Ничего, я еще напишу стишков,

Как цыплячьих жареных потрошков.

Я поглажу их, поцелую.

Я и лука добавлю в сковороду,

И укропа сверху, когда найду

Всю сноровку мою былую.

О цыплячьи мелкие потроха.

Красота во внутренностях стиха,

И не все ее понимают.

Но такие семьи на свете есть

Где детей учили печенку есть,

Что из курицы вынимают.

А однажды прекрасный тугой Париж

Девяностых, которые не повторишь,

Познакомил меня поближе

С идеальной парой – два старика,

Он художник, она его третья рука,

Дети Аушвица в Париже.

Эти двое были мне как родня.

И остался в памяти у меня

Скромный ужин, моя награда,

Потрохов куриных сковорода.

И растаяло сердце мое тогда.

Незабвенные Дэви, Ада,

Не забыла я этот подробный двор.

Наш висящий в воздухе разговор

И французско-польские слоги

Удивительного языка людей

Тех, кто твердо скажет – я иудей,

Когда встанет смерть на пороге.