Войскам султаната потребовалось два дня на подготовку к сражению. Сначала они остановились на приличном расстоянии, подождали отставших, подтянули обозы, разослали во все стороны свежие конные сотни на разведку. Заодно отправили посольство к неверным, предложив им сдаться в обмен на милосердие Повелителя Всех Земель. Маршал Бюкуа, само собой, пообещал убить любого, вторгшегося во владения его императорского величества.

Когда с дипломатией закончили, заговорило оружие. Паша, не будучи полным идиотом, после того, как подвел полки поближе к укреплениям союзников, дал своим людям несколько часов на отдых, одновременно отправив в рейд по тылам несколько тысяч легкой конницы. Организовать ловушку парочке отрядов было не сложно, потому что помешать наблюдать за полем боя конийские волшебники не смогли. Рахмониты, как и ожидалось, перекрыли привычные способы магической разведки, однако изобретение Анны не обнаружили. Вдобавок за прошедшее время назначенные наблюдателями офицеры поняли, на какие признаки следует обращать внимание, чтобы заметить передвижение людей, поэтому врага находили достаточно уверенно. Другое дело, что противник имел значительный перевес в легких силах, готовых сбежать при первой же угрозе, поэтому пришлось выбирать, на кого устраивать засаду, а кого игнорировать.

— Армии вассалов султана больше напоминают бандитские шайки, — сообщил один из помогавших Анне офицеров, лейтенант Прохенберг. — В мирное время они доставляют едва ли не больше беспокойства, чем сейчас, во время войны.

— Как вы с ними боретесь?

— Построили систему фортов, приграничные бароны получают субсидии на содержание замков. Постоянная ротация кавалеристов тоже сказывается. Иногда сами ходим в рейды на их территорию, но с этим надо действовать осторожно — там тоже умеют устраивать засады.

Тем временем обе армии выстроились на поле боя, и сражение началось. Порядки союзников, выстроенные квадратными баталиями, перемежались полевыми укреплениями с установленными на них пушками и площадками для стрельбы. Пространство перед строем было усеяно ловушками, кроме того, союзники стояли на возвышенностях, зачастую созданных искусственно. Второй линией обороны служил приличных размеров земляной вал, метра в три высотой, накрытый защитным куполом и тоже заставленный пушками.

Армия конийцев по большей части состояла из всадников, причем качества не самого лучшего. Плохо вооруженные, почти необученные, недисциплинированные, эти отряды при всём желании не смогли бы использовать иную тактику, чем «навались скопом». Уровень подчиненных ему вояк паша прекрасно понимал, поэтому поступил просто — начал наступление по широкому фронту, сосредоточив наиболее боеспособные части, всю имевшуюся артиллерию и магов на своём правом фланге.

Штаб, при котором находилась Анна, расположился на укрепленном холме, откуда даже без подзорных труб или заклятий окру́га прекрасно просматривалась едва ли не целиком. Приближавшаяся толпа предстала во всей сомнительной красе. Возможно, вблизи она смотрелась бы страшнее, но издалека хаотичное скопище кучек всадников не пугало, скорее, вызывало желание жахнуть чем-нибудь по площади. Присутствовавший тут же Обердорф то ли уловил исходящие от подчинённых флюиды, то ли просто ему опыт подсказал, потому что магистр громко напомнил:

— Без моего разрешения не начинать! Ритуалисты, держите щиты, остальным ждать!

Волшебников у конийцев было меньше, зато действовали они активнее. Над некоторыми баталиями пошли разводами тонкие пленки щитов, становясь видимыми даже простому глазу, кое-где вспыхнули языки жаркого пламени, безуспешно пытаясь добраться до бочонков с порохом. Связные заклинания низких рангов перестали действовать, задавленные установленными помехами, приказы теперь передавались либо волшебниками рыцарских ступеней, либо курьерами.

Маршал, похоже, всё-таки опасался охвата с флангов, потому что регулярно справлялся у помощников Анны, не видят ли они движения войск. Раз за разом он получал один ответ — нет, окружение не готовится. Только мелкие отряды, признаков накопления вражеских сил нет. Бюкуа удивленно пожимал плечами, потому что он, имея трехкратное превосходство в силах, тупой атакой по фронту не ограничился бы. Однако паша предпочел иной путь.

Тем временем враг приблизился на дистанцию стрельбы из мушкетов, некоторые баталии окутались белым дымом. Пушки стреляли и раньше, но редко и без особого успеха, всё-таки ядра наносят конной лаве намного меньший урон, чем плотным порядками пехоты. Какое-то управление подчиненными у командиров тысяч имелось, потому что конийцы ненадолго замедлились, ожидая отставших и накачивая эликсирами химер. Кадаты рахмонитов лояльнее священников Спасителя относились к изменению живых существ, налагая жесткий запрет только на переделку людей, поэтому армии султаната всегда сопровождались передвижными зверинцами чудовищ. Не слишком многочисленными, потому что содержание боевой химеры стоит дорого. С другой стороны, стая чудовищ в правильном месте в правильное время могла переломить ход боя и, в целом, соответствовала элитному подразделению с магической поддержкой, так что затраты считались оправданными.

Отдельные конийцы, наиболее разряженные и на хороших конях, выскакивали вперед, громко крича оскорбления и вызывая на поединок. Их, конечно, игнорировали. Традиция схваток-единоборств ещё не окончательно отжила своё в Европе, но с язычниками благородные люди дуэлировать давно перестали. В значительной степени из-за привычки воинов востока нарушать собственные правила, набрасываясь на поединщика толпой.

Не дожидаясь, пока подобие строя сформируется окончательно, магистр приказал:

— Вторая коллегия — действуйте.

Тридцать два мастера-мага, прикрепленные к корпусу Бюкуа, вместе с их свитами перед сражением были разбиты на три группы-коллегии. Задача двух заключалась в поддержке солдат, первая сдерживала вражеских волшебников, вторая крушила ряды нападавших. Третья ждала своего часа, готовясь к тому моменту, когда противник ослабнет. Иными словами, коллегия под личным руководством Обердорфа собиралась ударить по командованию конийцев, чтобы уничтожить пашу и находившихся рядом с ним сильнейших волшебников.

Первый удар площадными заклинаниями пришелся по центру построений конийцев. Просто потому, что здесь они подошли ближе. Там, в боевых порядках, нашлась пара магов выше среднего, плюс многие выходцы из благородных родов пытались прикрыть себя и своё окружение. У отдельных отрядов имелись приличные артефакты, жалованные за службу, купленные вскладчину за счет общака, добытые иными путями. Остальным не повезло. Тем, кто не имел вообще никакой защиты, оставалось лишь падать на землю и молиться, чтобы колдовская кара не задела их. Они искали укрытия, забивались в ямки или прикрывались трупами павших, надеясь, что огонь не сожжет их, обратившийся льдом или тончайшими металлическими нитями воздух не разрежет, капли воды не выпадут отравленным туманом, а растущая трава не пронзит тела острыми стеблями.

Однако ветераны знали другую истину. Чтобы выйти из-под мажеского огня, надо наступать. Сблизиться с врагом вплотную, сойтись врукопашную, смешать ряды, вынуждая волшебников бить по своим. Да, опасно, но всё-таки шанс уцелеть выше. Не меньше половины слуг султана, едва оправившись от первого удара, бросилась вперед, завывая и размахивая оружием. Кто на лошадях, чудом уцелевших и не утративших разум от страха, большинство бежало на своих двоих. Навстречу им грянул залп из ружей, следом второй, третий.

— Сосредоточиться на левом фланге! — последовала команда магистра. — Всю магию туда!

Голос его звучал спокойно, хоть и громко. Сидевшая в креслице в сторонке Анна на мгновение позавидовала Обердорфу, она при виде надвигавшейся слева темной волны поневоле напряглась. Химер у рахмонитов оказалось чуть больше ожидаемого, но, главное, выпустили чудовищ одновременно, создав единый мощный кулак. Вдобавок подкрепленный сотней воинов духа, одетых в разномастные доспехи и вооруженных кто чем горазд. Кажется, их специально собрали со всей армии.

Ни химер, ни обрядников залпы баталий не остановили. Заклятья магов запоздали, стремительно сближавшиеся с защитными порядками союзников элитные воины успели проскочить опасную зону. Выпущенная чуть ли не в упор пушечная картечь прорубила несколько просек в рядах наступавших, но полностью остановить их порыв не смогла. Конийцы врезались в порядки защитников.

— Отправьте к ним второй кирасирский и гусар, — поморщившись, приказал Бюкуа. — Кастос Баштин, готовьте своих питомцев.

— Тоже на левый фланг? — вставая, уточнил представитель Ордена Чаши, приданный к корпусу.

— Куда же ещё? Против химер пехотинцы долго не продержатся.

Не только против химер. Баталии сопротивлялись, отстреливались, кололи штыками, отдельные дворяне использовали артефакты и слабые заклинания. Тщетно. Сначала обрядники отвлекли на себя внимание солдат, напугали их, следом подтянулись простые рахмониты, превратившие сражение в свалку. По отдельности союзники справились бы и с теми, и с теми, но комбинация продавила строй. Началась резня. Баталии гибли одна за другой, держались только те, которые стояли рядом с пушками или платформами для стрелков.

К счастью, бойня продолжалась недолго. Сначала маги ударили по тылам наступавших, отрезая от подкреплений, затем тяжелая панцирная конница врезалась во фланг, страшным копейным ударом выкашивая конийцев. Век одоспешенных всадников уходил, огнестрельное оружие подводило черту их господству, но пока что кирасиры служили ультимативным доводом в любом сражении. Даже бронированные, не ведающие страха, накачанные коктейлями химеры не могли противостоять им.

Тем временем в центре и на правом фланге дела шли просто великолепно. Маги союзников превосходили своих восточных оппонентов и количественно, и качественно — попросту говоря, их было больше, и они были сильнее. Лучшие волшебники рахмонитов шли с основной армией, в авангарде находились те, кому не удалось откосить от чести двигаться впереди. Поэтому слуги Спасителя из первой коллегии успешно пресекали попытки проломить защищавшие позиции щиты, в то время как их собратья из второй столь же успешно выступали в качестве молота, перенося удары на всё новый и новые участки. Большая численность наступавших не спасала, досталось всем. Обердорф, словно опытный дирижер, направлял мастеров, подавляя очаги возможного сопротивления, время от времени посматривая в сторону вражеского центра. Магистр выжидал момента для собственной атаки. Рано или поздно вражеские маги устанут, и вот тогда их убьют.

Ситуация на левом фланге постепенно выровнялась. Войска, прикрывая драгоценную артиллерию, и, в свою очередь, защищаемые панцирной конницей, медленно отошли ко второй линии обороны, под защиту вала. Сверху по конийцам стреляли мушкетеры, внизу ощетинились пиками баталии, с боков снова заходили для таранного удара кавалеристы. Окончательно дух нечестивых сломило появление погонщиков-чашников. Приведенные братьями ордена твари не отличались особыми размерами, и в целом уступали творениям химерологов султана, но они были свежими, непотрепанными.

Чашники осознанно натравливали подопечных на химер, в них говорило и горделивое желание доказать превосходство своей школы, и холодный расчет. Чем больше убьешь сегодня, тем меньше придётся драться завтра. Напоминавшие утыканных хитиновыми выступами кабанов существа врезались в уставших, покрытых ранами врагов. Непохожих на них — в Конии иные традиции, там любят кошачьих — однако столь же быстрых, опасных, живучих. Неизвестно, кто победил бы при других обстоятельствах. Сейчас орденцы торжествовали.

— Боюсь, на вторую атаку их может не хватить, — озабоченно поделился опасениями Эренс.

Так получилось, что из всех генералов он единственный оказался не у дел. Остальные командовали флангами или исполняли иные обязанности, ну а Эренс находился при Бюкуа — в качестве наблюдателя, и на всякий случай. Формально фризец обладал одним из высочайших чинов в корпусе, его можно поставить во главе соединения без опаски, что возникнут сложности с подчинением.

— Как ни странно, вы правы, — с кислой миной согласился Бюкуа. — Они даже первую линию не везде прорвали. Полковник Миттерхоф! Готовьте своих. Магистр подаст вам сигнал.

У маршала не осталось особого выбора. Качественное превосходство его войск оказалось сильнее ожидаемого, в авангарде конийцы собрали откровенно никаких бойцов. В основном против союзников сегодня дрались иррегуляры, приведенные вассалами по приказу султана, и немногочисленные полки легкой кавалерии, плохо вооруженные и защищённые. Они не могли противостоять обученной пехоте, насыщенной огнестрельным оружием, с хорошей артиллерией, магической поддержкой и почти неделю потратившей на строительство укреплений. Там, где силы оказались относительно равны, то есть на левом фланге, бой шел тяжелый, кровавый. В остальных местах рахмонитов уверенно давили.

Изначальный план предполагал два отбитых штурма позиций, после чего следовало наступление свежими силами на ослабленного врага. Однако язычники понесли настолько серьёзные потери — за что отдельное спасибо надо сказать магам под руководством Обердорфа — что в их способности пойти в атаку второй раз возникли серьёзные сомнения. Наполовину разбойники, привыкшие к налетам на беззащитные деревни всадники потеряли боевой дух, возможно, сегодня боеспособность они не вернут. Ещё и обход через многострадальный левый фланг паше не удался, отряд из трёх тысяч сабель вовремя заметили и разбили.

Откладывать битву на следующий день откровенно не хотелось.

— По большому счету, своего мы добились, — рассуждал вслух маршал. — Продвижение противника остановлено, после сегодняшнего им не меньше недели придётся зализывать раны. Но хотелось бы большего.

— Колдунов я живыми не отпущу, — рубанул Обердорф. — Ищи их потом.

— Тогда примерно через полчаса извольте начинать, — согласился Бюкуа. — Обе колонны ждут приказа, Миттерхоф тоже заканчивает выводить своих. Жаль, что кирасир пришлось отвлечь, ну да что поделать.

— Полчаса? Нам хватит.

Обязанности на Анну возложили, по её меркам, простые, поэтому девушка имела возможность изучать работу штаба вблизи и наглядно. Слушать разговоры, оценки происходящего офицерами, смотреть, как работает военный механизм, как из коротких приказов и усилий тысяч людей куётся победа. Работа без лишнего пафоса и лишней спешки, если сражение идёт правильно, и лихорадочная суета, наполненная криками, когда враг давит, и линия солдат напряженно провисает. На девушку посматривали одобрительно — военные успели оценить даруемые её состоянием преимущества. Наблюдатели постоянно осматривали поле боя и его окрестности, отмечали с помощью фигурок положение сил обеих сторон на карте, благодаря чему маршал получал сведения о враге с минимальной задержкой. Конечно, небольшие отряды ускользали от внимания, но что они могли? Уж точно не повлиять на исход сражения.

Время приближалось к полудню, когда магистр лично вступил в бой.

В земляном валу, окружавшем лагерь, имелось три крупных прохода. Когда из них начали выходить свежие полки союзников, небо дрогнуло. Обострившимся чутьём Анна ощутила, как от Обердорфа к холму, где находилась ставка паши и разместились сильнейшие маги, по воздуху потянулась широкая полоса магии, превращавшая воздух на своём пути в нечто иное. Ещё не энергия, уже не материя. Достигнув точки над ставкой, она несколько секунд наливалась силой, «твердела» в восприятии, а затем развернулась в сложную структуру заклинания. Ещё несколько секунд, в течении которых заклятье набирало мощь. Волшебники внизу реагировали на опасность, некоторые пытались разрушить чужой конструкт, другие торопливо возводили дополнительную защиту, надеясь защитить хотя бы себя. Бесполезно. Творение магистра было невозможно остановить.

Огромное огненное колесо возникло в небе, за пару вздохов налилось алым цветом, пролилось вниз смертоносным дождём. Тысячи капель, крохотных с такого расстояния, летели к земле, превращая её в филиал ада. Рядом с ними падали сгустки побольше, ударявшие по возведенным конийцами щитам; те мерцали, шли разводами, но держались.

Обердорф довольно ухмыльнулся, свистнул и, не отрывая глаз от притягательного в своей разрушительной красоте зрелища, скомандовал:

— Третья коллегия. Начинаем!

Мастера, прежде никак себя не проявлявшие, полные сил и желания наконец-то действовать, ударили разом. Пока что они не пытались накрыть ставку паши. Десяток мощных заклинаний накрыл уже изрядно потрепанные тысячи центра рахмонитов и проломил ослабленную защиту. Сотни людей умерли мгновенно, замороженные, сожженные или растерзанные невидимыми лезвиями; там, где прежде находились пусть рыхлые, но устойчивые порядки готовых сражаться бойцов, мгновенно образовалась дыра. Горы человеческих и лошадиных трупов покрывали землю. Фронт, прежде единый, прорвался, и в получившуюся брешь немедленно рванули закованные в броню всадники Союза. Кирасиры и рейтары, поддерживаемые легкой кавалерией из гусар и улан. Их было не особо много, но остановить их оказалось некому.

В противоположность им, на флангах наступление вела пехота. Две колонны солдат уверенно разрезали ослабленные ряды противника, баталии пикинеров прикрывали своих вооруженных мушкетами собратьев, отражая редкие нападения конников. Туда, где встречалось сопротивление, быстро подкатывали пушки, при необходимости запрашивалась поддержка волшебников. Маги конийцев не смогли окончательно подавить связь, передающие голос заклинания продолжали действовать, пусть и не всегда.

Неудивительно, что привыкшие к стремительным дерзким рейдам и разбойничьей тактике, набранные зачастую из бедняков, слуги султана побежали. Они дрались уже четыре часа, устали, рядом гибли их товарищи, неверные раз за разом успешно отбивали их атаки, злая магия била с неба, рядом стонали раненые люди и лошади. Тяжелые мушкетные пули пробивали даже зачарованные доспехи, картечь отрывала руки и ноги, сознание мутилось от запахов гари, крови, дерьма, распыленного в воздухе яда, наложенных порчей.

Тем временем центральная колонна, практически не встречая сопротивления, неслась вперед. Изредка уцелевшие знатные рахмониты умудрялись собрать вокруг себя сотню-другую бойцов, однако их сносили, перемалывали, не особо задерживаясь. На один отряд-препятствие уходили усилия одного же полка кирасиров, остальные продолжали путь без задержки, пока отставшие восстанавливали ряды. Кроме того, снова вмешались маги.

— Собрались! — последний раз оглядев поле боя, скомандовал магистр. — Первая коллегия на месте, третья со мной, вторая прикрывает!

Логично. Маги первой коллегии практически вынесли на своих плечах бой, они вместе с армейцами с самого утра боролись с волшебниками конийцев. Вторая коллегия начала действовать позднее; кроме того, им не требовалось следить за собственной безопасностью, знай себе гвозди заклятьями по врагу. Занятие не самое простое и легкое, но всё ж-таки попроще, силы они сохранили. И, наконец, третья. Практически — резерв, не вмешивавшийся в схватку, ждавший своего часа. Полностью готовый к рывку, застоявшийся, и оттого жаждавший драки.

Опытные люди, жившие не одну сотню лет, постоянно воевавшие. Ими не требовалось командовать, они и так знали, что делать. Достаточно было направлять. Каждый облачен в доспех, стоящий целое состояние, увешан артефактами, имеет при себе запас алхимии разных типов. Многие умели летать или сидели на боевых химерах, иногда выращенных собственноручно. Они быстро догнали всадников и заняли место в центре построения, превратившись в передвижной аналог артиллерии. «Живые танки» — пришло в голову Анне уместное, пусть и не совсем точное сравнение. — «Кувалда победы».

К тому моменту, когда ударный кулак прорвался к ставке паши, огненное колесо магистра исчезло, исчерпав вложенную силу. Ну и среди колдунов рахмонитов нашелся один умелый, малость подточивший структуру заклятья. Не сказать, что им это сильно помогло, но какие-то минуты они выиграли. Или нет, потому что Обердорф немедленно наложил ещё одно, тоже площадное и частично самоподдерживающееся, только молниевого типа. Однако в короткий промежуток времени, пока защита над ставкой не испытывала постоянного давления, некоторые конийцы из тех, что поумнее, попытались сбежать.

Анна даже не столько увидела беглецов, сколько ощутила перемещение сильных одаренных, появившихся из-под скрывающих пологов. И немедленно сообщила:

— Магистр, три человека с сильным даром пытаются сбежать. Их сопровождает два десятка одаренных послабее. Движутся по дороге на запад.

— Чтоб их Рогатый в жопу отымел! — в азарте погони магистр не сдерживался. — Не уйдут!

Похоже, уничтожить магов он хотел сильнее, чем прибить командующего. С рациональной точки зрения, намерение правильное, ведь пашей у султана много, в отличие от сильных волшебников. Хотя соображения чести выстраивали другие приоритеты, и большинство дворян им поддались бы.

Похоже, Обердорф простимулировал подчиненных, потому что конники прибавили хода. Поле, на котором происходило сражение, прежде походило на лоскутное одеяло — кусочек дерна с высокой травой, рядом относительно утоптанная глинистая площадка, дальше местные крестьяне хлеб посеяли, тут канава с пересыхающим ручейком. Затем по нему несколько раз промчались тысячи лошадей, сначала в атаку, потом отступая, и снова на штурм. В результате к тому моменту, когда союзники начали наступление, земля во многих местах напоминала месиво. Скакать по ней было невозможно, во всяком случае, длинную дистанцию. Кирасиры и рейтары двигались мерным шагом, рассредоточившись и выслав вперед гусар. Однако магистр без всякой магии ускорил ход полков, доходчиво объяснив, что он сделает с командованием и их мужскими достоинствами, если колдуны сбегут.

Во вражескую ставку центральная колонна ворвалась, словно стая лис в курятник. Выставленный заслон из неплохих воинов, последний резерв паши, просто смели, после чего началась резня. Командование конийцев не рассчитывало остановить наступление союзников, оно надеялось выиграть время для бегства, но разница в силах оказалась слишком велика. Обердорф проломил магическую защиту, мастера уничтожили остатки сопротивления и прошлись заклятьями по строю, простые люди зачистили остатки. За пару минут полк кавалерии перестал существовать, открыв дорогу к лагерю.

Затем колонна остановилась. Всадники растекались в стороны, добивая сопротивляющихся, грабя, собирая пленных, но не рискуя подниматься на вершину холма, туда, где находился центр ставки. Там, где схватились три десятка старших магов, обычным людям делать нечего. Несколько волшебников рахмонитов то ли не успели сбежать, то ли рассудили, что всё равно не получится и честнее продать жизнь подороже. Во всяком случае, они остались в лагере и сейчас отчаянно сопротивлялись. Шансов у них не было никаких, магистр с подручными давили их одного за другим, однако следует признать — на том свете предкам они взглянут в глаза без стыда. Смерть вражеские колдуны приняли достойно.

Сама схватка продолжалась недолго, разница в силах оказалась слишком велика, а вот последствия… Верхушка холма превратилась в затянутую черным дымом оплавленную воронку, к чьим краям было невозможно приблизиться без магической защиты. Лошади тревожно ржали, отказывались повиноваться командам, стремились сбежать из опасного места. Обычное зрение не позволяло рассмотреть, что творится внутри, оно и к лучшему — магов, видевших куда больше, зрелище замороженного пламени или застывшего в прозрачном пузыре человеческого тела, одновременно старика и ребенка, откровенно пугало. Незачем простецам на такое смотреть.

Пока магистр сотоварищи добивал остатки чародеев и организовывал погоню, тем самым постепенно уходя из радиуса наблюдения Анны, на других участках фронта происходили не менее интересные события. Впрочем, фронт к тому времени рухнул, правильнее говорить о бегущей толпе. Конийцев можно понять — приказов нет, отдавать их некому, свежие полки союзников наступают, потери огромны, от усталости руки не шевелятся и кружится голова. О победе никто не задумывается, мысли только о том, как бы выжить. Войско разделено на две части, которой приходится тяжелее, непонятно. На правом фланге пехота союзников успешно давит любое сопротивление, мерно и неотвратимо продвигаясь вперед. На левом недобитые осколки воинов духа и химерологов послужили центрами кристаллизации для простых рахмонитов, наступление шло тяжелее. С другой стороны, там же находились переброшенные ранее резервы из кирасир и чашников, специально высматривающие организованные группы и быстро их уничтожающие. По большому счету, бой закончился, началось преследование с избиением бегущих.

— Виктория, господа! — довольно воскликнул маршал. — Решительная виктория! Позвольте поздравить всех вас с первой победой над нечестивыми. Ура, господа!

Конечно, его почин поддержали. Пользуясь тем, что помехи исчезли, а расстояние до Арабонна не превышало сотни миль, Бюкуа направился к зеркальщикам, дабы лично доложить его королевскому высочеству об успехе. Опытный придворный прекрасно помнил о правиле, по которому сообщать хорошие новости следовало самому, а приносить плохие доверять другим посланцам.

Откуда взялся первый бочонок с вином, Анна не смогла заметить. Он просто в какой-то момент оказался стоящим рядом со штабной палаткой, уже открытый, из него разливали под одобрительные возгласы всем желающим. Потом появился второй — потому что первый как-то быстро закончился, а маршал не запретил. Наоборот, Бюкуа с радостным видом произнёс пару тостов, тем самым поощряя продолжение импровизированной пирушки. Постепенно подтягивались командовавшие на флангах офицеры и генералы, бочонков становилось больше, голоса громче и веселей.

С неба внезапно для всех, кроме Анны, свалился Обердорф.

— Паша погиб! — громогласно объявил он. — Попал под случайное заклинание. Дайте-ка мне выпить!

Ему немедленно поднесли здоровенную кружку с вином.

— Колдунов я догнал, — с удовольствием выхлебав сразу половину, сообщил магистр. — Один оказался на диво шустрым и сбежал, остальные мертвы.

— Великолепно! — ещё больше обрадовался Бюкуа. — Мы нисколько в вас не сомневались, ваша светлость. Лагерь противника захвачен?

— Да, там заправляет Миттерхоф. Он хотел погнаться за врагом, но солдаты застряли в обозе.

Судя по тону, слабая дисциплина рядовых кавалеристов великого мага ничуть не удивила и даже не расстроила. Потому что:

— Отступающими займётся третья коллегия. Крупных рыб она выловит, а рядовых слишком много, и они слишком быстро драпают.

Иногда проигравшее войско теряло до трети воинов, если противник имел возможность организовать преследование. Сейчас, однако, обстоятельства складывались не в пользу союзников. У них было мало легкой конницы, в то время как конийцы почти поголовно сидели на лошадях. Речь о бойцах, разумеется, а не о слугах и прочих некомбатантах в захваченном обозе. Том самом обозе, на который наткнулись уланы и гусары — части, которые, по идее, должны гнать отступающих. Использовать для этого кирасир едва ли разумно, даже с учетом усталости коней беглецов.

— Прекрасно! В таком случае, примите мои поздравления со славной победой! Его королевское высочество уже извещен, и я, разумеется, отметил ваш выдающийся вклад.

— Не такая уж она и славная, — пожал плечами старый маг. — С откровенной швалью дрались. Вот с теми, кто следом придёт, возни будет много, а эти…

Он скривился и небрежно махнул рукой. Ну, возможно, по его меркам события прошедшего дня тянули на мелкую стычку, но для бессовестно подслушивавшей Анны даже издалека битва выглядела страшно. Тысячи пылающих яростью и взаимной ненавистью людей, сходящихся в сотнях крупных и мелких схваток; клубы порохового дыма, языки огня, колдовского тумана, застилающие поле; топот копыт и залпы орудий, визжащая картечь, ядовитое шипение разъедающей плоть кислоты, стоны боли, рёв химер. А ведь девушка находилась на приличном расстоянии от идущих схваток. Правда, её усилившиеся чувства доносили звуки, запахи и эмоции так, словно она сидела намного ближе, чем в действительности.

Тем временем импровизированная пирушка с участием старшего командования корпуса продолжалась. Хотя следует признать, что о своих обязанностях никто в штабе не забывал, они продолжали исполняться, просто понимание этих обязанностей не включало в себя необходимость оставаться трезвым. Офицеры пили, одновременно отдавая приказы о сборе раненых и оказании им помощи. Провозглашали тосты за павших, тут же организовывая захоронение тех самых павших в братских могилах — впрочем, знатных покойников помещали в зачарованные гробы, чтобы перевести в родовые склепы. Под изрядным хмельком приказывали ловить и казнить мародеров. Отправили специальных людей-бутиньеров для учета трофеев, взятых на поле боя и в лагере рахмонитов. Пытались понять, как лучше построить завтрашний благодарственный молебен, учитывая, что союзники принадлежали самое меньшее к десятку различных церквей.

Как ни странно, откровенных глупостей, на взгляд Анны, почти не совершалось. Вот что значит опыт.

На саму девушку новых обязанностей не накладывали, а старые исчерпались сами по себе. После того, как воины султаната побежали, она сообщила основные маршруты, по которым уходят наиболее крупные отряды, после чего оказалась не у дел. В округе оказалось не за кем наблюдать. Так что она сидела, тянула винцо, вела вежливую беседу с излишне радостными мужчинами и тихо гадала, кто же пытался её отравить.