Золотом вдавлен каждый

В чахлой моей груди,

Кто говорил однажды

Тихое: заходи.

И не смотрел с прищуром,

Хоть и не сразу любил.

Хоть бы и не амуром,

И не аполлоном был.

Дверь открывалась туго.

Ржавый скрипел замок.

И не узнать друг друга

Каждый из нас не мог.

Да, еще узнавали –

В редакциях по строке.

Да, уже побывали,

Сплавали по реке

С прочими бревнами рядом,

Едва держась на плаву –

Те, кто не мог быть стадом

И не лежал во рву.

Они-то все понимали:

Где музыка, а где стих.

Они меня обнимали,

И я обнимала их.

Где тот последний издатель

Музыки и стиха.

Не тот брезгливый предатель,

Чья выручка неплоха.

Где мой золотой, былинный,

Что был в начале начал –

Над строчкой моей невинной

Плакал бы по ночам.