После аукциона

Нью-Йорк, США.

«Ну вот всё и закончилось. Деньги уже на моём счету и теперь я богат по-настоящему, а не по какой-то там версии дурацкого журнала 'Forbes» — подумал усталый мистер Сойер, отхлёбывая виски из бокала со льдом.

Но даже сейчас, когда всё получилось, в груди оставалось странное чувство: будто он не выиграл, а ускользнул. И это чувство не заглушалось виски.

Он сидел в баре отеля «The Whitby» на 5-авеню Нью-Йорка, где сегодня прошёл аукцион монет. Его охранники рядом за соседним столиком внимательно оглядывали пространство бара. Но всё было спокойно.

Хороший алкоголь! Не было другого способа быстро сбросить нервное напряжение. Сон? Долго. Секс? Это уже завтра, когда он прилетит домой в Бозмен. На спокойную голову.

«А налоги? Да черт с ними пока. Эту спортивную партию с государством я сыграю весной, до пятнадцатого апреля следующего года. Время есть, не буду торопиться» — продолжил свою мысль мистер Сойер.

В северных штатах Америки, включая Нью-Йорк, очень высокие налоги, по максимальной ставке достигающие 57%. Поэтому умные люди вовсю пользовались услугами проныр, именующих себя «налоговыми консультантами». Но с ними главное не переборщить. Одного такого по прозвищу «Волшебник» сейчас судили. По телевизору сказали, что за его фокусы ему дадут восемь лет. При этом он уже признал свою вину и обещал вернуть награбленные сотни миллионов долларов в мозолистые руки налоговиков.

* * *

Итак, только что мистер Сойер продал на крупнейшем в мире Нью-Йорском нумизматическом аукционе один полный набор монет Лидийского царства — семь монет в великолепном качестве — золотой герр, серебряный герр, медный герр, медную половинку, медный четвертачок, медную осьмушку и медный грошик.

Почему на аукцион в Нью-Йорке мистером Сойером был выставлен только один набор лидийских монет, да ещё и одним лотом? А потому, что ещё два набора из четырёх, имеющихся у него в наличии, пойдут в музейную экспозицию его будущего «Milton Sawyer Antique Center», город Бозмен, штат Монтана. Ну а как же? Именно два. Ибо, у любой монеты был аверс и реверс.

А под последний четвёртый набор им будет проведён ещё один аукцион. Потом когда-нибудь. И о нём надо будет сделать честный пресс-релиз. Он же честный человек? А больше полных наборов у мистера Сойера не было, все остальные монеты россыпью. Их он потом возможно частью поменяет, а частью продаст через свой магазин. А быстрее, через свой аукцион. Должен же он сделать свой аукцион при своём антикварном Центре?

А что один лот… Это полностью исключало возможность сговора. Не дать аукционисту повышать цену лота, когда несколько договорившихся покупателей не делали ставки друг против друга.

Команда

Аукцион длился всего-то полчаса, а сколько всего мистеру Сойеру пришлось пережить и сделать заранее:

Нужно было более-менее определить и оповестить круг интересантов и соответственно участников и технику аукциона. Теперь подбором и первичным анализом такой информации у мистера Сойера занимался молодой человек из его дальних еврейских родственников и однофамильцев — Исаак Сойер, город Батон-Руж, штат Луизиана.

Кстати, как и сам мистер Сойер, Исаак был выпускником Венского университета по единственной в мире специальности «Нумизматика. История денег». Как и любой еврей в найме у другого еврея он что называется смотрел мистеру Сойеру в рот и готов был выполнить любое его поручение. Кроме того, он был единственным в команде мистера Сойера, кто совершенно отчётливо понимал, что он продаёт и почему это так дорого стоило.

Да, да, у мистера Сойера уже была своя команда. И это кроме дальнего родственника Исаака и близняшек Мэри и Кэри — двух продавщиц-любовниц из его магазина, который находился в холле фешенебельного отеля и сейчас уже пользовался бешеной популярностью у туристов. Команда мистера Сойера расположилась и работала на двух арендованных этажах этого же отеля — офисы, комната переговоров, жилые комнаты. Там же в полулюксе жил и сам мистер Сойер.

Ещё один сотрудник, естественно, еврей, который постоянно находился на связи со специально выделенным человеком от владельца Нью-Йорского аукциона. Оба, конечно же, евреи.

Охрана! Без неё уже было никак. И она через знакомых евреев была нанята и представлена частной охранной организацией выходцев из израильского Mossad. У них естественно было всё своё и самое-самое лучшее, но под них приходилось держать в отеле дополнительные жилые комнаты для отдыха смен.

Двое из них — это личная охрана самого мистера Сойера, его телохранители. Они всегда были при нём и выполняли только его команды. Даже ночью. И даже когда он был с Мэри… или с Кэри, они стояли за дверью. Конечно же слушали, паразиты, но плевать!

Когда мистер Сойер куда-то шёл, один из телохранителей всегда шёл впереди него, постоянно перемещаясь вправо-влево, а второй прикрывал его сзади. Под пиджаками у них были короткие автоматы Uzi, по паре гранат, баллончики и наручники. Мистеру Сойеру показывали это все на инструктаже.

По одному охраннику стояло при входе на арендованные этажи и в магазин, в котором начали появляться очень интересные и дорогие вещи клиентов-сдатчиков. Лишний риск никому не был нужен.

Мистеру Сойеру даже пришлось поменять номер телефона и отдать старый номер в свой офис. По нему уже звонили беспрерывно. Но это было и хорошо, всем от него уже что-то было нужно. Отсюда вытекал ещё один сотрудник, вернее, сотрудница — секретарь-референт в его личном офисе. Плюс, подать кофе и другие мелкие поручения — выдать наличные деньги, принять денежные отчеты и т.д. Стройная, высокая, красивая молодая еврейка из местных, умница, не замужем. Но пока мистер Сойер с ней не… Успеется ещё, куда спешить.

Ещё был водитель на купленном бронированном Taho. Еврей, конечно. Охранники эту работу не делали, а с его товаром на такси не ездили.

Подготовка к аукциону

Работы было много. И у сотрудников и у самого мистера Сойера.

Под аукцион лидийских монет был издан роскошный каталог. Бесплатный! Несомненно, будущий раритет, его тираж был небольшой, всего тысяча экземпляров. Не считая зевак он будет нужен экспертам-нумизматам, музеям и коллекционерам. Кроме шикарных фото монет в каталоге уже содержалась информация об антикварном Центре, музее в нём и… о будущем своём аукционе. Кроме десятка экземпляров, оставшихся в офисе, уже расхватали всё!

Со всеми основными участниками аукциона были обговорены время и сроки для их просмотра лота и вопросы организации собственно аукциона. На просмотр приезжали целые делегации и все они не пересекались друг с другом. И для семи монет хватило двух дней. А потому что была отличная организация просмотров и стало быть работа сотрудников!

Исаак сидел ночами над списками участников, отмечая, кто задерживается у фото лидийской медной осьмушки, а кто сразу листает дальше.

— Он смотрит на осьмушку, — тихо говорил Исаак. — Это плохой знак. Значит, ищет слабину.

— Пусть ищет, — усмехался Сойер. — Слабину мы ему не покажем.

В зале

Сейчас уже никто из серьёзных покупателей сам на аукционы не ходил и всё проходило по Интернету. Но форма очного аукциона для престижа была сохранена, поэтому и сам мистер Сойер сейчас был в Нью-Йорке. И все эти полчаса, с десяти ноль ноль и до десяти тридцати, пока шёл аукцион, он дисциплинировано сидел в зале. Но не один, а-ха-ха!

С мистером Сойером в зале находились его охранники и ещё два профессиональных оператора с видеокамерами, которые вели трансляцию в Интернет, а значит на весь Мир. И чуть позже они смонтируют отличный фильм про то, как участники делали ставки, в том числе и он-лайн по Интернету. И фильм этот смонтируют по похожему сценарию про знаменитый аукцион одной монеты $20 выпуска 1933 года. Для этого видеокамеры были расставлены сзади и сбоку и направлены на сцену с аукционистом и большим табло с изображением лота. И чуть меньшим табло для показа текущей ставки по время торгов.

Перед аукционом у всех серьёзных участников спрашивали — сколько человек от них будет и где они хотели сидеть. Кто-то любил сидеть недалеко от входа. Кто-то — впереди. Кто-то — сзади. Кто-то — хотел видеть других. Кто-то — не терпел никого за спиной. Кто-то — хотел иметь возможность незаметно, пригнувшись, выйти из зала и тихо вернуться. Кто-то были враги и их надо было рассадить подальше. В общем, кто во что горазд. И всем этим делегациям поставили столы и стулья именно так, как они хотели.

Было и несколько резервных столов. Так, на всякий случай. За один из таких столов села посторонняя публика, несмотря не таблички Reserved. Но охрана им быстро всё объяснила и никого не пришлось долго уговаривать освободить.

Остальное пространство зала было не слишком плотно заставлено стульями. На них усаживались зеваки, представители других аукционов и средне-крупные дилеры, надеющиеся прямо тут половить рыбку в мутной воде…

В общем зал был полон!

Аукцион

10 часов 05 минут время в Нью-Йорке.

Начали!

— 800 000 I Have, — сообщил залу аукционист.

Имелось ввиду, что кто-то заранее прислал письменные ставки и после обработки всех заявок осталась одна, самая большая из них. Она и равнялась этой сумме или была даже больше её. От имени этого покупателя ставку делал сам аукционист, поглядывая на свой ноутбук на столе.

Двое выкрикнули:

— Миллион! — в смешной надежде сделать ставку первыми и с ходу выиграть вожделенный лот за эту сумму.

А-ха-ха! Халявщики! Ставка была сразу же перебита и не на шаг или два, а неизмеримо больше…

Торги шли уже 10 минут, то ускоряясь, то замедляясь. У кого-то что-то было со связью и он просил разрешения у аукциониста на минуточку выйти из зала, каковое благосклонно выдавалось.

Столы совещались внутри себя.

Подниманием карточек с номером никто не заморачивался, обходились выкриками и заранее обговорёнными знаками аукционисту.

Аукционист несколько раз начинал отсчёт:

— Один, два… — призывая биддеров (от англ. bidder — покупатель на торгах, участник аукциона) поторопится, но ставки делались на последней секунде… и торги продолжались.

Случилась парочка кат-бидов, т.е. крайняя ставка была на полшага, а не на шаг больше предыдущей, что означало:

— Всё, я предложил все деньги которые мог, больше не могу, я пуст!

И после кат-бида снова вернуться в игру и дальше делать ставки уже было нельзя, этот участник выбывал.

Время в Нью-Йорке 10 часов 30 минут.

— Один, два… три! Sold out! Bidder Number… Congratulations! — сообщил залу аукционист.

Всё, закончили!

И сразу бурные овации в зале в честь победителя и той гигантской суммы, заплаченной им за лот, намного превзошедшей самые смелые прогнозы.

Сойер не аплодировал. Он просто сидел и смотрел, как на табло застыла финальная сумма. Это была не просто победа. Это был рекорд. И он знал, что теперь его имя будет звучать в каждом нумизматическом разговоре от Нью‑Йорка до Токио.

Взаиморасчёты

«Победитель, как и проигравшие, все захотели остаться анонимными, даже от меня, — рассуждал уже слегка выпивший мистер Сойер, — Их знает только аукцион. Но думаю выиграл тот же саудит, что уже ранее заплатил мне за медный грошик. Он перед аукционом весь телефон у меня в офисе оборвал. Ну а что… Одержимый коллекционер и денег куры не клюют. Интересно, шепнёт мне владелец аукциона имя победителя?»

И слегка выпивший мистер Сойер уже точно знал, как вывернуть руки самому аукциону и выжать из него все соки. Ведь сегодняшний, по антуражу и результату, это был лучший аукцион из всех аукционов в его истории.

«Они мне за престиж ещё и доплатят, — был уверен уже захмелевший мистер Сойер, — Я получу значительно больше 100% молоточной суммы, т.е. суммы, за которую был продан лот. Крупно залезу даже в комиссию аукциона, которую он взял с победителя».

Звон по миру нумизматики уже стоял вовсю — от кабинетов и гостиных до коин-шоу и нумизматического интернета. На всех основных площадках. Во всех основных СМИ. Ведь это было событие века!

«Аукцион у нас прошёл элитарный, ик, а не эгалитарный. Не ширпотреб, — важно рассуждал уже здорово захмелевший мистер Сойер, снова и снова отхлёбывая из бокала, — Антика вообще, это же праматерь и элита элит всей нумизматики. Вот, ик, по простым монетам всё ясно: на монете „доллар“ или „рубль“ написано. А в антике, ик, не написано, нужно разбираться. Неплохо и древние языки знать. Флёр подлинности, ик… Заведомо подлинные предметы, ик… Когда монеты, буквально, кричат о подлинности, ик…. Когда в них всё на месте!»

— Эй, официант, ик, мне ещё бокал виски! — попросил уже пьяный мистер Сойер.

Дальнейшие планы

И ему нужно было не забыть:

— Инициировать обмен с американским музеем — лидийскую медную осьмушку на монету $20 1933 года и медаль конгресса. Об этом уже была предварительная договорённость, но нужно ещё было раззвонить везде и к нему потянутся другие музеи мира. Что у них там было в обменном фонде?

— Ордена и медали — «Командор британской империи», «Почётный легион»… эти все пойдут в музейную экспозицию Центра. Эти ордена и медали пойдут в экспозицию его Центра. Пусть люди видят, что он строит не просто магазин, а историю. Но всё это казалось теперь каким-то второстепенным. Главное — не упустить нить, которая вела к Эколе. Потому что если Экола снова принесёт что-то подобное…

Сойер резко поставил бокал на стол.

— Хватит, — сказал он себе. — Сначала выдохнуть. Потом думать.

Но одно беспокоило мистера Сойера! Этот юноша-Бог — Экола Бести! Какова его истинная цель снабжать Сойера артефактами с заоблачной стоимостью, а взамен забирать дешевый ширпотреб и оружие, такое же дешевое?

Да плевать! Он Бог и ему виднее, захочет, расскажет. А он ему теперь молится. Точно так же, как и остальным своим Богам — Иегове и папе Изе!

Или… может, для Эколы это не обмен, а какой-то ритуал? Или тест?

Сойер снова сделал глоток.

— Нет, — пробормотал он себе под нос. — Не думай об этом. Деньги на счёте. Это главное.

Но в глубине души он понимал: пока он не разгадает, что на самом деле нужно Эколе, этот аукцион будет не победой, а паузой.