Тирания гравитации

Итак, картину анатомии Мирового океана мы в общих чертах выстроили. Основной вывод заключается в том, что океан слишком велик и поэтому его перемешивание сильно затруднено. Или, если сформулировать более точно, все дело в отсутствии механизмов, которые могли бы сообщить этим гигантским массам достаточный импульс и сделать среду однородной на всем пространстве. Соответственно, в разных частях океана вода характеризуется разными показателями и имеет разный профиль температуры и солености. Наиболее динамично океан меняется в верхнем слое; когда же водная масса покидает поверхность, то «уносит с собой» и долго сохраняет все свои специфические черты. Это, впрочем, не значит, что в недрах океана невозможны большие события. Да, сама вода измениться не может, но в пучину время от времени наведываются посетители. Правда, волею гравитации следуют они всегда исключительно в одном направлении: сверху вниз.

Потерпевший крушение корабль – пожалуй, самое крупное и самое тяжелое тело, какое только может проделать путь с поверхности океана до самых глубин. Могучий стальной артефакт погружается в бездну несоизмеримо быстрее, чем любой природный объект. Он сразу идет ко дну и без особых помех прибывает в финальную точку. И тем не менее плотная соленая жидкость обычно корректирует траекторию любой попавшей в нее вещи. Водная толща хотя и расступается, принимая предмет в свое лоно, но при этом оказывает на него ощутимое воздействие, в результате чего спуск замедляется или отклоняется от строгой вертикали. Чем предмет меньше, тем сильнее влияет океан на характер его падения. Таким образом, за счет комбинации силы тяжести и высокой плотности глубинных вод океан осуществляет своеобразную сортировку всех своих «трофеев», – и избежать этого процесса не в состоянии даже громада тонущего судна. Конечно, когда речь идет о такой трагедии, как гибель целого парохода, все приведенные соображения выглядят малозначащими. Однако для Роберта Балларда они вовсе не были таковыми, ведь именно благодаря этим нюансам ему удалось обнаружить обломки «Титаника».

Только что сошедший со стапелей роскошный пассажирский лайнер «Титаник», гордость британской компании White Star Line, носил звание крупнейшего судна в мире^[111]. Когда в 1912 году он отправился из Саутгемптона в свой первый и единственный рейс, на борту было 2224 человека. Хвастливый символ технического прогресса, грандиозное детище нового века, корабль считался непотопляемым. Но в мгновение ока беззаботная самоуверенность обернулась кромешным адом. На четвертые сутки рейса плавучий дворец напоролся на айсберг и в течение трех часов затонул. Выжило менее трети находившихся на борту. Потрясшая весь мир катастрофа стала толчком к кардинальному пересмотру правил безопасности морских перевозок, породив бесконечные спекуляции по поводу причин крушения и непрерывную вереницу книг, статей и фильмов, представляющих хронику той роковой ночи. Не хватало лишь главного документального свидетельства: самого корабля. «Титаник» исчез под водой в северо-западной части Атлантики, приблизительно в 700 километрах от побережья Ньюфаундленда. Глубина океана в этом районе – около 4 километров. Люди не хотели мириться с мыслью, что останки судна так никогда и не будут найдены, и в последующие десятилетия одна за другой возникали самые разные идеи поисково-спасательных операций. Предложения варьировались по степени технической грамотности, но одно их объединяло: все они требовали астрономических затрат.

«Титаник» между тем преспокойно лежал на морском дне. Наконец в середине 1980-х годов научный сотрудник Океанографического института в Вудс-Холле доктор Роберт Баллард нашел удачный способ организовать вожделенную экспедицию. Спонсором выступило командование ВМС США, которое, впрочем, вовсе не было заинтересовано в поисках исторического гражданского лайнера, затонувшего семьдесят лет назад. Зато военное ведомство чрезвычайно волновала судьба двух атомных подводных лодок, USS Thresher и USS Scorpion, пропавших без вести в 60-х годах недалеко от места крушения «Титаника». Важно было узнать состояние их ядерных реакторов. Флотское начальство согласилось выделить Балларду деньги на проектирование и строительство телеуправляемого аппарата «Арго», который мог производить глубоководную видеосъемку и сразу же передавать отснятые кадры в диспетчерскую буксирного судна. При условии, что Баллард найдет и нанесет на карту обломки времен холодной войны, остальным временем на борту он был волен распорядиться по собственному усмотрению. Такой расклад устраивал всех: военные под видом поисков «Титаника» проводили секретную операцию, а Баллард получал в свои руки прекрасно оснащенный корабль и возможность использовать его в своих целях, как только выполнит «основную» задачу.

«Арго» явился новым словом в развитии глубоководных технологий. Раньше, имея дело с буксируемыми аппаратами предыдущего поколения, оператор мог просмотреть отснятый материал только после того, как камера будет поднята обратно на поверхность. Из-за этого обследование любого сколько-нибудь обширного участка морского дна превращалось в крайне трудоемкий процесс и занимало массу времени. Работать с «Арго» было не в пример удобнее. Этот мобильный разведчик-видеорегистратор мог сутками оставаться в недрах океана, прочесывая дно взад-вперед на манер газонокосилки, а от вахтенных на борту требовалось лишь просматривать картинку в режиме реального времени и управлять маршрутом буксировки. Правда, как и его предшественники, «Арго» не умел сканировать большие участки дна. Когда Баллард, справившись с секретным заданием, прибыл на исследовательском судне Knorr^[112] в район крушения «Титаника», то понял, что на поиски у него остается всего одиннадцать дней. Съемка с помощью гидролокаторов не выявила никаких крупных объектов, которые можно было бы принять за корпус корабля, при этом неохваченная зона, где теоретически могли находиться останки лайнера, простиралась на 250 квадратных километров. Миссия казалась невыполнимой.

Но опыт поиска субмарины Thresher научил Балларда, что тонущее судно есть не цельный организм, а набор обломков разной величины и конфигурации, каждый из которых преодолевает океанскую толщу по-своему. Упомянутая подводная лодка разрушилась на глубине в несколько сот метров, после чего отдельные ее фрагменты начали оседать на дно (до которого было еще 2 километра) по совершенно независимым траекториям. Гравитация тянет любой предмет вниз, но чтобы пройти сквозь плотные соленые массы, предмет должен освободить себе дорогу, и чем легче это произойдет, тем быстрее он будет опускаться. На конечный результат влияет несколько факторов. Если тонущая вещь обладает высокой плотностью (скажем, сделана из сплошной стали, а не из фарфора), то действие силы тяжести заметнее. Если объект достаточно компактный (например, крикетный мяч, а не теннисная ракетка), то ему требуется «убрать с дороги» меньший объем воды, а значит, и погружаться он опять-таки будет с большей скоростью. Если в силу особенностей формы предмет парит в воде, как бумажный самолетик, это может замедлить его спуск и сбить траекторию. Вообще принципиальное значение имеют габариты: в случае с телами небольшого размера торможение непропорционально велико, поэтому и тонут они гораздо медленнее. Кроме того, на любой глубине могут встретиться течения, которые неминуемо относят предмет вбок. Чем ниже скорость, с которой он идет ко дну, тем значительнее в конечном счете будет (при прочих равных) отклонение от вертикали.

В радиусе сотен метров от основной части погибшей субмарины Баллард обнаружил множество разлетевшихся во все стороны фрагментов, что указывало на многообразие траекторий их дрейфа. Исследователю сразу вспомнились рассказы некоторых выживших пассажиров и членов команды «Титаника», которые говорили, что видели, как лайнер разломился пополам. Баллард понял: если все и правда произошло именно так, как они описывают, то в результате крушения должна была образоваться масса обломков, рассеянных по обширному участку морского дна. Учитывая огромную площадь, которую требовалось обследовать всего за 11 дней, американец решил применить новую стратегию: искать не сам «Титаник», а поле обломков, которое, предположительно, простиралось на значительное расстояние от места катастрофы. Столь мелкие фрагменты, тем более разбросанные по крайне бугристому дну^[113], гидролокаторы зафиксировать были не в состоянии. А вот «Арго» с его видеокамерами мог оказаться полезен. Аппарат опустили на нужную глубину, и судно Knorr принялось буксировать его по «челночной» схеме. Тем временем дежурные, сменяясь каждые четыре часа, отслеживали поступающие со дна изображения. Так прошло несколько дней. Срок экспедиции истекал, результатов не было, и обстановка на борту становилось все более нервной. Но вот после недели бесплодных поисков на экранах замелькали металлические предметы, а потом всплыли очертания чего-то большого и круглого. По характерному торцу члены экипажа безошибочно опознали один из гигантских паровых котлов, известных по фотографиям с «Титаника». Верный знак, что они на правильном пути! Затем начали появляться красноречивые свидетельства человеческой стороны трагедии: чашки, винные бутылки, сервировочные подносы… В конечном счете этот длинный вещественный след привел Балларда и его коллег к корпусу затонувшего судна. Безмолвная груда ржавого железа покоилась на дне как полуистлевший памятник тщете и зыбкости нашего существования перед лицом стихии.

С тех пор к «Титанику» было организовано много других экспедиций, и на данный момент поле обломков изучено досконально. Расколовшись пополам вблизи поверхности, лайнер пошел ко дну в одной конкретной точке, но фрагменты его в итоге разлетелись по огромной площади (размер участка – примерно 5 на 8 километров). По всей видимости, носовая часть из-за особенностей конфигурации начала при спуске уходить вбок, что и привело к ее окончательному отрыву от кормы. Кормовая секция во время погружения непрерывно вращалась и набрала тонны воды. Сильнейшие повреждения она получила после того, как образовавшиеся в ней воздушные карманы взорвались под колоссальным давлением и разнесли обшивку. Сегодня носовая и кормовая части лежат на расстоянии 630 метров друг от друга. Наиболее плотное скопление обломков сосредоточено вокруг искореженной кормы. По мнению экспертов, ни одна из двух главных частей корабля не указывает на реальную географическую точку, где «Титаник» ушел под воду. Куда информативнее в этом смысле обнаруженные на участке между носом и кормой предметы, которые за счет своей плотности и компактности должны были приземлиться строго вертикально и потому могут считаться надежными метками. Что касается самых мелких кусков и объектов, которые снижались по «планирующей» траектории, то их, естественно, отнесло от места крушения дальше всего. Все эти бесчисленные следы эпохальной катастрофы достигли морского дна далеко не сразу, а через много часов (а может, и дней) после затопления. Каждый фрагмент следовал к своему последнему пристанищу собственным курсом. Из сводок одного судна, находившегося в ту ночь поблизости, известно о направленном на юг течении. Обломки «Титаника», опускавшиеся медленнее остальных, были, скорее всего, подхвачены этим течением, а физика океанских вод вкупе с гравитацией довершили дело, рассортировав добычу по размеру и форме.

Поднятые с места крушения артефакты – это в основном предметы, найденные на упомянутом поле обломков, а не фрагменты корабля как такового. Сам Баллард ни в тот раз, ни во время повторной экспедиции не взял с морского дна ровным счетом ничего: для него такая охота за сувенирами сродни разграблению братской могилы. Ученый всегда настаивал на том, чтобы сохранить место гибели «Титаника» в неприкосновенности^[114] в качестве мемориала и не мешать естественному процессу разложения. Наивно было бы ожидать подобной деликатности от современного общества… А впрочем, и сам океан медленно, но верно творит свою работу и, как знать, быть может, успеет сделать ее прежде нас.

Описанный процесс сортировки по форме и величине затрагивает абсолютно все объекты, которые погружаются на дно, – даже очень крупные. Но если говорить о коренных морских жителях, то они в большинстве своем принадлежат к другой части габаритного спектра. Медленнее всех дрейфуют вниз, разумеется, самые из них микроскопические. Длительно зависая в толще океана, эти крохи способны менять характер окружающих водных масс на довольно большой глубине. Когда речь идет о телах столь малого размера, действие «сортировочных» механизмов проявляется особенно ярко. Погружение – это вообще один из важнейших процессов, протекающих в океанских недрах; можно даже сказать, фундаментальный механизм распределения жизни в океане. С той только поправкой, что погружаются зачастую не сами живые существа, а выброшенные ими объедки.