Максим встал, пошел к стойке и вернулся с двумя бокалами коктейля «Высокий замок» — темно-коричневой, тягучей смесью бальзама и лимонада — для себя и Вали. Илья получил чашку карпатского травяного чая с чабрецом.

Туманский сделал глоток, поморщился от крепости и продолжил:

— Врач Ирина мне рассказала интересную деталь. Когда Никифор понял, что именно принесли дети, его охватил настоящий животный ужас. Его буквально колотило. Он провалялся сутки у нее в лазарете с давлением и тахикардией. Он, сын репрессированного бандеровца, лучше кого бы то ни было понимал, какие последствия может иметь разглашение этой тайны.

— Еще бы, — мрачно заметил Илья, грея ладони о чашку. — За такое могли стереть в порошок не только его, но и весь лагерь.

— Именно. И они с Ириной — два испуганных человека — принимают единственное, как им казалось, правильное решение: детей надо немедленно изолировать, пока те не растрепали про «страшную фотку» и «письмо с фронта» всем отрядам. Если бы эта тайна вышла за пределы их маленькой группы, дошла до местного ГКБ… последствия были бы катастрофическими и для лагеря, и для родителей этих детей.

— Изолировать? — переспросила Валя. — Куда-то вроде чулана?

— Почти. В секретный схрон на старом стрельбище. Про него знал только Джон — еще с отцовских времен, видимо. Надежное, глухое место, куда никто не сунется. Решили подержать мальчиков там пару дней, пока за ними не приедут родители и не увезут от греха подальше.

— Не пойму, как они могли добровольно спуститься в лесную яму? — удивился Илья.

— А Джон проявил талант педагога-манипулятора. Он сказал мальчишкам, что найденная сумка — это только начало. Что это ключ к настоящей, большой тайне. И надо копать еще, чтобы найти настоящее оружие. Винтовки, пулеметы…

— Сыграл на их азарте, — кивнула Валя. — Умно. И подло.

— Еще как. Он превратил ситуацию в умопомрачительную игру, и дети, естественно, клюнули. Тайно, ночью, вожатый увел мальчиков в лес, в этот самый погреб. Но… — Максим сделал паузу, глядя на пузырьки в бокале. — Когда они увидели, что им надо спуститься в сырой, темный погреб, вот тогда почуяли неладное. Инстинкты сработали.

— Испугались?

— До истерики. Особенно Ванька. У него, видимо, после того случая с чуланом развилась настоящая клаустрофобия. Он как увидел лестницу вниз — начал биться в припадке. Плакал, кричал, кусался, царапался… Никифору пришлось его буквально силой туда заталкивать. После этого Никифор пошел в санчасть к Ирине, чтобы обработать кровоточащий укус. И заодно попросил врача носить в погреб воду и еду. Надо, мол, чтобы дети продержались там пару дней, пока их не заберут родители.

— Интересно, а как Никифор объяснил родителям, что произошло? — спросил Илья.

— Я выяснил на почте. Джон отправил двум отцам телеграммы похожего содержания: «Прошу срочно приехать в лагерь и обратиться к старшему пионервожатому для конфиденциальной беседы относительно поведения вашего сына». И когда отцы прибыли, Джон в приватной беседе рассказал им, что ждет их семьи и карьеры, если их сыновья ляпнут кому-нибудь про фото Лыткива.

— Ловко, — оценил Илья. — Хороший способ закрыть рот своим детям.

— Отцы примчались мгновенно. Забрали детей уже на второй день, тихо, без шума. Увезли, как будто их и не было.

— А к детдомовскому Ваньке, получается, некому было приехать, — произнесла Валя. Голос ее дрогнул. Она едва сдерживала слезы.

— Ваньку Джон решил отвезти в детдом сам. Но тут случилось непредвиденное. Мальчишка, проведя ночь в сыром подвале, заболел. Лихорадка, жар под сорок, бред. Пневмония развилась молниеносно.

Туманский помрачнел.

— Ирина сначала бегала туда по ночам, делала уколы, но мальчику становилось все хуже. Кризис нарастал. И тогда она приняла достаточно благородное решение уйти в схрон, чтобы быть с Ванькой все время, выхаживать его, не отходя ни на шаг.

Максим допил коктейль одним глотком.

— То есть поначалу, коллеги, Джон хотел просто изолировать пацанов вместе с их тайной. Поиграть в благородного спасителя репутации Первого секретаря.

Он замолчал, глядя на друзей. В его взгляде читалось: «А вот дальше началось то, чего он сам от себя не ожидал».