Всякая пропаганда стремится оправдать свои лозунги и вызовы, сделать так, чтобы они казались естественными и необходимыми. Протагонисты немецко-турецкого «джихада» в августе 1914 г. принялись за работу с такой активностью, что немецкий исламовед К.-Х. Беккер назвал это состояние «турецкой лихорадкой»[431]. Поспешно был разработан уже упоминавшийся проект «революционизации» исламского мира и создавались необходимые структуры для организации соответствующей агитации среди мусульман. Идея отдельного размещения мусульманских военнопленных в Германии также возникла в условиях этой «лихорадки», и пропаганда, которую предполагалось проводить среди военнопленных, фактически не имела теоретической основы. Между учреждениями, участвовавшими в создании пропагандистских лагерей и организации пропаганды среди военнопленных мусульман, не существовало чётких разграничений компетенций, что особенно было заметно на начальном этапе.
В упоминавшемся плане, разработанном М. фон Оппенхаймом и ат-Туниси, рассматривалась прежде всего структурно-организационная сторона агитации среди мусульманских военнопленных. Согласно ему, организация пропаганды должна была осуществляться при следующем структурном делении: «общая служба» или «служба по надзору» должна была осуществлять контроль над пропагандистской деятельностью и находиться в руках органов власти Германии; к «особой службе» относилось всё, что касается внутренней жизни лагеря при соответствующем разделении на «управление», кухню и т. д.; «агитационная служба» должна была заниматься психологическим воздействием на военнопленных. Всё, что относилось к «особой службе» предполагалось предоставить самим военнопленным, агитацией должны были заниматься в основном доверенные люди из соотечественников военнопленных и сотрудники СИпВ, естественно, под контролем немецких экспертов. Состав «службы по надзору» было предложено набрать из представителей высшего лагерного командования, Генерального штаба, Военного министерства и Министерства иностранных дел[432].
Пропаганда в лагере организовывалась СИпВ, созданной при Министерстве иностранных дел по инициативе фон Оппенхайма в сентябре 1914 г. Принципы пропаганды в «особых» лагерях были постепенно сформулированы М. фон Оппенхаймом при участии ат-Туниcи, их рассмотрели и приняли военные инстанции.
Любопытно, что во всех первоначальных документах относительно основ и направлений агитационной работы среди мусульманских военнопленных на первый план выдвигаются мусульмане из армий Англии и Франции. Знаний о российских мусульманах у германских чиновников, в первую очередь у самого М. фон Оппенхайма, явно не хватало, это мы отмечали и выше — они в этих документах либо игнорируются, либо им уделяется очень мало внимания. 2 октября 1914 г. М. фон Оппенхайм составил для руководства МИД объёмную служебную записку «Использование мусульманских военнопленных». В ней большое внимание уделено работе с уроженцами Северной Африки — Алжира и Туниса, возможностям их использования в войне на турецкой стороне. Российские мусульмане удостоились в тексте буквально двух строк: «С российскими мусульманами, предположительно, не стоит начинать слишком многого. Их не так уж и много на военной службе, и они, за редкими исключениями, воюют не в составе своих собственных соединений»[433].
После обсуждения директив пропаганды в Военном министерстве 16 января 1915 г. их поддержали официально начальник Генштаба и представители Министерства иностранных дел. На совещании были поставлены задачи, уже упомянутые выше, которые заключались в том, чтобы воздействовать на военнопленных так, чтобы они «покинули дело наших врагов», став приверженцами Германии, и были готовы воевать против неприятеля. Для реализации поставленных задач, предполагалось разместить пленных в группах по религиозному признаку, далее по сектам, кастам или национальностям; создать условия соответственно их образу жизни, дать возможность жить по религиозным предписаниям и готовить национальные блюда; проводить строевую подготовку. Для службы по надзору в лагерях следовало по возможности подобрать соотечественников военнопленных, знающих их язык и национальный характер[434]. Все перечисленные задачи были сформулированы на основе разработок М. фон Оппенхайма и ат-Туниcи.
Организационные моменты пропаганды в лагерях, казалось бы, были хорошо продуманы, и в случае беспрепятственной реализации указанных планов организаторы могли надеяться на успех. Главный недостаток состоял в содержательной части пропаганды. Во-первых, организация данной деятельности заняла достаточно много времени, не было чёткого взаимопонимания и взаимодействия между различными гражданскими и военными инстанциями. Во-вторых, в пропаганде отсутствовали ясно сформулированные представления о конечных результатах победы «джихада» для отдельных мусульманских народов. В самом деле, предложить и поддержать идею «священной войны» Германия могла, но что же она всё-таки предлагала мусульманам в качестве конечной цели этой войны? С этим, похоже, имелись большие сложности — сохранившиеся источники не дают нам возможности представить этот очень щепетильный и актуальный для мусульман момент. А искренне проливать кровь за абстрактную или невнятно поставленную цель вряд ли кому-либо хотелось.
С тревогой сообщал о проблемах определения целей пропаганды руководитель русского бюро СИпВ Х. Козак О. фон Везендонку 8 июня 1915 г. после посещения лагерей. Хотя он был удовлетворён тем, что в лагерях царит «дружеское отношение к немцам и туркам», но в то же время «комендант до сих пор не получил инструкцию о целях пропаганды, поэтому не может быть и речи о фанатизации людей». Х. Козак настоятельно просил СИпВ «ясно поставить цели, при возможности с указанием конкретного времени её достижения, чтобы пропаганда получила твёрдую основу»[435].
Порой не было взаимопонимания не только между германскими учреждениями, но и не всегда согласовывались в деле организации пропаганды среди мусульманских военнопленных позиции двух союзников — Германии и Османской империи. Данное обстоятельство существенно мешало разработке конкретных и продуманных указаний по организации агитации среди пленных.
Подготовка инструкции с чёткой формулировкой целей, задач и содержания пропаганды в компетентных учреждениях затянулась надолго. Организаторы руководствовались программой М. фон Оппенхайма, в которой содержание данной деятельности рассматривалось в довольно общих чертах. В отчёте от 10 октября 1915 г. комендант Бёлау назвал следующие направления пропаганды в Вайнбергском лагере: «1. Формирование прогерманских убеждений для достижения торгово-политических преимуществ после войны. 2. Вооружённое участие мусульман в „священной войне“ на стороне Турции. 3. Помощь стремлениям Турции стать защитницей всех мусульман»[436]. Как видим, эти предложения лишены ясности.
Только к 7 декабря 1915 г. в СИпВ была подготовлена и отправлена в МИД на проверку «Инструкция для пропагандистских лагерей».[437]В сопровождающем «Инструкцию» письме как раз была подчёркнута настоятельная и «уже очень давно назревшая» необходимость единых директив[438].
В этом документе указывались две цели пропаганды: 1. «Специальная цель» — «военное использование пленных на Востоке — а именно, мусульман в Турции; индийцев в составе индийского легиона в борьбе против англичан; грузин на Кавказе, если там произойдёт грузинское восстание». Предпосылкой для военного использования должно было стать добровольное объявление пленных о своей готовности воевать за Германию и её союзников. 2. «Пробуждение симпатий и интереса мусульман к Германии настолько, чтобы они возвращались на родину убеждёнными сторонниками Германии. Должны быть составлены списки людей, которые особенно могли бы способствовать усилению германского влияния за границей, с указанием их точных данных и мест проживания».
Какие же общие или основные положения были выбраны в качестве определяющих для немецкой пропаганды среди мусульманских военнопленных, в том числе и татар?[439]
Основным направлением пропаганды в первой половине войны было обоснование необходимости «джихада», т. е. борьбы против колониального господства стран Антанты. Для российских мусульман это означало, прежде всего, борьбу против России в составе турецкой армии. Большое внимание обращалось на возбуждение и усиление ненависти татарских военнопленных к русскому народу. Ответственные за агитацию официальные лица неоднократно признавали отсутствие вражды татар к русским как к народу, что они считали серьёзным препятствием для успеха пропаганды. В качестве доказательства правомерности «джихада» в союзе с христианской державой демонстрировалось уважение Германии к исламу. Пропагандисты часто ссылались на выступление Вильгельма II, якобы ещё в 1898 г. объявившего себя «другом мусульман на все времена», на особое содержание мусульманских военнопленных по приказу кайзера, а также мечеть, построенную на специально выделенные им средства и т. п. По мнению С. Оберхауса, агитационная деятельность на Востоке сознательно исключала такие острые вопросы как взаимоотношения между исламом и христианством или же нерешённые проблемы внутри исламского мира, как, например, вопрос сущности халифата, вызывавший трения между Турцией и другими государствами исламского мира. Это делалось для того, чтобы избежать лишних и ненужных в данной ситуации недоразумений[440]. То же самое было характерно и для пропаганды среди военнопленных.
Далее следовало давать представление о преимуществах, которые получат мусульмане в случае победы Германии. Для этого активно пропагандировалась идея независимости от русского империализма. При этом не выдвигались идеи о конкретных формах осуществления этой независимости. Решение проблем отдельных мусульманских народов не входило в планы германского руководства.
Активно агитировалась идея общемусульманской солидарности (панисламизма) со стремлениями освободиться от русского господства. Именно общность интересов, верность принципам ислама должны были побудить мусульман, освободившихся от ужасов войны, вновь выйти на поле боя. Немецкие стратеги руководствовались картиной мусульманского мира, который, по их мнению, представлял из себя множество глубоко верующих и даже фанатичных людей, готовых по призыву султана-халифа встать на защиту священных идеалов.
Значительное место уделялось пропаганде экономической мощи Германии, её высокой культуры и стремления к защите интересов разных национальностей, которые противопоставлялись слабой экономике, тиранским способам управления и рабскому отношению к завоёванным народам в России.
Агитация общетюркского единства и туранистских идей инициировалась прежде всего турецкой стороной. Чем больше проявлялась неудача идеи «джихада», тем усиленнее становились попытки привлечь внимание татарских военнопленных к своим тюркским корням.
Ещё одним направлением пропаганды являлось формирование дружественного отношения военнопленных к Германии. Изучив немецкий язык, ознакомившись с культурой и новейшими достижениями немцев в области техники, они должны были возвращаться на родину убеждёнными сторонниками Германии и в будущем служить германскому продвижению на Восток. Во 2-й половине войны именно это направление составляло основное содержание пропаганды.
В целом перечисленные выше тематические группы и составляли содержание пропаганды среди мусульманских военнопленных. Какими же способами пытались «перевоспитывать» военнопленных для формирования глубоко фанатичной и бесконечно уважающей Германию мусульманской массы, и как проявлялись в агитационной деятельности различия в политических интересах немецкой и турецкой сторон?