— Ирина… — вырвалось сквозь губы, и я закрыл глаза.

Воспоминания о ней ударили в голову, и я снова окатил лицо водой из-под крана в попытке от них избавиться, затем вытер лицо полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Отражение — уставшее, но с каким-то странным внутренним спокойствием человека, уже выполнившего сверх нормы.

Нет… на сегодня хватит, — решил я и покинул санузел, мой взгляд тут же упал на шкафчик, где лежали два использованных гандончика. — Блин, — мысленно выругался я. — … опять тащить их до мусорки в кармане? Снова этот цирк… а ведь их еще и два…

Мля, а вдруг уборщица какая увидит? Ладно еще, что там один сейчас лежит… но если в мусорке их будет аж три, то точно слухи пойдут, что тут в Ледовой Короне кто-то знатно так трахается. — я подошел к шкафчику, аккуратно достал их, и на ум сама собой пришла простая и очевидная идея. — А что, если я просто спущу их в толчок? Прямо тут?

В теории… должно легко сработать. Главное — не вместе, а по очереди. Иначе, если засорится… то придется потом перед сантехником оправдываться. — сердце ёкнуло от панической картинки, но разум тут же парировал: — А какой выбор? Если не в мусорку выбрасывать и не смыть, то что? Носить их в кармане до самого дома? Нет… здесь и сейчас — самый простой, быстрый и безопасный вариант! Если, конечно, пронесёт…

Я принял решение и быстро, пока не передумал, подошёл к унитазу и с ухмылкой произнес:

— Ну, полетел, дружище. Приятного тебе путешествия по городской канализации. Передавай привет рыбкам, крысам и черепашкам.

Я бросил его в воду. Тот упал с тихим плюхом и медленно пошёл ко дну. Следом нажал на слив, и вода закрутилась воронкой — и в следующие несколько секунд шарик, заполненный моим добром, исчез в трубе.

Настала очередь второго, и он показался мне даже на вид более увесистым.

Ты, значит, главный свидетель, да? — подумал я и отправил его вслед за первым. Ещё один слив, и я замер, прислушиваясь. Никаких бульканий, никаких странных звуков из трубы. Всё тихо. Вода стояла на привычном уровне.

— Фух… — выдох был длинный, с облегчением. — Пронесло.

Я ещё раз сполоснул руки, будто смывая последние следы не только с кожи, но и с совести, и вышел из туалета в кабинет. Тишина спокойствие и больше ничего лишнего: только массажный стол, полотенца, запах масел и… всего того, что тут произошло.

Глупая проблема была решена. Улики уничтожены. Тело вымотано, но мозг, на удивление, прояснился и теперь сидеть здесь одному, в предвкушении вечерних сеансов, мне совершенно не хотелось.

Я открыл окно, чтобы проветрить кабинет, и затем ноги понесли меня к двери. Мне нужно было движение. Просто пройтись и возможно увидеть, как возвращается жизнь в эти стены после затишья.

Я вышел в коридор и просто пошёл, глядя на стены с фотографиями чемпионов, изредка заглядывая в пустые залы. Было тихо. Так тихо, что в голове зазвучало эхо сегодняшних голосов — бархатный властный голос Татьяны, сдавленный стон Алисы, весёлый хохот Ирины и Софьи.

Я заглянул в тёмный хореографический зал — гигантские зеркала отражали лишь мою одинокую фигуру. Постояв так секунду, я прошёл к витрине с кубками — они сверкали в свете лёгкой подсветки, холодные и бездушные свидетели чужих побед.

Именно в этот момент, когда я разглядывал гравировку на одном из них, до меня донёсся едва слышный скрип двери со стороны главного входа, что был за углом.

Я обернулся и услышал тихий голосок Светы, ещё более тихий ответ, а затем из-за угла появилась Алиса. Быстро, почти бесшумно.

Она шла спокойно, держала осанку, смотрела прямо, а когда проходила мимо в двух шагах, лишь одарила легким кивком. Затем она свернула в сторону раздевалки и исчезла.

Я невольно следил за ней взглядом, пока её силуэт не растворился. Мысль о том, что она сейчас, наверное, пойдёт к своим конькам — тем самым хреново наточенным, — вызвала в груди странный спазм. Не вины, а скорее беспомощной досады.

Вот она, ходячая бомба замедленного действия, и я единственный, кто видит горящий фитиль…

Тишина после её ухода показалась мне громче прежней. Я тряхнул головой, стараясь отогнать эти мысли, и двинулся дальше, к главному холлу но мысли продолжали лезть в голову.

Млять… нет, нужно будет обязательно придумать, как ей рассказать.

Решив сменить обстановку, чтобы не сойти с ума от этой гнетущей ответственности, я направился к Свете, надеясь немного поболтать ни о чем. И только я собирался завернуть за угол, как послышались быстрые, лёгкие шаги и смех.

В следующие несколько секунд появилась Софья, одна, но разговаривающая по телефону.

— … да, я уже тут, всё хорошо! — весело говорила она.

Увидев меня, Софья широко улыбнулась, прикрыла трубку ладонью и шепнула: «Привет, Лёш.» Затем она помахала рукой и направилась дальше, к раздевалке, продолжая свой оживленный разговор.

От неё будто пахло теплом, яблочным соком и какой-то обычной, неспортивной жизнью, где главные проблемы — это домашнее задание или ссора с подругой. После ледяного призрака Алисы её появление было как глоток горячего чая в стужу.

Я уже собрался было продолжить путь, как за углом снова щелкнула дверь, и внутрь в холл, словно порыв грозного ветра, влетела Ирина.

Её было слышно издалека — она что-то напевала себе под нос. Затем она, как и прочие две девушки, весело бросив Свете «как дела?», появилась передо мной и сразу будто оживилась еще сильнее.

— О, а ты чего тут стоишь? Ждешь кого-то? — спросила она, подмигивая и подходя ближе.

— Да так, просто гуляю, — брякнул я в ответ.

— Скучно же одному гулять, — с хитрым прищуром сказала она. — Мы вот с Софьей сейчас в зал на силовую идем. Заходи к нам, если нечего делать. Поможешь мне с растяжкой, а то… я сама не дотягиваюсь, где надо. — она изучающе и с вызовом посмотрела на меня. — Обещаю, буду себя хорошо вести. Ну… или нет. — она подмигнула и пошла к раздевалке, на ходу поправляя сумку на плече.

Я снова уже в который раз остался в коридоре один. Тишина снова вернулась, но теперь она была другой — наполненной обещанием движения.

Я подумал пару секунд над тем стоит ли мне идти к Свете но решив что нет направился сразу к спортивному залу.

Всё-таки посмотреть, как они тренируются, — всегда полезно для массажиста, — оправдывал я себя, громко топая и уже приближаясь к массивной двери. — Профессиональный интерес, так сказать. Наблюдение за мышцами в динамике. Ничего личного или лишнего.

Заглянул внутрь. Было пусто и тихо. Свет горел лишь вполсилы, отбрасывая длинные тени от громоздких тренажёров. Воздух пах железом, резиной и чем-то еще.

Ну что ж, пока никто не пришел, можно и самому размяться, — подумал я, чувствуя, как всё тело ноет от дневного «труда». — Но сначала проветрить бы.

Я открыл пару окон, и затем направился к турнику, висевшему у стены, и начал разминаться. Сделал несколько наклонов, приседаний, размял шею и руки, и затем, повис и подтянулся. Позвонки тут же приятно хрустнули.

— Раз.

Легко.

— Два.

Тоже ничего.

— Три…

Было уже посложнее, мышцы спины напомнили, как они сегодня работали в другом, более горизонтальном виде спорта.

— Че-е-е…ты-ы-ы…р…р… — сдавленно выдавил я из себя, изо всех сил пытаясь поднять подбородок над перекладиной. В этот самый момент дверь скрипнула, и я резко смог сделать последний раз, громко выпалив: — Четырр…надд…цать! — затем почти с облегчением спрыгнул на пол, делая вид, что закончил подход. — Фух…! — я выдохнул и начал разминать кисти, крутя запястьями, одновременно с этим поглядывая на вошедшего.

В проёме стояла Алиса.

Она уже сменила куртку и штаны на синюю футболку и короткие шортики, в руках — бутылка с водой. Её взгляд скользнул по мне, по турнику, и в её глазах на долю секунды мелькнуло что-то вроде холодного, отстранённого любопытства. Но она ничего не сказала, лишь молча прошла к стойке с гантелями, будто я был частью пейзажа — незначительной, но подвижной.

Я же отошёл к скамье для жима, чувствуя себя немного глупо, так как к никаким жимам я не был готов. Но вскоре, на моё счастье, пришли и остальные девушки. Софья с весёлым «за дело!» направилась к матам для растяжки. Ирина впорхнула следом, оглядела зал, поймала мой взгляд и игриво подмигнула, прежде чем пойти к тренажёру для сведения ног.

Тишину сменил лёгкий звон железа, скрип кожаных рукояток, мягкие шлёпки кроссовок по резиновому полу и ровное, сосредоточенное дыхание. Картинка перед глазами была живой, почти уютной в своей спортивной суровости.

Я присел на лавку у стены, сделав вид, что завязываю шнурок, и стал наблюдать. Уже не как участник, а как тот самый специалист, изучающий «мышцы в динамике». Но сердце колотилось почему-то чаще, чем после тех четырёх довольно жалких подтягиваний.

У дальнего зеркала, скорчив смешную гримасу, в шпагате сидела Софья. Она пыхтела, пытаясь опуститься и прижаться всем туловищем к полу, её лицо выражало такую комичную концентрацию, что я едва сдержал улыбку.

Ну хоть кто-то тут получает удовольствие от процесса, — мелькнула мысль.

Напротив, у стойки с гантелями, работала Алиса. Она делала выпады, и каждое движение давалось ей не просто тяжело — через боль. Лицо было напряженным, губы плотно сжаты, а в глазах — та самая мёртвая, яростная сосредоточенность.

Мой взгляд почти проффесионала автоматически зафиксировал детали: левый квадрицепс при опускании дрожал мелкой, нехорошей дрожью.

Вот и компенсация… Бинго!

Теория подтверждалась на практике, и от этого стало как-то не по себе. Я наблюдал не за спортсменкой, а за человеком, который методично ломает себя, и не мог ничего сказать.

И вот пока я находился в раздумьях, мой взгляд поймала Ирина. Она стояла у римского стула для гиперэкстензии, и в её зелёных глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.

Ох, сейчас что-то будет, — предупредил меня внутренний голос. И он… не ошибся.

Ирина устроилась на тренажёре и начала делать упражнения. Но не просто так, а с преувеличенно-соблазнительной амплитудой, закидывая ноги так высоко, что её округлые, идеальной формы ягодицы в тончайших чёрных лосинах оказались прямо на уровне моих глаз.

А потом она ещё и выгнулась, чтобы посмотреть на меня через ноги, и тут же ухмыльнулась. Этот взгляд, полный вызова и весёлой наглости, говорил без слов: «Нравится вид? Он твой. Полностью. Но только позже».

Рядом тут же раздалось тихое фырканье. Софья, всё ещё сидящая в шпагате, покачала головой и прошептала так тихо, чтобы не слышали другие: «Она сегодня вообще не в себе. Или в себе слишком много, я уже запуталась».

Но настоящую реакцию выдала Алиса. Она закончила подход, поставила одну гантель и, прежде чем продолжить, бросила взгляд. Сначала на Ирину с её цирковым номером, потом на меня.

В её взгляде не было ни капли ревности или чего-то подобного. Только глубокое, ледяное, презрительное раздражение, будто она наблюдала за вознёй каких-то низших, неразумных существ, мешающих ей работать. Она ничего не сказала. Просто громко, со звонким, почти агрессивным «бум!» опустила вторую гантелю на резиновый пол, развернулась и вышла из зала. Её уход был красноречивее любой тирады.

Я почувствовал лёгкую неловкость, но Ирина, кажется, была в полном восторге от произведённого эффекта. Она спрыгнула со стула, и, грациозно приблизившись, спросила, играя глазками:

— Чего не занимаешься? Мышцы болят? Может, поможешь растянуться? И, не дожидаясь ответа, сделала глубокий наклон вперёд, опершись ладонями о колени.

Затем она выпрямилась, довольная собой, и, не отрывая от меня глаз, с улыбкой на лице слегка похлопала себя ладонью по груди — нежно, но звучно. «Как бы говоря: вот они, мои рабочие инструменты, что тоже требуют разминки», Её жест был дурацким, живым и откровенно пошлым, что по моей спине побежали мурашки.

— Ирина… — начал я, но других слов не нашлось.

— Ладно, не смущайся, — вполголоса произнесла она. — Я сама всё сделаю, но позже — твои руки всё равно мои. А мои… твои…

Она подмигнула и вернулась к тренажеру, оставив меня с глупой улыбкой и лёгким головокружением. И не успел я как следует переварить сцену с Ириной, как в зал вошла Татьяна. Она была в той же спортивной одежде, в которой была у меня, однако теперь она была полностью собранная и абсолютно властная.

— Девочки, хватит бездельничать! — её голос, негромкий, но режущий тишину, прозвучал как выстрел. — Заканчивайте упражнения и затем на лёд, нам предстоит серьезная работа над элементами!

Дисциплина была на уровне. Ирина тут же выпрямилась, сбросила с лица улыбку и вместе с Софьей направилась к выходу. Они двигались как отлаженный механизм.

Я же отступил к стене, став невидимым фоном, но Татьяна на секунду задержала на мне взгляд — не приказной, а оценивающий, будто удивившись наличию меня в этом месте. Я тут же невольно выпрямил спину, затем кивнул в её сторону, а она улыбнулась и мотнула головой к двери — мол, иди с нами. Затем развернулась и вышла.

Ну а мне, в общем-то, и делать больше было нечего, а приказ, даже неозвученный, игнорировать было себе дороже.

Я двинулся следом, вышел в пустой коридор и решил что девушки, по все видимости, отправились за коньками, поэтому я сразу пошел на лёд и остался у бортика, прислонившись к холодному пластику. Я чувствовал себя наблюдателем в аквариуме. За этим бортиком — их мир, странный, прекрасный и жестокий. А я снаружи.

Первой на лёд, как тень, выскользнула Алиса. Она даже не стала делать круг, а сразу принялась за элементы, будто пытаясь утопить свою злость в движении. Её лицо было каменной маской. Это была не тренировка, а борьба на уничтожение — с собой, со льдом, с физикой.

Я видел, как она попыталась сделать свой коронный прыжок — лутц, если я не путаю. Разгон был мощным, толчок — сильным, но в воздухе тело скрутило неестественно, и приземлилась она на две ноги, жёстко, с глухим стуком.

Затем она тут же рванула вперёд, не давая себе ни секунды на анализ, попробовала снова — и снова срыв. В какой-то момент она просто остановилась, опустила голову и сильно, с глухой злостью, ударила зубцом конька по льду.

Но лёд лишь жалобно скрипнул на её выходку. Казалось, это был жест абсолютного отчаяния.

В следующий миг, всего через несколько секунд, на лёд выкатились Ирина и Софья.

Ирина сразу взяла быстрый темп, её движения были широкими, размашистыми, с налётом артистичного щегольства. Она сделала несложный прыжок — тулуп, — приземлилась не идеально, но тут же превратила небольшую потерю баланса в изящный пируэт и, проезжая мимо бортика, бросила на меня взгляд, полный смеси нового вызова и обещания.

Мля… вот же она ненасытная! — тут же пронеслась мысль в голове. — Хотя это и неудивительно, мы же еще так и не трахнулись по-настоящему. И, вероятно, все эти оральные и пальчиковые ласки не могут заменить настоящий секс с проникновением.

Софья в этот момент, пока я думал о всяких пошлостях, мирно бежала свои круги, изредка делая простые вращения, и на её лице было спокойное, даже радостное выражение. Она поймала мой взгляд, улыбнулась и махнула рукой — простой, дружеский жест в этом море сложностей.

А над всем этим царила Татьяна. Она стояла у бортика, руки скрещены на груди, а её взгляд сканировал лёд как радар. «Ирина, выше колено!», «Софья, не заваливай корпус!», «Алиса…» — она на секунду замолчала, наблюдая за её мучениями, и продолжила уже другим тоном, не крича, но так, что было слышно чётко: «…Алиса, не геройствуй. Сбавь темп. Работай над шагами». Её командный голос не допускал возражений.

Её взгляд… взгляд этой женщины иногда, между указаниями, скользил по мне. Не пристально, а мимоходом. Но в нём читалось не ревность и не интерес. Это был взгляд собственника, который видит свой инструмент, отложенный на полку, и испытывает удовлетворение от того, что инструмент на месте, чист и готов к следующему использованию.

Этот взгляд грел меня и пугал одновременно. После сегодняшнего я уже не был для неё просто случайным парнем — я был её партнером… я был её… Хотя, зная Татьяну, скорее я был просто живым дилдо…

А что удобно и, главное, бесплатно! Единственное, что требуется подзарядка в виде кофе и пирожен, ну а также и периодически необходима утилизация презервативов… Но не спешите расстраиваться! С этой задачей «живой дилдо» и сам хорошо справиться.

Отбросив лишние мысли, я снова посмотрел на Алису и казалось я видел перед собой лишь прямую причинно-следственную связь между кривым лезвием и этой болью, а сделать, ничего не мог.

И осознание этого глодало изнутри, из-за чего мысли метались: «Так, Орлов, думай. Сказать ей в лоб: 'Я лазил в твой шкаф» — она меня этим же коньком прибьёт. Анонимка? Не… детский сад, да и сразу раскусят… Может, через Софью? Случайно обронить при ней фразу насчёт проверки инвентаря? Но Софья может и ляпнуть что-то…

Чёрт, надо что-то безопасное. И эффективное. Блин, а может, не усложнять и просто намекнуть Татьяне, а она пускай разбирается? Типа как с презиками сделать? Не придумывать сложную стратегию, и не разрабатывать какой-то «гениальный» план, а просто смыть в унитазе, ну, в этом случае рассказать Татьяне.

Я продолжал наблюдать, и мысль крепла.

Мля! Это же логично! Более того — это моя прямая работа как штатного почти-специалиста. Вижу проблему — докладываю руководству. Главное — не упоминать про незаконные делишки, а сказать именно про то, что именно я обнаружил. Да, чёрт возьми! Просто скажу, что увидел проблему прямо сейчас, вот прям пока она каталась передо мной, и… может, совмещу это с тем, что мне сказала Софья, а Татьяна пускай разбирается!

План казался гениально простым и единственно верным. Снять с себя ответственность за взрыв, передав детонатор в надёжные руки. Оставалось только дождаться подходящего момента и подать информацию в нужной, максимально нейтральной и профессиональной упаковке.

Теперь я знал, что делать, и лёгкое облегчение начало разливаться по телу, как тут мои размышления прервал громкий, но добродушный голос, разнёсшийся по всему катку:

— Сонька! Малышка! Руки не расслабляй! Двигай тазом!