Первопроходцы таинственных глубин

Океан на глубине 400 метров у берегов Бермудских островов погружен в вечный сумрак. Это не полное отсутствие света, какое бывает при сенсорной депривации, а густая тьма, прошитая мерцающими всполохами, которые только подчеркивают черноту окружающей ночи. Солнце отсюда изгнано – а ведь это только десятая часть расстояния до дна. Звуков тоже нет, лишь иногда долетит далекий рев кита. Определить время суток невозможно. В чернильной толще бесшумно мелькают призрачные силуэты: пульсируют студенистые зонтики, временами испускающие красочные вспышки света; проникают из верхних слоев крошечные лоскутки мертвой органической материи… Вот пронеслась тонкой лентой чернотелая стомия с пастью, полной острых зубов… Дни и месяцы плавно перетекают один в другой. Но вдруг 6 июня 1930 года покой исконного населения нарушает вторжение небольшой металлической сферы: она опускается с баржи на длинном тросе, будто свисающий с потолка паук. Внутри – два хрупких существа, пришельцы из надводного мира. Зовут их Уильям Биби и Отис Бартон, и эта стальная гондола – единственное, что защищает их от убийственного давления забортной воды.

Биби и сам ощущал, насколько уязвимы они, два маленьких человека, затерянных в безбрежной пучине. Позднее он писал, что ему никогда не забыть того чувства одиночества и оторванности от теплой земли, которое владело им в батисфере, «болтавшейся в открытом океане, как горошина на ниточке, на глубине почти километра под килем». Первооткрывателей новых горизонтов принято изображать людьми героическими и волевыми, этакими могучими титанами, напрягающими все жилы, все силы мозга ради преодоления любых препятствий. Биби и Бартон не вписываются в этот стереотип. Но именно они – два тщедушных исследователя-энтузиаста, втиснутых в стальной шар, – стали первыми в истории людьми, побывавшими в гостях у глубоководных обитателей. Они первыми воочию наблюдали этих животных в их естественной среде, а не в рыболовных сетях, и первыми описали, что чувствует сухопутное млекопитающее, заброшенное в неведомую морскую бездну. В поведении двух американцев не было ничего героического: изолированные от всего мира, они могли только смотреть и фиксировать увиденное. Но это ли не самый этичный способ освоения новой среды: входить в нее не агрессивными покорителями с хозяйскими замашками, а робкими туристами, благодарно впитывающими впечатления, не форсируя ход событий. Погружения Биби и Бартона нельзя сравнивать с океанографическими экспедициями, которые систематически проводились в то время под эгидой крупных научных учреждений для пополнения статистической базы. Проникнуть на рекордную глубину эти двое решили по собственному почину и желанию. Биби на тот момент пользовался известностью как натуралист и писатель, умевший занимательно рассказать о живой природе и заразить читателя страстью к познанию. Бартон был инженером. Именно он спроектировал и построил стальную батисферу, которая вскоре прославилась на весь мир благодаря книге Биби «На глубине километра»^[59] – захватывающему повествованию, проникнутому духом приключений и жаждой открытий. Биби и Бартон не только установили мировой рекорд глубоководного спуска (923 метра в 1934 году). Заслуга их еще и в том, что они пробудили в обществе огромный интерес к жизни океанских пучин. Недаром многие выдающиеся морские биологи 1950–1960-х годов признавались, что обязаны этим первопроходцам выбором профессии. Больше всего завораживали читателя не зрелища бескрайних подводных хребтов, а описания мимолетных встреч с обитателями вечного мрака – неопознанными существами, проносившимися в луче прожектора буквально в метре от иллюминатора.

В первой главе своей книги Биби рисует прекрасное будущее, когда люди смогут гулять под водой так же легко, как теперь ходят в магазин. Надев водолазные шлемы, жители побережья отправляются смотреть на новенькие коралловые насаждения, которые служат продолжением обычных грядок и клумб на придомовых участках. Морские анемоны получают призы на цветочных ярмарках, а художники пишут под водой полотна, восторгаясь необыкновенным качеством света. Сегодня, по прошествии девяноста лет, эта картина стала реальностью – и то лишь отчасти – разве что для узкого круга счастливчиков, занимающихся дайвингом. Для подавляющего большинства океан остается недоступен: слишком непросто до него добраться, не говоря уже о дороговизне обучения и неподъемной стоимости оборудования. Родоначальники жанра научной фантастики наверняка были бы разочарованы, узнав, как слабо мы продвинулись в этом направлении. На дворе – двадцатые годы XXI века, а среднестатистический обыватель по-прежнему не имеет шанса ни побывать в космосе, ни проникнуть в морскую пучину. И все-таки определенные успехи у нас есть. Сегодня мы имеем куда более объемное и многогранное представление о планете, чем было у пионеров океанских глубин, и корень этого прогресса – в методичном, кропотливом сборе и анализе данных. Развитие научного знания во многом сводится к тщательному накоплению количественного материала, отчего многие думают, что главный результат работы ученых – пресловутые «факты»^[60], то есть положения, которые возводятся в ранг непогрешимой истины. В действительности же основное значение науки (часто недооцениваемое) – не в количественных измерениях как таковых, а в их интерпретации, определяющей нашу картину мира. Вопрос о глубоководной топографии потому и вызывал в середине XX века такие ожесточенные споры, что его решение неминуемо должно было перевернуть устоявшиеся представления^[61]. Когда же возобладала новая концепция, люди стали смотреть на проблему под другим ракурсом и у них сформировалась иная картина строения океанского дна.

Ошибкой было бы представлять себе дно океана как цепочку пустот, в которых покоятся скальные образования, разве что высотой отличающиеся от обычных гор. Характер донного рельефа определяется минеральным составом этих подводных хребтов, спецификой их формирования и развития и другими особенностями – по большей части геологическая структура под океаном совсем не похожа на породы, залегающие под материковой поверхностью. Человек, как известно, неисправимо любопытное существо: он хочет сам все потрогать и увидеть собственными глазами, и в 1960-х годах это ненасытное стремление докопаться (в буквальном смысле) до истины вылилось в дерзкую попытку не просто расковырять океаническое дно, а пробурить его насквозь. Пока специалисты НАСА готовились вывести первых американцев на околоземную орбиту, геологи затеяли амбициозное научное предприятие по взлому планетарных недр – проект «Мохол» (Mohole).