Снова голоса зовут её. Такие далёкие, родные. Кличут её имя и каждый голос кажется очень знакомым и желанным. Ерга тянется к ним, хочет подойти ближе.

Обнажённого бедра касается жёсткая шерсть. Ерга покрывается мурашками, опускает взгляд на широкую чёрную спину. Зверь никогда не отпустит её. Ерге уже пора бы смириться. Не стоило обращаться к божеству, если не желала привлечь его внимание. И всё же, его предупреждающее рычание было направлено не на Ергу. Девушка даже провела рукой по колышущейся шерсти. Зверь предупреждал не её. Он настороженно смотрел в глубь холодного тумана, откуда раздавались голоса.

— Я должна пойти туда, — тихо сказала девушка, зарываясь пальцами глубже в шкуру и достигая пылающей и удивительно нежной кожи. — Там ведь все мои родные. И они могут дать мне ответы.

Сухой нос коснулся колена. Массивное тело под её рукой двинулось вперёд, в сторону ставших громче голосов.

— Хотя бы ты не оставишь меня, — с губ сорвался тихий смешок.

Медленно они шли, зверь и обнажённая девица, в холодную молочную белизну. Не было здесь ни стыда, ни страха. Всё обращалось в ничто. И Ерга плыла в нём, поддерживаемая зверем.

Голоса звали её, звали к себе, и Ерга шла, в смутной надежде встретить самых дорогих ей людей.

— Дальше не иди.

Ерга замерла и обернулась. За спиной стоял незнакомый мужчина. Он был немного старше её отца с виду, крепкий и познавший жизнь. А в глазах его отражалось мудрость множества жизней.

— Но мне нужно туда.

— Нет. Не нужно. Ответы ты найдёшь и здесь, а за границу тебе ещё рано, малышка.

— Кто вы? — настороженно поинтересовалась, вскидывая подбородок. Страха не было, не тогда, когда рядом с ней громко дышал массивный зверь.

— Я тот, кто хранил людские судьбы при жизни, тот, кто хранит их в посмертии, пока следующий хранитель не найдёт того, кто однажды сменит его. И я отправлюсь дальше, на долгожданный отдых, пока цикл жизни и смерти не сделает круг и не воссоздаст мне новый узел жизни и судьбы.

— Ты тот, кто даст мне ответы?

— Верно. Любопытная малышка хочет знать, может ли она колдовать?

Ерга кивнула. Волнение вспыхнуло в ней. Зверь сел за её спиной, прижимаясь так близко, что его мощное тело практически обхватывало девушку со всех сторон, погружая её в колючую шкуру.

— Что ж, — мужчина двинулся в тумане. Длинные волосы, обвязанные пёстрой лентой, покачивались от каждого шага, плыли, как и всё в этом тумане. — Дочь колдуньи всегда получает силы колдуньи. Особенно единственная дочь. Силы ещё не пробудились в тебе, да и ты не умеешь с ними справить, но они у тебя есть. Однажды ты станешь великой колдуньей, если выберешь этот путь, а не поступишь, как твоя мать.

Ерга порывисто выгнулась и открыла рот, чтобы задать вопрос, но незнакомец поднял руку, останавливая её.

— Знаю, что хочешь спросить. Да. Ты верно поняла всё. Странствующий купец остановился в крупном поселении, где гуляла колдунья. Он полюбился ей и, страдая от мысли, что возлюбленный покинет её навсегда, она решилась на ворожбу. Не смотри так печально. Это была бы грустная история, если бы колдунья за день до колдовства не совершила ворожбу гораздо более сильную и естественную. В тот день в её чреслах появилась малышка. И спустя несколько месяцев, когда гонимый ворожбой купец вернулся к ведьме, он полюбил по-настоящему. Полюбил самое прекрасное на свете дитя. И возвращался каждый раз уже к нему. А вскоре и к женщине, которая его родила. И как бы ни тянула его колдовская нить, воспоминания о семье тянули в сто крат сильней. Это не грустная история. Это история о редкой любви, вспыхнувшей на месте жестокой ошибки влюблённой колдуньи. Мать твоя достаточно пострадала, всю жизнь сжигаемая сомнениями, любил ли муж её хоть секунду, но не в состоянии найти в себе силы, чтобы прервать ворожбу и узнать на самом деле. Теперь она знает. Она прощена и любима. Ты же дитя обмана и дитя любви в одно и то же время. Действительно чудо. Теперь жизнь принесла испытания и к твоему порогу. Но лишь так ты обретёшь свой путь и свои силы.

Ерга едва дышала, с силой сжимая шерсть зверя, прижавшегося к ней широкой башкой. Он тихо рычал и в этом рычании таилась нежность. Он служил ей опорой перед лицом семейных тайн.

— Ну, что рычишь, негодяй? — пожурил хранитель зверя. — Не буду вмешиваться в ваши дела. Полюбопытствовал лишь, что за девицу так сильно желает мой замкнутый преемник. Ты никогда людьми не интересовался, держался в стороне, а тут вдруг весь лес дрогнул от ревности, от жадности твоей. Помни, от тебя лишь зависит, будет ли твоею избранница по своей воле.

Угрожающее рычание подняло табун мурашек по позвоночнику девушки. Она растерянно почесала зверя за собой, как большого пса, пытаясь утихомирить.

Незнакомец мягко улыбнулся. Туман становился гуще, поглощая его в себя.

— А теперь нам пора прощаться, малышка. Однажды мы ещё встретимся. Надеюсь, тогда мы друг друга узнаем.

Подул ветер, и крупный силуэт полностью утонул в густой пелене. Зверь зарычал громче, закрывая хрупкую девушку от ветра, а она почувствовала, что плывёт, растворяется в пелене. И лишь шерсть под ладонью оставалась с ней до конца.

Она распахнула глаза и резко села на постели. Огонь всё ещё потрескивал в печи, а широкая спина Чужда вздымалась на сваленной куче шкур. Всего на миг девушке показалось, что она видит не Чужда, а дремлющего чёрного зверя, но быстро всё вернулось в норму.

Ерга перевела дыхание и легла обратно, на сей раз проваливаясь в блаженную темноту.