Глава 7

- Выпьем же за славного гайррода Киарана, - поднял кубок Падрай, встав из-за стола, - самого храброго из вождей свободных островов и за его прекрасную госпожу Эрин!

Служанки обносили всех чашами с мёдом, отказаться, значит обидеть хозяина, даже Арнкелл принял из рук юной девушки-подавальщицы кубок с хмельным напитком.

- Не пей, госпожа, - едва слышно, на ухо прошелестела Нимуэ, - я не знаю девушку, что принесла тебе мёд.

Кивнула, давая понять, что услышала, подняла свой кубок и только смочила губы, делая вид, что пью.

- Сегодня великий день, - продолжил тост Эймон, - впервые свободные острова начали объединяться под одной рукой!

Странное движение за моим мужем привлекло внимание, я толкнула Киарана, и мы вместе обернулись к Арнкеллу. Старец побледнел как полотно, на лбу и верхней губе выступили бисеринки пота, нижняя челюсть его мелко дрожала. Хранитель схватил со стола кубок с водой, осушил одним залпом и тут его скрутило, старик скрючился от боли, на губах выступила вязкая белая слюна.

- Отравили! - Взвизгнула одна из служанок. - Хранителя отравили!

Айдан ударом выбил кубок из рук Киарана, остальные нойды вскочили с мест, обнажив кинжалы.

- Несите в мою спальню, - указал гайррод на Арнкелла, - Ханнраон займись им.

Жрец послушно поднялся из-за стола, выйдя из Медового зала вслед за слугами.

В помещении воцарилась гнетущая тишина, гости переглядывались друг с другом, пытаясь угадать, кто же стал причиной отравления Хранителя острова Макрум.

- Я видела, как служанка госпожи что-то подлила в кубок Арнкелла, - пискнула вдруг девушка, которая разносила мёд.

Все взоры обернулись к побледневшей Нимуэ, нойды мигом схватили её, прижав к стене.

- Стойте, как вы можете верить слову неизвестной девицы? - поднялась я, спеша на помощь подруге. Она одна была мне здесь самым близким человеком, не считая Киарана.

- Обыщите её! - крикнула Тресса.

Падрай, оттеснив меня от Нимуэ, схватился за поясную суму, сорвав её с девушки, вытряхнул содержимое на стол, тонко звякнул, выпав, маленький флакон из мутного стекла. Нойд открыл, осторожно принюхался, потом капнул себе на палец и растёр на ладони:

- Это яд тиса, - поднял он взор на нас, - девчонка подлила его по приказу Эрин, зачем ей самой травить Хранителя.

- Неправда! - дёрнулась Нимуэ, но руки нойд держали крепко.

- Зачем мне травить Арнкелла? - возмутилась я. - Это ложь!

- Никто на свободных островах не посмеет поднять руку на Хранителя, - прошипел разъярённо Падрай, - Таллах Мор теперь навсегда останется опозорен, как и его правитель. Чужачка, для вас, имперцев, наши законы ничего не значат.

Я не опустила голову под ненавидящими взорами, не чувствуя за собой вины. Развернулась к мужу и застыла. Во взгляде Киарана была невыносимая боль и гнев, но самое ужасное - разочарование.

- Я невиновна! - вырвалось у меня, видеть мужа таким не было сил. - Киаран, ты веришь мне?

Гайррод молчал, а к нам подошла Тресса:

- По Закону, девчонка повинна смерти, - голос её был полон желчи и злобы.

- Нет! - дёрнулась Нимуэ. - Господин, пощади! Я не травила Хранителя, это та девушка разливала мёд по чашам, - служанка указала на подавальщицу.

- Мёд с моих рук пили все и живы, - ответила та, - а я сама видела, как ты подлила яд в чашу Арнкелла.

- Но это не мой флакон! - крикнула Нимуэ, и глаза её наполнились слезами.

- Киаран, что же ты молчишь? - я попыталась взять его за руку, но муж отшатнулся от меня, точно от прокажённой. - Вспомни, ведь это Нимуэ спасла нас всех, когда напал Кормак, зачем же ей сейчас травить Арнкелла?

- По-твоему приказу, - холодно ответил за Киарана Падрай, - империя хочет посеять смуту на наших островах, послать смазливую девицу, которая может втереться в доверие гайррода, проще всего. Я помню, с каким отвращением ты сошла на берег, глядела на нас, точно на свиней. Мы ведь для вас только дикари.

Я не верила ни ушам, ни глазам, муж, который час назад шептал слова любви, отвернулся от меня.

- Казнить девчонку, - крикнула Тресса, - пусть ответит за свой поступок!

- Нет! - метнулась к служанке, оттолкнув от неё Эймона. - Вы не посмеете! Я требую суда Хранителя!

- Так Салманн здесь, - издевательски сказала Тресса, - что велит Закон, ответь нам, Хранитель?

Все обернулись к старцу, Салманн тяжело поднялся со своего места:

- Повинный в смерти, смерти же и будет предан, - ответил он, - Эрин, может, ты и невиновна, но всё говорит против твоей служанки.

- Или ты хочешь занять её место? - сузила глаза Тресса, в упор глядя на меня.

- Откуда взялась эта девица? - указала на служанку, наливавшую мёд. - Она не из длинного дома.

- Я прислал своих людей в помощь гайрроду, - поднялся из-за стола отец Трессы, Карбринн, сухопарый старик с пышной седой бородой, - уж не хочешь ли ты сказать, что во всём этом моя вина? Киаран, - вперил он взор в гайррода, - девчонка хочет нас рассорить, как делала уже не раз. Она недавно напала на мою дочь, пыталась убить её. Какие ещё доказательства тебе нужны?

- Казнить служанку, - едва шевеля губами и отвернувшись от меня, сказал муж.

Нимуэ потащили к выходу, но я повисла на руках у нойд.

- Стойте! Салманн, прошу суда богов!

По залу пролетел удивлённый вздох.

- Дайте мне флакон, и если я или Нимуэ виновна, то пусть Кальех заберёт меня к себе!

Древний обычай гласил: обвинённый мог вызвать на поединок своего обидчика, или принять ту же долю. То есть, мне следовало выпить яд из флакона, и, если я говорю правду, боги меня спасут.

- Подайте чашу с мёдом! - велела служанкам, сама взяла из рук Падрая маленький бутылёк и вылила содержимое в напиток.

- Нет, госпожа! - дёрнулась Нимуэ. - Не делай этого!

Я обернулась к служанке, более не глядя на мужа, который даже не подумал заступиться за меня, история вновь повторялась, точно в дурном сне: снова мне суждено умереть. Что за жестокие игры богов? Но и позволить погибнуть из-за меня Нимуэ, я не могла. Девчонка уж точно ни в чём не виновата.

Обхватив чашу ладонями, смотрела на золотистый напиток, где капелька яда растекалась тёмными щупальцами. Сделала глубокий вдох и осушила кубок одним глотком.

* * *

Поначалу ничего не происходило, только Киаран перестал дышать, обернувшись ко мне, в его глазах вспыхнула жалость и невыразимая боль. Сладкий вкус мёда приятно растёкся по горлу, отрава даже не чувствовалась, Нимуэ вывернулась из рук нойд.

- Госпожа! Зачем?! - девчонку трясло, взгляд мерцал из-за слёз, которые текли и текли из глаз непрерывным потоком. - Эрин! Другая судьба уготована тебе богами!

Голова закружилась, и во рту вдруг стало горько:

- Боги ещё те озорники, - выдавила из себя улыбку.

Слюна становилась вязкой и мешала дыханию, желудок рванул вверх, а потом низ живота скрутило сильнейшим спазмом, последнее, что видела, руки Киарана, на которые я упала.

* * *

Куда ни кинь взгляд: повсюду колыхалась непроглядная стена тумана, я едва могла рассмотреть кончики своих пальцев, белёсая хмарь точно живая подкрадывалась ко мне и замирала, будто хотела попробовать меня на вкус, выведать все мои тайны.

- Эй! - голос приглушённым эхом рассыпался бусинами, дробясь на десятки и сотни затухающих криков. - Э-э-эй! - не сдавалась я.

Дорожка света замерцала в тумане, и дымчатый полог поредел, за ним виднелся женский силуэт, что приближался ко мне.

- Кто ты? - подалась я вперёд.

Серебристый, до боли знакомый смех, звучал колокольчиком:

- Эрин, не стыдно ли не признать любимую бабушку? - улыбаясь из-за пелены ко мне вышла статная старушка с высокой причёской и самыми добрыми глазами на свете.

- Бабуля? Но но ты ведь - слова застряли у меня в горле.

- Мертва? - усмехнулась старушка. - Конечно, только и ты сейчас на волоске от смерти, вот и позволили мне встретиться с тобой.

Бабушка подошла ближе и обняла, прижимая, как и в детстве, меня к себе. Она была настоящая, живая, тёплая!

- Всё будто взаправду, - взглянула в глаза старушке.

- Эрин, а как ты хотела, чтобы я вышла к тебе в белом саване, гремя костями? - бабуля весело рассмеялась. - Но, деточка, у нас мало времени.

- Я умираю?

- Смотри, - бабушка повела рукой и сквозь туман полились лучи света, вырисовывая силуэт огромного дерева, крона которого терялась где-то в вышине, а ствол невозможно обозреть, тёмными расщелинами на нём казался узор грубой коры, мох - густым лесом, - все наши миры, как ветви Древа Жизни, - раздался позади меня голос бабули, - если случается беда в одном, страдают все.

- Мне рассказывал об этом Хранитель, - кивнула в ответ, - зачем ты повторяешь снова?

- Иногда взмах крыльев маленькой птички, способен поднять бурю, - бабуля погладила меня по плечу, образ дерева померк и вокруг нас снова сгустился туман, - боги даровали тебе спасение, а ты принесёшь его свободным островам.

- Не говори загадками, - взмолилась, сжав её ладони, - что я могу? Даже собственная жизнь не принадлежит мне, уже дважды погибаю от рук Падрая. Ведь моя первая смерть не была дурным сном.

- Когда-то я научила тебя ходить, малышка Эрин, и теперь хочу поддержать, но судьба переменчива, и только ты знаешь, как сложится дальше. Империя и свободные острова, точно в болоте, тонут в ненависти, однажды чаша переполнится и тогда

- Не будет больше островов, - догадалась я, - а значит, и в других мирах погибнут те, кто их населяет.

Бабушка не ответила, лишь нежно провела рукой по щеке:

- Мне жаль, но Кальех всегда берёт свою плату, там, где суждено быть смерти.

- Поэтому могла погибнуть Нимуэ?

- Да, - глаза старушки стали грустными, - но ты решила иначе. Ранее суждено было уйти Киарану, однако и тут вмешалась в судьбу, заметив нападение Кормака. Теперь же Кальех забрала того, кого спасти ты не сможешь.

- Ребёнка? - слёзы скользнули по щекам. - Но я хотела, вернее, была уверена, что умру сама.

- Прежде чем распоряжаться своей жизнью, подумай, кого унесёт поднятым тобой ветром.

- Для чего выбрали меня, не понимаю? Я не воин, не провидица, не обладаю знаниями, как Хранители.

- Женская сила в мудрых словах и умении ценить любую жизнь, даже врага. Ступай, Эрин, - бабуля вновь обняла меня, поглаживая по волосам, - тебя ждут.

- Стой! - я хотела схватить старушку за руку, но она вдруг стала невесомой. - Призраком, миражом. Её голос ещё звучал, но образ сливался с туманом, будто растворяясь в нём. Пелена вдруг вздрогнула, закружилась вихрем, под ногами открылась чёрная воронка, в которую я рухнула, отчаянно крича и очнулась.

* * *

- Госпожа! Эрин! - Нимуэ подскочила с пола, склоняясь надо мной, на лицо капнула слезинка, сорвавшаяся с ресниц девушки.

- Всё хорошо, - хотела сказать я, но из горла вырвалось лишь невнятное сипение.

- Сейчас подам воды, - метнулась она к кувшину.

Я попыталась встать, но все мышцы разом заболели, тело отказалось слушаться. Нимуэ заметила мой порыв:

- Лежи, госпожа! Ты не приходила в себя семь ночей, нельзя так сразу вставать.

Я сдалась, не предпринимая новых попыток. Семь ночей! А будто пролетел один миг, повернула голову в ту сторону, где спал Киаран.

- Гайррод недавно ушёл, - угадала мои мысли служанка, - хочешь, позову?

- Н-н-не, - выдавила я.

Нимуэ напоила меня, поддерживая голову, выглядела девушка так, словно сама вернулась с того света: под опухшими, заплаканными глазами чёрные круги, щёки впали, кожа посерела.

- Эрин, ты потеряла ребёнка, - тихо прошептала она, - мне так жаль.

- Ничего, - вода смочила горло, и речь полилась свободнее, - Кальех взяла свою плату, не вини себя.

- Ханнраон сказал, ты ещё сможешь иметь детей, - погладила меня девушка по руке.

- Только я их больше не хочу.

Дверь распахнулась, на пороге появился Киаран, он замер, не веря глазам, лицо осветилось улыбкой:

- Этейни, - прошептал муж едва слышно.