подожди!

Но она уже захлопнула дверь и, громко стуча каблуками по бетонной дорожке, поспешила к крыльцу. Сэм беспомощно застыл за рулем. Затем, поддавшись молниеносному порыву, он выскочил из машины и успел догнать Хильди, когда та уже шагнула в дверь. На пол упала кипа почты. Когда Кэти обернулась, Маркхэм увидел у нее в глазах слезы, наконец уступил зову сердца и поцеловал ее.

Они занялись любовью прямо посреди моря картонных коробок, не обращая внимания на телефон, настойчиво исполняющий «К Элизе» у Кэти в сумочке.