Глава 22 Она моя единственная

Дарий

Больше всего я хочу прийти

к тебе и лечь рядом. И знать,

что у нас есть завтра.

© «Научи меня умирать», Мацуо Монро.

Я хотел сделать все иначе. Хотел рассказать Рее о том, какая она исключительная, невероятная, необыкновенная. Я хотел признаться, как сильно меня потрясла наша связь, как преобразила, как превратила из легкомысленного повесы в совершенно другого человека, но…

Стоило мне только дотронуться до руки истинной, как все мои намерения превратились в пыль. Здравомыслие улетучилось, вместе с ним испарилась рациональность, остались только голые инстинкты, настойчиво требовавшие покорить, подчинить, присвоить.

Я прилип взглядом к опутавшим запястья Реи золотистым линиям, точь-в-точь повторявшим рисунок на моих предплечьях, и пропал. Я утонул в медово-карих омутах, на дне которых плескался живой огонь, и не выплыл.

— Что же ты со мной делаешь, маленькая?

Прошептал я едва различимо и с рваным вздохом набросился на стоявшую в преступной близости от меня девчонку. Я дернул Рею на себя так, что она впечаталась мне в грудь, приник к ее податливым мягким губам, как путник, добравшийся до спасительного оазиса в раскаленной пустыне, и потерял хлипкие крохи еще имевшегося контроля.

Ловким жестом я избавил Рею от мантии, скинул с себя китель и остался в одних рубашке и штанах. Ненадолго прервав поцелуй, я очертил кончиками пальцев овал идеального лица, скользнул вниз по тонкой изящной шее, погладил пульсировавшую суматошно жилку и застыл у ямочки между острыми девичьими ключицами.

Время завязло и загустело. Во рту пересохло так, словно я не пил ничего целую неделю. Пульс набатом отдавался в висках, а кровь гулко циркулировала по венам. Рядом со своей истинной я терял голову напрочь и становился сплошным оголенным нервом.

Я не помнил, как перенес нас обоих на кровать. Не помнил, как содрал с себя чертову рубашку, как расправился с остатками одежды Реи. Я очнулся только тогда, когда накрыл собой манящее тело ле Вьен, и не смог сдержать гортанного низкого стона.

Волнительная дрожь охватила нас обоих. Опутала от макушки до самых пяток. И запустила неведомое доселе волшебство.

— Связь истинных сейчас огромная редкость. Она величайший дар, который может обратиться проклятьем.

— Ты не перепутаешь ее ни с чем, если обретешь пару. Вы проникнете друг другу под кожу, сольетесь в единое целое и не сможете дышать по одиночке.

Когда-то давно, когда я был подростком, и дед рассказывал истории о единстве душ, я думал, что он преувеличивает. Я прятал скептическую ухмылку в кулак и не верил, что подобное возможно. Но теперь мне стало не до смеха.

Я горел в раскаленном пламени, взметнувшемся до самого балдахина, вместе с Реей и не понимал, почему огонь не причиняет мне никакого вреда. Рассыпался на тысячу маленьких разрозненных искр, обратился в воздух и почувствовал, что стихия приняла истинную.

«Это наша женщина».

«Отныне и во веки веков».

«Мы никому ее не отдадим. Не уступим».

Негромко, но твердо шептал ветер, а я упоительно ласкал извивающуюся подо мной девушку, срывал с ее губ поцелуй за поцелуем и стремился прорасти в нее так глубоко, чтобы никто не смог оторвать.

Вот Рея прогнулась еще сильнее, как будто тоже пыталась стать частью меня. Все мое существо прошило острой вспышкой удовольствия, звезды рассыпались перед глазами, и эта реальность перестала существовать.

Нас словно выкинуло в другое измерение, где краски были ярче, звуки громче, а испытываемые эмоции мощнее во сто крат.

— Ты самое дорогое, что у меня есть.

Я признался истинной после того, как сумел немного перевести дух, и прижался губами к ее виску. А после мы вышли на балкон, и я вновь накинул на нас полог невидимости, памятуя о предостережении, которым меня наградил Константин перед визитом в Фаргис.

«Помни, Рея находится в большой опасности. Расторгнуть контракт с Академией и перенести ее во дворец под нашу защиту невозможно. Пока мы не знаем наверняка, кто враг, нельзя показывать, что она твоя главная слабость».

Да, озвученные братом фразы сидели на подкорке сознания и сковывали меня в свободе действий. Я и сам прекрасно осознавал, что поставлю ле Вьен под удар, если во всеуслышание назову ее своей нареченной. Поэтому мне пришлось крепче стиснуть зубы, призвать приготовленный заранее медальон и надеть его Рее на шею.

Она стояла ко мне спиной, хрупкая, уязвимая, закутанная в простыню, и в это мгновение меньше всего походила на боевого мага, легко управлявшегося с фаерболами и клинками. Так, что моя потребность оберегать ее не то что не гасла — она росла.

— Что это? — спросила Рея задумчиво и осторожно коснулась цепочки из черненого серебра.

— Родовой амулет. Я перенесусь сюда, минуя запреты Академии, если тебе будет грозить серьезная опасность.

— Вряд ли это будет необходимо, Дар. Я давно уже не маленькая девочка и могу постоять за себя.

— И тем не менее. Твоей сестре было видение. Фонтан, полумесяц, кулон…

— Это уже в прошлом, Дарий. Я цела и невредима, — ровно на миг тревога, стискивавшая мою, грудь отступила, но произнесенное следом заставило ее вернуться. — Правда, адептке, которую я обнаружила в этом фонтане, повезло меньше. Она полностью лишилась магии и умерла. На первый взгляд, произошедшее кажется трагичной случайностью. Только вот куратор и Виктория в это не верят.

— И правильно делают. Я знаю старинный ритуал переноса сил. В большинстве случаев он запрещен, но есть редкие исключения. Отец иногда дает на него разрешение, чтобы помочь магам, опустошившим резерв во имя служения короне. Я исследую старинные фолианты в нашей библиотеке и найду способ прислать тебе весточку.

Пообещал я Рее и замолчал, наслаждаясь моментом единения. Полночное небо разукрашивали праздничные разноцветные фейерверки, эхом доносилась негромкая чарующая мелодия, а я не шевелился, завороженный магией любимой женщины, и впитывал волшебство момента.

— Ри, я не могу забрать тебя домой прямо сейчас, — прошептал я со жгучим сожалением и бережно провел ладонью по голому плечу истинной.

— Я бы и не согласилась, даже если бы ты настаивал, — парировала она отнюдь не робко и поймала мои пальцы, чтобы накрыть их своими. — Я хочу доучиться в Академии, Дар. Хочу стать лучшей из лучших, получить диплом и не превратиться в приложение к мужчине, которое только и умеет, что вышивать и выращивать цветы.

— Из тебя никудышная рукодельница, крошка Ри. А, если говорить о цветах, у тебя не выживет даже неприхотливый кактус, — пошутил я неловко, стараясь разрядить атмосферу, и почувствовал, как Рея улыбается.

— Да, я неважно готовлю, забываю полить мамины любимые азалии…

— И это не делает тебя плохой девушкой, — возразил я, не дав ле Вьен закончить фразу, и вернулся к болезненной теме. — Выйти из отбора раньше срока я тоже не могу.

— Я и не просила тебя об этом, — ровно произнесла истинная, только вот я ощутил, как сильно она вздрогнула в моих руках.

— Понимаешь, я дал отцу слово, которое не могу нарушить. Отступник находится совсем близко, и, кто он, знает одна из невест.

Я хотел еще много чего объяснить любимой, поведать о самых сокровенных секретах и политических хитросплетениях, но Рея круто развернулась, прошила меня долгим пронзительным взглядом и прикоснулась к губам, призывая молчать.

Больше мы не обсуждали ни мое неизбежное возвращение в столицу, ни оставшихся там претенденток на звание моей невесты, ни долг перед империей. Мы снова упоительно целовали друг друга, пока в груди хватало воздуха, делили рваные выдохи на двоих, и приносили друг другу беззвучные клятвы.

Люблю…

Не отпущу…

Не предам…

Этими обещаниями были пронизаны каждый жест, каждое движение, каждый удар сердца.

Мы встретили занимавшийся рассвет, тесно обнявшись, искупались в лучах утреннего солнца, после чего голова Реи коснулась подушки, и безмятежный сон увел ее в свое царство. Я перенес истинную в ее комнату, еще недолго полюбовался на нее спящую и отправился в башню теневиков, расположившуюся отдельно от основного здания.

Миновав стража — уродливую каменную горгулью, я взлетел на второй этаж и коротко постучал в тяжелую дубовую дверь без особых опознавательных знаков. Спустя пару минут на пороге появился Этьен — растрепанный, с топорщащимися в разные стороны волосами, в расстегнутой наполовину черной рубашке.

— Не рановато ли для визитов вежливости, — спросил он хмуро, попытался пригладить непослушную шевелюру и практически сразу оставил эту безнадежную затею.

— Ты мне должен, — отрубил я скупо и протиснулся в чужую комнату, только сейчас отмечая, что Фабри выглядит уставшим. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени, и у меня сложилось впечатление, что не я один не спал в эту ночь. — Что-то произошло?

— Да. Вчера во время испытаний на территорию академии выбросило мага теней. Не знаю, как девчонка вообще не умерла. Необученная, недавно инициировавшая дар, она каким-то чудом прошла тропами изнанки без проводника. Она очень слаба, Арт утверждает, что она выгорела.

— А ты?

— С ним не согласен. Да, сумрак выпил ее практически до самого дна, но она восстановится. Я знаю. Чувствую.

Ответил Этьен с внезапной горячностью, и я впервые с гибели Эвелин видел его таким живым. Мы с Фабри учились в Фаргисе вместе, он был старше на несколько курсов, но это не помешало ему сдружиться со мной, а мне стать свидетелем его самых страшных тайн.

Ненадолго мы оба притихли, каждый думая о своем. После чего Мрак резко тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и переместился к шкафу, чтобы выудить оттуда початую бутылку с янтарной жидкостью.

— Выпьем?

— Пожалуй.

Я согласился, принимая из рук старого приятеля наполовину полный бокал, и расположился в кресле. Сделал глубокий медленный глоток и мысленно пожелал Этьену отпустить мучившее его прошлое и, наконец, двинуться дальше.

— Говори, зачем пришел, Дар.

— Присмотри за Реей, пожалуйста. Она моя… единственная, и я не прощу себе, если с ней что-то случится. Я уверен, что здесь ей угрожает опасность. Только вот откуда она исходит? Эти странные смерти…

— Насколько хорошо ты осведомлен?

— Мне практически ничего неизвестно, но это не мешает мне беспокоиться. Сестра Реи — провидица. Ей было видение, которое не предвещало ничего хорошего. Никакой конкретики, только обрывки, туман.

— Я не смог подобраться к убийце ни на йоту, Дар. Не возьму в толк, как ему удается все время ускользать. Но в совпадения я не верю. И о твоей малышке позабочусь, потому что понимаю тебя, как никто другой.

— Обещаешь?

— Клянусь, — со сталью в голосе произнес Мрак и залпом осушил содержимое бокала. — Я не дам волосу упасть с ее головы. Никто не должен терять любимых.