Как понимать то, что людьми движут сторонние ассоциации, эффекты зрительного внимания, готовность к действию, физиологические состояния вроде настроения и мощные стимулы, ведущие к срывам саморегуляции? Можно попытаться отмахнуться от такого поведения как от помех – случайных, эпизодических, непредсказуемых аномалий. Можно утверждать: разум – сложная система, а любая сложная система несовершенна. Модели поведения, которые выглядят как отклонения от максимизации ценности, могут быть просто проявлениями несовершенств, неизбежных в такой сложной системе, как разум.

Этот довод нас не убеждает: рассмотренные нами исключения встречаются слишком часто, чтобы считать их эпизодическими. К тому же в них прослеживаются устойчивые и предсказуемые закономерности.

Второй возможный ответ: описанное нами поведение вообще не является отклонением от максимизации ценности. Можно заявить, что люди всегда действуют ради какой-то ценности – пусть ее природа и не всегда очевидна. Чтобы обосновать такое утверждение, можно было бы искать скрытые источники ценности в самых разных ситуациях. Мы же считаем, что лучше применить альтернативный взгляд: наши поступки определяются процессами активации, разворачивающимися в нейронных сетях. Далее мы покажем, как распространение активации в нейронных сетях объясняет и те случаи человеческого поведения, которые согласуются с максимизацией ценности, и те, что от нее отклоняются.

Интерлюдия. Психолог и экономист в кафе

Сентябрь 1940 г. Лондон. День после смерти психолога Зигмунда Фрейда. Прошло полтора века со дня смерти экономиста Адама Смита. Но каким-то образом оба оказались в венском кафе – Café Vorstellung в Хэмпстеде, недалеко от дома Фрейда в Северном Лондоне.

Зигмунд Фрейд (закуривая сигару). Должен сказать, мистер Смит, ваши представления о человеческой рациональности в погоне за максимизацией ценности кажутся мне довольно наивными.

Адам Смит (отпивая кофе). Отчего же, доктор Фрейд?

Фрейд. Человеческая психика – сложное взаимодействие сознательных и бессознательных сил. Мышление, которое порождает описываемую вами рациональность, не может полностью объяснить ни наши мысли, ни наши поступки.

Смит. Мой опыт говорит об обратном. Я вижу, что люди действуют в собственных интересах, стремясь максимизировать полезность. Преследование личной выгоды по определению требует рационального принятия решений.

Фрейд. А как же все те случаи, когда люди действуют вопреки собственным интересам или демонстрируют тягу к саморазрушению? Моя клиническая практика показывает: такие поступки часто проистекают из бессознательных желаний и ассоциаций, которые совершенно иррациональны.

Смит. Человеческий разум невероятно сложен и несовершенен. Да, порой люди действительно ведут себя иррационально. Но это лишь исключения из правила. В большинстве решений преобладает рациональность. Она направляет нашу экономическую деятельность и косвенно обеспечивает процветание народов.

Фрейд. Рациональность порой действительно играет роль в сфере материального благополучия. Но экономика – лишь узкая область. Суть человеческой природы в ином. Мы гонимся за удовольствием, даже когда оно губительно в перспективе; избегаем трудностей, даже когда усилия пошли бы нам на пользу. Мы любим, желаем, ненавидим и завидуем. Эти силы толкают людей на поступки, которые не укладываются ни в какие разумные представления о рациональности.

Смит. Даже в сферах, пронизанных эмоциями, люди проявляют рациональность. Мы ищем близости с другими и защищаем свои интересы, используя стратегии, которые, хоть и подвержены влиянию эмоций, все же согласуются с рациональными целями.

Фрейд. Рациональными целями? Я наблюдаю прямо противоположное, мистер Смит! Люди, как мне представляется, чаще всего склонны к саморазрушению. Они совершают поступки, идущие вразрез с их собственными интересами.

Смит. Но как такое возможно? Зачем вообще принимать решения против собственной выгоды?

Фрейд. Я вижу, что на людей влияют ассоциации из прошлого. Ассоциации, которых они даже не осознают.

Смит. Да, вы уже говорили об этих ассоциациях. Но скажите, можно ли как-то проверить вашу теорию?

Фрейд (хмуро разглядывая сигару). Признаюсь, нет.

Смит. А вот моя теория позволяет делать прогнозы: я убежден, что люди действуют так, чтобы максимизировать собственную выгоду. Хотите знать, что сделает человек? Спросите себя: какой поступок принесет ему наибольшую пользу?

Фрейд. Неужели вы никогда не совершали поступков, которые сами считали иррациональными? Никогда не поддавались влечению, которому не следовало поддаваться?

Смит (опустив взгляд). Должен признать – бывало.

Фрейд. Значит, и у вас нет исчерпывающей теории.

Необъяснимым образом оба собеседника исчезают.