Величайший водопад на Земле

У викингов была развитая культура, богатые ремесленные традиции и широкие торговые связи, но Эрик Рыжий вошел в историю скорее как воплощение необузданного, дикого нрава – тех стереотипных черт, которыми современный человек обычно и наделяет викингов. Как повествуют исландские саги, Эрик родился в Норвегии в 950 году, но уже через десять лет оставил страну: его отец был изгнан за убийство, и семья переселилась в Исландию. Там Эрик вырос и возмужал. Некоторое время он жил на собственной ферме, но потом поссорился с соседом и из чувства мести его умертвил. Теперь уже самого Эрика приговорили к изгнанию за душегубство. Он нашел пристанище в другой деревне, но долго там не задержался. На сей раз у него возник конфликт с соплеменником, который не уберег его фамильных реликвий. Итог – новое убийство. Рыжебородого смутьяна объявили вне закона. В Исландии он оставаться не мог, путь в Норвегию ему тоже был заказан. Но Эрик не растерялся. Искусный мореход, он сел на корабль и взял курс на запад, где, по слухам, находилась далекая большая земля. Преодолев водное пространство шириной около 700 километров, именуемое сегодня Датским проливом, он действительно обнаружил громадный массив суши, по-видимому необитаемый. Но путь к нему преграждали неприступные льды. Эрику пришлось обогнуть южную оконечность таинственной страны и там отыскать берег, где можно высадиться. На протяжении следующих трех лет викинг исследовал открытые им места, а когда срок его изгнания истек, вернулся в Исландию и стал рассказывать об удивительной заморской земле (по одной из версий, он назвал ее Гренландией, то есть «Зеленой страной», в сугубо рекламных целях). Многие откликнулись на его призыв и, последовав за Эриком, основали на острове первое европейское поселение.

Согласно новейшим научным данным, в конце X века климат в Северной Европе был на редкость теплым. И все же взору тогдашних переселенцев из Исландии в Гренландию открывалась, думается, не самая приветливая картина. К северу, по правому борту корабля, расстилался суровый Северный Ледовитый океан. К югу, по левому борту, лежала Северная Атлантика, область более теплых вод и опасных штормов. А прямо под килем вздымался подводный гребень: сравнительно ровная материковая отмель, разделяющая Северный Ледовитый и Атлантический океаны. Пролегая в 100–300 метрах от поверхности, этот водораздел оставался невидим для Эрика и его спутников. И тем не менее он имел достаточную высоту, чтобы служить барьером между двумя океанами, глубина которых достигает здесь 2–3 километров. Акватории, лежащие по обе стороны гребня, заметно различаются между собой. Полярные воды с северной стороны значительно холоднее и солонее, а следовательно, плотнее. Словно убегая из переполненной ванны, они скатываются по гребню и, перевалив через него, встречаются с более теплыми и менее плотными водами Атлантики. Под действием силы тяжести колоссальный ледяной поток «подныривает» под атлантические воды и устремляется вниз, прямиком к океанскому дну в 2,5 километра от вершины гребня. Так выглядит самый большой водопад на Земле, удивительный феномен Датского пролива – мощнейшая подводная «река», низвергающаяся по длинному крутому склону, вливаясь в придонную область акватории. Ученые подсчитали, что каждую секунду это чудо природы перемещает 3 миллиона кубометров воды – в тысячу с лишним раз больше, чем Ниагарский водопад. Перелив происходит неравномерно: обрушиваясь вниз, холодные воды отчасти увлекают с собой и вышележащие теплые слои, за счет чего сами слегка нагреваются и создают гигантский турбулентный шлейф. Так или иначе, в глубинную Атлантику непрерывно поступает огромный объем арктических водных масс. Этим и объясняется, почему придонные слои океана имеют такую низкую температуру, ведь более плотная вода всегда стремится вниз, а поскольку охлажденные слои наиболее плотные, то, естественно, они опускаются на дно. Как видите, за счет образования тех самых льдов, что обступали «Фрам», возникали новые водные массы, отправлявшиеся затем в путешествие по Мировому океану. Плотность именно потому так важна, что определяет внутреннюю структуру океана.

Эрик Рыжий, конечно, и понятия не имел об океанической драме, которая разворачивалась под его ногами. Ничто не указывало на то, что его корабль находится прямо над водоразделом, на границе двух могучих бассейнов. Скорее всего, ладья попала в холодное поверхностное течение, а потом перед глазами викинга выросло покрытое льдом восточное побережье Гренландии. Но если бы он не повернул здесь на запад, а пошел дальше на юг вглубь Атлантики, то встретил бы теплые поверхностные воды – гораздо более теплые, чем можно ожидать в этих широтах. Все дело в благодетельном Гольфстриме, который движется вдоль берегов Северной Америки и, прочертив дугу в верхней части Атлантического океана, направляется к Британским островам. За счет влияния этого течения климат в Северной Европе куда более мягкий, чем в других областях вблизи полярного круга. Недаром в Корнуолле растут пальмы. Причина – в еще одном важнейшем факторе, определяющем динамику океана. Речь о вращении Земли. Суточное вращение

Дух захватывает, стоит только вообразить, как Земля безостановочно мчится в космическом пространстве, описывая круги вокруг Солнца. Мелькают годы, столетия, геологические эры… Около 70 миллионов лет назад сутки на планете длились всего 23 с половиной часа, но жизнь и тогда подчинялась циркадным ритмам. В светлое время дня, попадая в поток солнечных лучей, древние моллюски на отмелях усиленно росли, но едва полушарие поворачивалось к неуютному мраку Вселенной, как все биологические процессы замедлялись. Было так и четыре с половиной тысячи лет назад. Все выше поднималась на египетском плато пирамида Хеопса, и каждый день рассвет прогонял тьму, озаряя свежие ряды каменных блоков. А потом, летним утром 1945 года, когда североамериканский материк в триллионный раз выплывал из ночной тени, в Нью-Мексико прогремел взрыв атомной бомбы, ознаменовавший начало ядерного века. Вся необъятная история нашей планеты меряется сутками – оборотами Земли вокруг своей оси, и вращение это не прекращается ни на миг.

В 1918 году Первая мировая война вступила в заключительную фазу. Вот уже почти четыре года, как избороздившие Европу окопы превратили Западный фронт в рукотворный пустырь, где нет ничего, кроме грязи, боли и смерти. Но истерзанный клочок суши, ставший местом чудовищной катастрофы, продолжал упорно вертеться вокруг земной оси с запада на восток со скоростью 310 метров в секунду. Планетарная карусель попеременно погружала миллионы солдат во мрак, выносила на свет и снова окунала в ночь. Несмотря на огромную линейную скорость, почувствовать это движение они не могли, потому что вместе с Землей вращались и они сами, и все предметы вокруг них. Но утешительная смена восхода и заката говорила: небесные часы еще идут. Вопреки разгулу смерти и разрушения, время не остановилось.

В марте 1918 года кайзеровская армия была в 120 километрах от Парижа. Город между тем продолжал жить своей жизнью: невзирая на трудности с продовольствием и все тяготы военного времени, по-прежнему работали заводы, люди ходили в церкви и театры. И хотя бои шли достаточно близко, до городской черты снаряды не долетали, и парижане чувствовали себя в относительной безопасности. Все изменилось 23 марта 1918 года. Французская столица как раз начала свой ежеутренний переход с темной стороны Земли навстречу световому дню. В 7:18 утра прогремел сильный взрыв на набережной Сены, затем последовало еще несколько ударов с интервалом примерно в пятнадцать минут. Попадания были по всему городу, в самых разных кварталах, словно точки на карте выбирались наугад какой-то роковой лотереей. Довольно скоро стало ясно, что это рвутся не авиабомбы, сбрасываемые с самолетов или дирижаблей, а снаряды какого-то орудия – либо находящегося неожиданно близко к Парижу, либо невероятно дальнобойного.

Непрекращающийся обстрел, счет которому пошел уже не на дни, а на недели, уничтожил остатки мирной жизни и посеял панику среди населения. Люди начали в массовом порядке покидать город. Через некоторое время удалось установить, что огонь ведется с возвышенности, расположенной за линией фронта, в 120 километрах к северо-востоку от Парижа. И хотя казалось совершенно неправдоподобным, что артиллерия может поражать с такого расстояния, там, на холме, действительно была развернута батарея из трех новейших, специально сконструированных орудий, грозных смертоносных монстров. Каждое имело ствол длиной 37 метров и выпускало снаряды весом 106 килограммов с начальной скоростью 1640 метров в секунду, что почти в пять раз превосходит скорость звука. Больше «Парижская пушка»^[46] ни для каких обстрелов не использовалась, но, несмотря на весьма ограниченную боевую эффективность^[47], вошла в историю как уникальное орудие. Дело не только в исключительной дальности выстрела и рекордно длинном стволе. Не менее примечателен характер движения снарядов. Каждый из них летел до цели около трех минут, причем поднимался на высоту до 40 километров (в пять раз выше Эвереста). То был первый созданный человеком объект, достигший стратосферы.

Крошечные двуногие существа метались по лицу планеты, неся друг другу гибель и опустошение. Но Земля ни на миг не переставала вращаться. И всякий раз, когда снаряды «Парижской пушки» на три минуты уходили в заоблачные выси, они на время теряли связь с планетой – отрывались от окружности, по которой совершала свой путь вокруг земной оси французская столица. На момент выстрела снаряды имели ту же линейную скорость, что и данная точка суши (310 м/c, направленную с запада на восток). Но когда они вылетали из ствола, то начинали двигаться согласно законам Ньютона по параболе, поднимаясь в стратосферу и затем снова опускаясь. В течение этих трех минут Париж успевал переместиться по своему суточному маршруту на 55 километров к востоку. Каждый снаряд тоже преодолевал эти 55 километров (вдобавок к 120 километрам, определенным дальностью полета). Но если Париж, будучи, как и положено городам, надежно закреплен на земной поверхности, описывал круговую траекторию, то снаряды летели прямолинейно. В результате к моменту падения они отклонялись – так это выглядело с вращающейся Земли – на 400 метров вправо от заданной траектории (чего не происходило бы в случае плоской и неподвижной поверхности). Чтобы сделать поправку на смещение, артиллеристы корректировали прицельную точку. Они как бы действовали на опережение, «занося» цель вперед, поскольку знали: последующее отклонение, вызванное эффектом Кориоли́са, компенсирует этот сдвиг. Конечно, отклонение вбок на 400 метров – далеко не пустяк, но избежать его невозможно. Законы физики неумолимы.