Мы рассмотрели продуктивную сторону «принципа параллелизма» — его значение в выделении предмета формальной логики — и отметили в связи с этим те возможности, которые он открывает для логико-математического моделирования некоторых объективных систем связей. Но вместе с тем этот принцип влечет за собой недопустимое, с нашей точки зрения, упрощение в понимании самого мышления. Мыслительные процессы, как и их продукты — знания — двухплоскостные образования. Представить их в одноплоскостных изображениях — это значит потерять самое главное, то, что, собственно, и делает их процессами мышления и знаниями, их суть. Иначе говоря, принцип параллелизма приводит не к упрощению, а к переупрощению в понимании мышления.
Именно этим, с нашей точки зрения, объясняются и многие из тех затруднений, с которыми встретилась на своем пути формальная логика. В общем и целом они могут быть сведены к пяти группам проблем.
А. Поскольку в схемах формальной логики не учитывалась и не фиксировалась в осознанной форме структура содержания языкового мышления, постольку и знаковая форма рассматривалась фактически как бессодержательная. Проявлением этого способа рассмотрения знаковой формы был тезис о всеобщности выделяемых структур предложений и способов их преобразования[374]. Следствием — то, что за пределами логики, как мы уже говорили выше, остались многие, фактически основные области современного мышления, осуществляемого не с помощью слов обыденного языка, а с помощью знаков другого рода — чисел, буквенных изображений количеств, уравнений, формул состава и структуры, геометрических фигур, чертежей разного рода и т. п.
Б. Ограничение предмета логики одной только знаковой формой предопределяло и возможное понимание природы и механизмов мыслительной деятельности: поскольку знаковые формы и их содержания брались как уже готовые, сложившиеся, постольку мыслительная деятельность могла быть только комбинированием — объединением и разъединением — этих от начала заданных и остающихся неизменными элементов. В соответствии с этим мыслительные операции в логике чаще всего рассматривались как изоморфные связям. Вместе с тем из сферы исследования выпадало самое главное в мышлении — выделение единиц содержания из общего «фона» действительности и «движение» по этому содержанию. Во всех логических исследованиях предполагалось, что эти содержания уже заданы[375].
Естественным и вполне закономерным итогом разработки логики в этом направлении явилась формула: логика исследует не мышление, а правила формального выведения, логика — не наука о мышлении, а синтаксис (и семантика) языка[376].
В. Поскольку мыслительная деятельность рассматривалась как комбинирование готовых элементов — терминов или предложений, постольку логика никогда не могла решить вопрос, как образуются сложные знания (например, знания о причинных связях, зависимостях сторон предмета и т. п.). Попытки ответить на этот вопрос, оставаясь на почве исходных понятий формальной логики, приводили к априоризму. Отсюда формула, которая сначала (Ф. Бэкон, Р. Декарт) выдвигалась против традиционной логики как указание на ее неполноценность, а потом (Введенский, современные логические эмпиристы) стала рассматриваться чуть ли не как единственное основание научности: логика исследует не процессы обнаружения какого-либо нового содержания, не процессы образования знаний, а процессы систематизации и изложения уже известного.
Г. То обстоятельство, что логика не выделяла и не рассматривала действительные процессы мышления, исключало какую-либо возможность для нее исследовать развитие мышления. Ни фиксирование структур знаковой формы самих по себе, ни выделение различных видов содержания как таковых не дают основания для выделения связей развития. Такое основание можно найти только в схемах операций мышления[377]. Отказ от исследования генезиса мышления еще более подкреплял неправильный тезис о «всеобщности» выделенных структур знаковой формы.
Д. Отсутствие генетического подхода к исследованию мышления (которое объективно является исторически развивающейся, «органической», как говорил К. Маркс, системой и поэтому может быть понято только на пути генетического исследования), в свою очередь, приводило к тому, что формальная логика не могла выделить структуру целостного акта мышления, его «клеточку» и рассматривала в качестве наряду лежащих, равноправных предметов изучения как действительно целостные акты мышления, так и отдельные разрозненные их элементы, не обладающие специфическими признаками целого.