Воронов вернулся со стрельбища ближе к вечеру. Смятый пиджак на плече, рубашка расстегнута на две пуговицы, на ботинках песок. Туманский сидел на крыльце домика для гостей, курил. Валя стояла рядом, смотрела на закат за лесом.

Воронов сел на ступеньку, вытер лоб рукавом.

— Большая территория, — начал он издалека. — Песок, остатки мишенных конструкций. Линия окопов, похоже, со времен войны. Гильз полно. В основном новенькие, еще не заржавели, от АКМ. Но есть и такое.

Он достал из кармана ржавую гильзу, протянул ее Туманскому на ладони.

— Калибр семь шестьдесят два, — пояснил он. — «Трехлинейка».

— От винтовки Мосина, — сказал Максим, рассматривая гильзу. — Времен Великой Отечественной.

— Пацанам там, конечно, интересно, это факт, — продолжал Илья. — Следов на песке — миллион. Ну как следов? Просто вмятины в песке, как на пляже в Евпатории. Кто там ходил, когда ходил — не разберешь.

Туманский передал гильзу Вале.

— Думаю, вожатая «Соколов» права, — сказал он. — Пацаны постарше и сейчас регулярно мотаются туда. Это же приключение. Риск. Опасность… И плевали они на запреты. Значит, Чижов, Малык и Костюк могли туда пойти?

— Могли. Запросто, — подтвердил Илья.

Туманский затянулся, выдохнул дым.

— И что дальше? — думала вслух Валя. Она зажала гильзу между двумя пальцами и смотрела на нее одним глазом, словно прицеливалась. — Пошли на стрельбище, нашли что-то, но почему не вернулись?

Воронов пожал плечами.

— Может, заблудились. Лес большой, если свернуть не туда. Может, испугались чего. Или решили поиграть в партизан, спрятались где-то.

— Эту версию уже озвучил участковый Тодеренчук, — ответил Максим. — Но уже третьи сутки пошли, между прочим, а их все нет. Ты в лесу столько времени просидишь?

— Разве что с Валей, — ответил Илья.

Грайва фыркнула:

— Была охота с тобой в лесу сидеть…

— Мальчишки из другого теста, — пояснил Илья, словно не заметил реакцию эксперта. — Вполне допускаю, что сидят где-то в лесу, костер жгут, героями себя чувствуют. Если запаслись хлебом из столовой, то вполне могут продержаться и трое суток. Ночи сейчас теплые.

Туманский посмотрел на него.

— Троим хлеба много надо. Повариха заметила бы.

— Не факт, — вяло оспорил Илья. — Столовая большая, народу много. Пропажу пары буханок никто не заметил бы.

Туманский промолчал. Версия была бы логичной, если бы не конфуз с собакой. Три мальчика не могли просто исчезнуть. Даже если они ушли на стрельбище, а потом заблудились, то хорошо обученная собака должна была держать след.

Валя повернулась к ним.

— А я думаю, что их кто-то увел.

Максим, теребя в пальцах коробок спичек, отрицательно покрутил головой.

— Вы считаете эту версию невозможной? — уточнила Валя.

— Я просто боюсь этой версии и не приму ее до последнего, — пояснил Туманский. — А у тебя есть основания так думать?

Валя не ответила. Туманский посмотрел на нее выжидающе, но Грайва думала уже о чем-то своем, и лицо ее было напряженным.

— Проверь еще раз, — сказал Туманский Воронову. — Завтра утром. Возьми местного проводника. Пусть покажет все тропы от лагеря до стрельбища.

Воронов встал, отряхнул брюки от песка.

— Ладно. Пойду умоюсь.

Он ушел в домик. Туманский остался с Валей наедине.

— Ты что-то знаешь, — негромко произнес он.

Валя покачала головой.

— Нет. Просто чувствую. Здесь что-то не так.

— Что именно?

— Не знаю. Но это связано с Джоном.

Туманский сунул спичку в зубы, стал грызть и перекатывать ее из одного уголка губ в другой.

— Валя! Мне нужна конкретика.

Валя помолчала.

— Он слишком все контролирует. Создается впечатление, что он знает все. О детях, о лагере, о том, кто что говорит. Будто он дирижер, а все остальные — оркестр.

— Может, он просто хороший вожатый?

— Может. А может, что-то скрывает.

Туманский коснулся пальцем ее подбородка, осторожно повернул ее лицо к себе, посмотрел в глаза.

— Ты его узнала?

Валя вздрогнула и отвернулась. Рука следователя повисла в воздухе.

— Сама не пойму… Может быть…

Туманский встал, сунул руку в карман, выудил оттуда горсть окурков.

— А я голову ломаю, почему от меня пепельницей воняет, — пробормотал он. — Куда бы все это выкинуть? Во всем лагере нет ни одной урны.

— В унитаз, — равнодушно ответила Валя. — Брюки оставьте в душевой. Я постираю. До утра высохнут…

— В общем, когда поймешь, кто для тебя этот Джон, то скажи мне, — напомнил Туманский. — Это важно.

Валя молча смотрела на лес.