Я остался один в кабинете, со скомканным полотенцем на столе и ощущением, что только что случилось что-то важное, но я пока не до конца понял — хорошее или опасное.

И куда меня несёт? — мысль пришла вялая, уставшая. — Я что, собираюсь с каждой тут замутить? — я опустил голову и усмехнулся. — Хотя нет, с этой ледяной королевой точно не выйдет, во всяком случае после сегодняшнего. Она меня, наверное, вообще готова четвертовать. А если и нет — то взглядом испепелять будет до конца моей подработки.

Блин, Алиса… может, надо было сначала ей сказать лично? А уж потом, если б не послушала… — я поморщился. — Эх, поздно уже. Сделал как сделал, чёрт возьми. Может, и правильно поступил, будет ей уроком, чтобы в будущем так не ошибалась. Но… но всё равно как-то дерьмово на душе.

Я поднял голову и посмотрел в одинокое окно. За стеклом было темно, только фонарь на стоянке тускло освещал пустой асфальт и чьи-то машины.

Отражение в стекле — уставшее, с кругами под глазами — казалось, смотрело на меня с немым вопросом: «И как тебе такая жизнь, Орлов? Разве ты не об этом просил?»

Какого мне? — задумался я и отвернулся. — Татьяна… Ну с Татьяной-то всё кристально понятно, у нас как бы служебный роман, дело явно временное. Ирина… эта особа вообще с катушек слетела и, видимо, живет только эмоциями, типа захотела — получила. И хорошо хоть она убежала после сеанса, а то я б уже коньки отбросил от переутомления.

— Фу-у-ух… — я глубоко и устало вздохнул.

Света… Со Светой тоже что-то намечается. Или мне всё-таки кажется? Блин, если это не мои влажные фантазии или же… кошмары, то меня ждёт ещё один сексуальный фронт. — я провёл рукой по лицу. — А теперь ещё и Софья… — я закрыл глаза и мысленно повторил её имя. — Софья. Самая нормальная девушка из всех. Самая тёплая и чистая. И я её… поцеловал. И ей… понравилось. Кажется…

— Млять… — вырвалось сквозь губы. — А если она действительно узнает про остальных? Что же будет…

Глаза мои широко распахнулись, рот приоткрылся. Я замер, глядя в одну точку на стене.

Че-е-е-ерт… твою мать, Орлов, ты хоть думаешь, что творишь? — подумал я и в конце ударил себя по лицу — не сильно, но звонко, чтоб проняло. Ладонь обожгла щёку, но мозг, кажется, даже не заметил. — Блин… ладно, ты сам испортился за несколько дней, успев стать и секс-игрушкой, и, вероятно, даже обольстителем. Но милашку Софью-то зачем портить?

Мысли начали путаться. Они натыкались друг на друга и разбегались, как тараканы от света.

— Фух! Ладно! — буркнул я. — Хватит самокопания. Работать надо.

Я отлепился от шкафчика и начал прибираться по-настоящему. Собрал использованные полотенца для дальнейшей стирки, протёр стол антисептиком, расставил флаконы с маслами по местам. Лаванда, цитрус, ваниль… ваниль — отдельно, для Ирининых сладких фантазий. Ментол — для передышки в особо тяжёлых случаях.

И тут меня осенило.

Блин! Татьяна же с Алисой в больницу уехали. А когда они вернутся? Мне же надо их, как я понял, принять? Или нет? Татьяна сказала: «Если что, позвоню». Но пока не позвонила… а вдруг забудет или уже забыла? А потом если приедут, а меня нет? А если не приедут, а я буду сидеть и ждать как дурак? Мля…

Я посмотрел на часы. Поздний вечер подкрадывался, и за окном всё темнело.

Домой хочется. Дико. В душ, в кровать, в конспекты. В нормальную жизнь, где нет ледяных королев, рыжих бестий и начальниц с глазами удава.

Я закончил уборку, оглядел кабинет — чисто, стерильно, хоть операционную открывай. Только воспоминания в моей извращенной черепушке выдавали, что тут творилось сегодня. Но это была не проблема — всё выветрится.

Так надо бы узнать точно: ждать мне или можно валить, — заключил я и вышел в коридор и направился к посту Светы.

Она была на месте — сидела за своим столом, что-то печатала в компьютере, рядом дымилась кружка с чаем. Увидев меня, она улыбнулась — той самой тёплой, двусмысленной улыбкой, от которой у меня внутри что-то ёкало.

— О, Лёша! — она отвлеклась от монитора. — Ты ещё здесь? А я думала, ты уже убежал.

— Собрался уже, — я подошёл ближе к её столу и добавил. — Но сначала надо с одним вопросом разобраться.

— С каким это? — она с интересом приподняла бровь.

— Да вот, Татьяна Викторовна с Алисой в больницу уехали. А я не знаю, ждать их или можно идти. Не хотелось бы впустую сидеть.

Света понимающе кивнула, но в глазах зажглось любопытство.

— Да я видела, как они уезжали. Алиса была сама не своя. А что случилось-то, ты знаешь? — она понизила голос и добавила. — У неё травма что-ли?

Я замялся и подумал: «С одной стороны — не моё дело трепаться, с другой — Света своя, и она всё равно узнает рано или поздно».

— Ну-у… скорее подозрение на травму, — ответил я уклончиво. — Но, надеюсь, обойдётся. И пусть уж лучше Татьяна Викторовна сама всё расскажет подробнее, если сочтёт нужным.

Света понимающе кивнула — не обиженно, а скорее с уважением к моей скрытности.

— А, ну да, правильно, — она улыбнулась. — Мне не стоит совать нос куда не просят. — она взглянула на меня и хитро сощурилась. — Так и… ты хочешь, чтобы я позвонила Татьяне? — я кивнул. — Ладно, сейчас позвоню. — она сняла трубку, набрала номер, подождала. — Татьяна Викторовна? Это Света. Алексей тут спрашивает, ждать ли ему?.. Да-да, поняла. Хорошо. До свидания. — она положила трубку и посмотрела на меня с обнадеживающей улыбкой на лице. — Сказала, что не нужно. Они уже по домам разъехались, так что ты свободен.

Я выдохнул с таким облегчением, что, кажется, даже плечи опустились на сантиметр.

— Света, ты чудо. Спасибо.

— Обращайся, — она улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то… но я решил не додумывать. На сегодня лимит нервотрёпки и так уже был несколько раз исчерпан.

— Ну, я тогда побрёл домой. До завтра.

— Пока, Лёша. Отдыхай.

Я кивнул и уже через минуту вышел на улицу с улыбкой на лице. Ночной воздух — прохладный, свежий — ударил в лицо, смывая остатки духоты кабинета.

Автобусная остановка была пуста. Я сел на холодную скамейку и уставился в темноту, ожидая свой автобус.

День, конечно… — мысли потекли лениво, как расплавленный пластик. — Если б мне кто-то сказал утром, что я буду лицезреть грудь ледяной принцессы, трахать пальцами рыжую бестию, получать минет от начальницы и целовать самую милую девушку в этой богадельне — я б послал этого клоуна куда подальше и еще бы смачного подсрачника влепил вдогонку. А теперь вот… живём так… и именно так.

Вскоре подъехал мой автобус, я запрыгнул, приложил карточку, плюхнулся на свободное место у окна, и за стеклом поплыли огни ночного города.

Блин… а ведь Софья… она же реально хорошая, и я её подставляю под удар самим фактом своего существования в этой системе. Если она узнает про остальных — всё. Раздавит её это. Она же не такая. Она из совершенно другого теста…

Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Но было бесполезно. Они липли, как репьи.

Хотя… с чего я вообще решил, что такие новости и другим придутся по вкусу или же они отреагируют типа… нейтрально? Наверняка и Ирине, и, само собой, Татьяне будет неприятно узнать о других девушках, с которыми я познакомил свой член… Чёрт, даже Света, наверное, в одно мгновение отзовёт своё приглашение на дом для массажа…

Эх… ну я и вляпался же я, конечно. — пролетела мысль, и я закрыл глаза и так их и не открывал до конца пути.

* * *

Общага встретила меня привычным запахом капусты, пельменей, табака и сырости. Я поднялся на свой этаж, прошёл мимо комнаты, где вечно орала музыка у Коляна из двенадцатой, и ввалился к себе.

Ну всё, я дома! Десять квадратов моего личного счастья!

Скинул кроссовки прямо у порога — они шлёпнулись об пол с глухим звуком — и стянул через голову серую футболку. На ней, казалось, навечно въелся запах массажного масла. Тёмные плотные штаны полетели следом.

Остался в одних трусах, достал шорты, полотенце, мыло и поплёлся в душевую. Тело гудело, как трансформаторная будка. Мышцы ныли, а дружок… ну, дружок просто отключился. Устал, бедолага. Столько работы за день — хоть премию выписывай. Или отпуск за свой счёт.

Подхожу к душевой и вижу, как перед дверью стоит парень, тот самый Вадик, что утром зажопил мне косарь в долг, полотенце через плечо, в тапках, в телефон уткнулся. Стоит и не заходит.

Блин, похоже, тут очередь. Ну хоть не Колян — этот хоть не будет доставать своими историями про то, как он нажрался и проспал пары. А он ведь тот еще любитель поболтать, а я за день уже успел наговориться, и сейчас хочется просто тишины.

Подхожу, встаю рядом, киваю:

— Здоров.

— А, привет, — отрывается он от телефона, улыбается.

Стоим молча. Секунд десять. Я уже мысленно готовлюсь ждать полжизни, как вдруг он поворачивается и выдаёт:

— Слушай, Лёх, хочешь историю расскажу? У нас в общаге на днях… короче, пацан один в душ пошёл, дверь забыл закрыть. И тут заходит девушка — ну та, которая постоянно к Костику из седьмой бегает. И он ей: «Девушка, вы мыться или просто посмотреть? Потому что если просто посмотреть, то с вас 200 рублей». Та покраснела, убежала. И Костян ему после этого случая кличку придумал «Бизнесмен», как тебе? Забавно, да?

Я слушаю и думаю: блин, если б этот парень знал, какие истории я могу рассказать…

— Хах, ну да… нормально, — говорю я, и он довольно улыбается, а затем снова утыкается в телефон.

Я же стою, жду, и через минут пять до меня доходит. В душевой — тишина. Абсолютная. Вода не льётся, полотенцем никто не шуршит.

— Слушай, — спрашиваю осторожно. — А там кто-то есть?

— Не, — пожимает плечами. — Пусто.

— А че не заходишь… тогда?

— Да я жду друга, он мне шампуньку принести должен. У меня свой кончился, а с мылом я не люблю мыться.

Ну охренеть. — разозлился я. — Стою тут как дурак, и жду, пока ему шампунь подвезут.

— Блин… а я уж думал, очередь.

— А, нет-нет, ты проходи.

— Спасибо… — говорю, я и захожу.

Быстро ополаскиваюсь под тёплой водой и с удовольствием смываю с себя сегодняшний день — запах масел, запах Татьяниных духов, запах… ну, всего остального. И минут через пять выхожу — Вадик всё ещё стоит, смотрит в телефон, и ждёт друга с шампунем.

— Бывай, — киваю я и иду к себе.

— Ага, — хмыкнул он в ответ.

Через минуту я уже в комнате, включил настольную лампу и рухнул на стул перед столом прямо в полотенце. На столе — конспекты. Анатомия, физиология, фармакология… Нормальная жизнь, где самое страшное, что может случиться, — это заваленный экзамен.

Минут пять просто сидел, тупо глядя в тетрадь. Потом всё же заставил себя её открыть и начал.

Так. Вегетативная нервная система. Парасимпатический отдел. Краниальный и сакральный… и бла-бла-бла…

Слова плыли перед глазами, но я заставлял себя вчитываться. Это был якорь. Единственное, что удерживало меня в реальности, где я просто студент Алексей Орлов, а не главный герой порно-драмы с элементами фигурного катания.

Через час в коридоре раздался грохот, потом мат, потом голос Коляна:

— Паша, ты дебил? Ты картошку в моём тазу мыл, который я для стирки носков купил⁈

— Так пустой же стоял…

— Там мои носки полчаса назад лежали, Паша! Полчаса назад! — пауза, и потом голос Коляна, уже задумчивый: — Ну… нет, я это есть не буду.

— А я буду! — рявкнул Паша. — Мне пофиг, я в армии служил, мы там и не такое жрали.

— Да как хочешь! И таз теперь твой… забирай! Дарю!

— Да что ты вообще разнылся-то? Он же чистый был, я его помыл сначала!

— Да иди ты нахрен, я с тобой больше не разговариваю!

Шаги, хлопок дверью.

Я фыркнул, не отрываясь от конспекта. Соседи — отдельный вид искусства. Вечно что-то делят, вечно шумят и ругаются, но без них было бы слишком тихо и, возможно, даже скучно. Вегетативная нервная система общаги во всей красе, мать её. Тут всё предсказуемо — в отличие от того цирка, где я теперь работаю.

Прошло ещё часа два. Я выучил парасимпатику, победил симпатику и уже собирался лезть в метаболизм углеводов, когда телефон на столе ожил и зажужжал, разрывая тишину.

Я глянул на экран. Номер незнакомый.

Ну кого там несёт в девятом-то часу? — удивился.

— Да? — сказал я, и сердце почему-то сразу заколотилось.

Прям рефлекс, как у собаки Павлова. Поздний звонок — значит, проблемы.

— Алексей, — голос в трубке был низкий, чуть хрипловатый и знакомый. — Ты дома?

Это Татьяна… — понял я и тут же сглотнул, ощущения внутри были неприятные, казалось, будто мне звонят, чтобы отругать и наказать, а за что именно — было совсем не ясно.

— Э-э… да. В общаге.

— Я хочу увидеться, поговорить. — произнесла она твердо и уверенно, и затем добавила: — Через двадцать минут подъеду, позвоню.

Послышались короткие гудки, и, убрав телефон от уха, я уставился на его экранчик. Потом на конспект. Потом снова на телефон.

Млять… «Поговорить», да? С каких это пор Татьяна Викторовна, мать её, хочет просто поговорить? Она обычно не говорит — она делает или… заставляет делать.

Я посмотрел на свои руки. Те самые, которые сегодня… нащупали бомбу в Алисиной ноге, и которые… в общем-то, много чего сегодня нащупали, и, похоже, им предстоит поработать еще немного.

Двадцать минут, значит? Ну хоть успею трусы свежие надеть…

Я поднялся и заметался по комнате с мыслями: «Так, двадцать минут. Двадцать минут, мать его», затем подлетел к зеркалу — видок был тот ещё. Под глазами круги, волосы дыбом, и полотенце на поясе. «Да уж, выгляжу я явно не для встреч с женским полом…»

Направился к шкафу, на полке нашёл более-менее приличную тёмную футболку — не самую новую, но хотя бы без дырок. Джинсы вроде нормальные, нестираные пару дней, но сойдут. Кофту на всякий случай приготовил, если замёрзну. Разложил всё на стуле, и ещё раз глянул в зеркало — волосы торчат в разные стороны. Пригладил ладонью. Бесполезно.

Затем сел на кровать и уставился в стену.

Твою же мать… а если так подумать, то у неё был такой голос, будто… Мля, неужели… случилось что-то⁈ Алиса? Что-то с УЗИ? Или может, она просто хочет обсудить что-то? Или… — мысль о сексе пришла вновь, и от неё стало жарко и холодно одновременно. — Нет. Не может быть. Она сама, наверное, устала за весь день… Хотя… может, она вообще никогда не устаёт? Типа как вечный двигатель, только… работает на других видах топлива.

Что она хочет? Что я должен сказать? Как себя вести? — мысли скакали, как блохи на уличной собаке. — Может, правда про Алису? Хочет обсудить, как дальше быть? Или… она просто соскучилась? — внутренний голос произнёс это с такой интонацией, что я сам себе не поверил. — Да ну, бред. Татьяна Викторовна не скучает. Она либо командует, либо получает. Третьего не дано. Но этот её тон, голос… не даёт мне покоя.

Я сжал руки в замок, размял пальцы и потом резко встал, и полотенце тут же съехало с талии и рухнуло на пол.

Орлов, ты взрослый мальчик! — пронеслась мысль в голове, независимо от того, что я стоял посреди комнаты в чём мать родила. — Ты уже через многое прошёл! Что бы ни случилось — справишься!

Самовоодушевление не помогло ни на грамм. Внутри всё равно трясло, но хотя бы паника отступила до управляемого уровня.

Чёрт… я ведь планировал отбросить все эти думы, все мысли о «Ледовой короне» и девушках до завтрашнего дня, а тут… на тебе.

Я глубоко вздохнул и начал одеваться, а затем сел на стул и так и остался сидеть, посматривая на стрелки часов. Прошло пять, десять, пятнадцать минут, и вот телефон зажужжал.

— Выходи, — коротко сказала она и сбросила.

Я сунул ноги в кроссовки, накинул кофту и вылетел в коридор, а спустившись, поймал взгляд тёти Зины, вахтерши, которая глянула на меня подозрительно и спросила:

— Куда на ночь глядя, Орлов?

— Прогуляться, тёть Зин. Воздухом подышать.

— Воздухом он подышать собрался, — проворчала она, но дверь открыла. — Смотри, чтоб без приключений.

— Обещаю. — сказал я и вышел на улицу.

Ночь была прохладной, звёздной. На пустыре перед общагой — ни души, только фонарь тускло освещал асфальт и редкие машины у обочины. А иномарка, в которой я узнал машину Татьяны, стояла метрах в двадцати, под деревьями, почти в тени.

Я замер, вглядываясь с мыслями: «Вроде она… но мало ли…», затем я сделал шаг, второй.

Машина не двигалась.

И тут водительское окно бесшумно опустилось, и из темноты появилась рука — изящная, с идеальным маникюром, которая помахала мне, и я понял — это она, после чего потопал к ней.