Люди и океан

Мы, жители планеты Земля, не можем избежать влияния океана – да, собственно, это и не в наших интересах. Поколение за поколением люди по-хозяйски рассекали неоглядные голубые просторы на своих игрушечных суденышках, торговали с соседями, открывали новые страны – но в основном только утюжили поверхность, не задумываясь о том, что́ скрыто в глубинах и как устроен этот могучий природный механизм. Водная стихия решала исходы битв и судьбы народов. Вокруг мест, богатых водными ресурсами и дарами моря, рождались целые цивилизации. При этом люди эксплуатировали океан, не имея ни малейшего представления о том, почему здесь рыбы вдоволь, а там ее нет. А ведь даже на суше плодородие почв и урожайность в значительной степени зависят от окрестных морей. Океан глубоко вплетен в ткань человеческой культуры, и ниточки неизменно тянутся к гигантскому природному двигателю, а в конечном счете – к энергетическим потокам. И пусть на прежних исторических этапах человечество было не в состоянии увидеть картину в целом и разобраться в устройстве всего механизма, но среди разных народов находились толковые и наблюдательные люди, изучавшие доступную им часть мозаики. Они осваивали водные пространства родного края и приобретали достаточно опыта, чтобы совершать плавания, пролагать торговые пути, снаряжать экспедиции к неведомым берегам и добывать себе пропитание рыбной ловлей. Накопленные таким образом знания вбирала в себя культура. Слагались мифы и легенды, объяснявшие природные закономерности, и на этой основе формировалось базовое понимание океана: что это за мир, почему он важен для человека и как надлежит к нему относиться. Представления об океане проникали даже в культуру сухопутных народов, в жизни не видавших моря. Вообще отношение людей к океану складывалось во многом под влиянием случайных географических факторов.

Наука и культура связаны между собой куда более тесно, чем готовы признать большинство ученых. Может, океанология потому и остается несколько «в тени» других наук, что океан во многих культурах воспринимается как источник неприятностей, а то и страшных бед. Британские родители, например, считают своим долгом непременно свозить ребенка на ближайшее взморье, вот только дети зачастую далеко не в восторге от этого принудительного ритуала. Что далеко ходить – на северо-западе Англии, где прошло мое детство, вылазка «на пляж» обычно мало походила на курортный отдых. Нас заставляли грести в ледяной воде, а потом устраивали потешный конкурс: кто сможет сильнее наклониться под пронизывающим ветром, не спикировав носом в песок. В школьные годы ни мне, ни моим однокашникам и в голову не приходило поинтересоваться тем, что скрыто там, в морских глубинах. Мало того что прибрежные воды в наших краях жутко холодные, так еще и, как правило, мутные: из-за плотного ила не разглядеть решительно ничего, вплоть до собственных пяток. Художники-романтики вроде Уильяма Тёрнера, случалось, изображали присмиревшее море и идиллические береговые пейзажи, но при этом недвусмысленно намекали: водным простором хорошо любоваться с суши, а не испытывать его капризы на себе. Недаром тот же Тёрнер больше известен картинами с тяжелыми черными тучами и свирепым морем, швыряющим из стороны в сторону беспомощные корабли. В XIX–XX веках представление о море как о грозной стихии в Великобритании лишь укрепилось, и не последнюю роль в этом сыграли путешественники, оставившие описания своих рискованных экспедиций. Вспомним, например, легендарную спасательную операцию, предпринятую в 1916 году полярным исследователем Эрнестом Шеклтоном. Оказавшись со своей командой на пустынном острове, отрезанном от внешнего мира, он героически отправился за помощью на простой шлюпке. «Следующие шестнадцать дней, – пишет он, – представляли собой отчаянную борьбу за жизнь посреди бушующего субантарктического океана, который полностью оправдал свою зловещую репутацию»^[3]. У рядового обывателя подобные рассказы, скорее всего, отобьют всякое желание знакомиться с океаном поближе.

И британцы здесь не одиноки. Взять, к примеру, Исландию – продуваемый всеми ветрами остров в северной части Атлантического океана, страну с древнейшими традициями рыболовства и судоходства. Но прогуляйтесь в районе гавани Рейкьявика, и вы увидите череду больших информационных щитов, от которых становится не по себе. На каждом из них – карта Исландии, а вдоль береговой линии нанесены черные точки, означающие кораблекрушения. Тут же указано наименование и тип корабля, год и число погибших. Один такой щит описывает 30–40 морских катастроф и охватывает десять лет. В общей сложности на этих мемориальных стендах зафиксировано 200 лет исландской истории, и всякий, садясь на судно, неминуемо бросает взгляд на печальную летопись. Нетрудно догадаться, о чем нам хотят напомнить: океан смертоносен. Я не раз спрашивала исландцев, случается ли им совершать морские прогулки просто ради удовольствия. Ответом почти всегда был взгляд, полный искреннего недоумения. В этих суровых краях в море выходят с конкретной целью: добыть рыбу. Омывающие Исландию воды коварны и неистовы, так что промысел в этих широтах сопряжен с реальной опасностью. Тут уж не до шуток. Сама история учит местных жителей: сто раз подумай, прежде чем испытывать судьбу и пускаться по волнам.

В другой части света – на Гавайских островах, затерянных в просторах Тихого океана, – у людей совсем иная философия. Шквалы и ураганы вблизи экватора сравнительно редки, а штормы, бушующие в тысячах миль к северу, нагоняют сюда длинные и ровные океанские валы. Недаром архипелаг известен как идеальное место для серфинга. Искусство катания на волнах издревле высоко ценилось туземцами: для особ королевской крови даже изготавливали особые доски. Серфинг имел ритуальное значение и статус престижного занятия, выполнял важную социальную функцию. Поскольку океан воспринимался как неотъемлемая часть жизни, неудивительно, что местные правители были с ним на «ты»^[4]. Океан и в наши дни органично встроен в гавайскую культуру. Причина – отчасти в географическом положении: эти небольшие острова со всех сторон окружены безграничными водными пространствами. И еще немаловажно, что нрав у здешнего океана значительно более кроткий, чем у исландского. Как видим, отношения людей с океаном сложны и многообразны – как сам океан.