* * *

Сон развеялся в одно мгновение, я чувствовала взгляд, но опасности не было, без резких движений, чуть приоткрыв глаза, повернула голову. Два маленьких кудрявых шпиона переглянулись и с пыхтением и сопением принялись штурмовать мою кровать. Их попытка увенчалась успехом, и два пупсика, ползком и всё с тем же сопением и пыхтением, доползли до подушки, и усевшись рядышком, начали по очереди гладить меня по плечу. Насладившись лаской, решила узнать в чем собственно дело.

– Привет, пупсики.

Две миленькие моськи улыбнулись, хвастаясь зубками, и ухватив меня за руки, начали стаскивать с кровати. Наше путешествие длилось недолго, ровно до комнаты пупсиков, там на подушке в одной из кроваток спал Сизи, а рядом с ним лежали два маленьких пушистых комочка.

– Ися… – сказал мальчик.

– Да–да, мой хороший, у вас есть теперь свои собственные киси, – улыбнулась я племянникам.

Мэри и Даг с восторгом смотрели на спящих маленьких зверьков.

– Сизи, – шепнула я.

– М–м–м? – не открывая глаз промычал Сизи.

– Зачем?

– Ты шутишь? – открыл правый глаз Сизи. – Мэри скоро искрить начнёт, так что, сейчас – самое время.

– А два–то зачем?

– А второй для Даги. Ну, чтобы не ссорились, к тому же через несколько недель и ему ох как понадобится…

– Ясно, – кивнула я, и подхватив малышей на руки, уселась на пуфик у одной из кроватей. – Ну что, пупсики, давайте спать?

– Бай? – возмутился Даг.

– Да, мой золотой, бай. Всем надо бай. А давайте вместе бай? М–м–м?

Взятка возымела действие, пупсики переглянулись и тут же умостились в одной кроватке со зверьками, милостиво уступив мне вторую кровать. Сон подкрался под тихое сопение двух маленьких носиков и пыхтение трёх зверьков.

* * *

Холодный ветер ранней весны, такой пронизывающий, что кажется, может добраться до самого сердца, он рвёт зонты и срывает шарфы, бросает в лицо капли дождя, смешанные со снегом, и пытается всеми силами отогнать весну. Но его потуги тщетны, весна уже ощущается с каждым днём всё больше и больше. Ночи всё также ещё холодны, и свинцовые тучи всё так же висят над городом, но уже всё чаще и чаще слышится птичий гомон, всё длиннее и длиннее становятся дни, всё точнее бьют солнечные лучи, и всё чаще они пробивают ледяную корку на лужах. И как бы не старалась зима, ей не остановить весну, она всё равно вступит в свои права, отзвенит капель, исчезнут сугробы, и в серой пасмурной картине появляются зелёные брызги первых листочков и травинок. На клумбах начнут появляться первые крокусы, нарциссы и тюльпаны, зацветут фруктовые деревья, загремят первые грозы, воздух наполнится ароматами мокрой после дождя травы, и всё это заставит нас радоваться ласковому солнцу и цветущим садам. А пока поглубже натягиваются капюшоны, повыше поднимаются воротники, туже завязываются шарфы и крепче держаться зонтики.

– Кэп, ваш кофе, – кутаясь в огромный шарф, протянул большой бумажный стакан Винс.

– Спасибо, Винс. А что это ты встречаешь меня на пороге? У нас опять плохие новости?

– Нет, кэп. Новости как раз таки отличные. Иглс больше не наша забота.

– Как так?

– Его отозвали. Обратно в министерство.

– О как! И с чего бы это?

– А я не знаю, я случайно услышал их разговор с Сандэрсом, – во все зубы улыбался Винс. – И мне плевать, если честно, почему он ушел.

Ликование было не долгим, стоило только войти в здание, как раздался громовой голос Сандэрса.

– ТАРКС!!!

Винс аж присел от неожиданности, да что там Винс, весь участок присел от испуга. Такого вопля ещё не слышали в стенах нашего участка.

Отдав стакан обратно Винсу, вошла в кабинет полковника Сандэрса.

– Доброе утро, господин полковник. Вызывали?

– Да, Таркс, вызывал. Садись. Ты уже наверняка в курсе, что Иглс отозвали обратно в министерство.

– Да, господин полковник.

– А перед тем, как уйти, он составил рапорт. Вот, можешь ознакомиться, – мне протянули тонкую папку.

– Можно воды? – дочитав, попросила я.

– Что, опасаешься сахарного диабета? – хмыкнул Сандэрс.

– Ну, конечно. Столько патоки, – отложив папку, сказала я. – Неожиданно, если честно. Я ожидала другого.

– Все ожидали другого.

– А вы уверены, что в министерстве такой же отчёт?

– Да. Мне уже позвонили. Я не знаю, как вы это провернули Таркс, и какой была цена… но я зол.

– Я не совсем понимаю. О чём вы?

– Ты всерьёз считаешь, что я не смог бы решить вопрос с Иглсом?

– Господин полковник. Я повторю ещё раз, я не знаю о чем вы говорите. Я не причастна к уходу Иглса и его возвращению в министерство.

– Ты уверена? – в меня вперился тяжелый взгляд.

– Абсолютно.

– Ладно. Иглс уже не наша проблема, – усаживаясь на своё место, сказал Сандэрс. – Что скажешь про Грасса?

– М–м–м… он толковый, очень толковый. Видна хорошая подготовка. Хорошая интуиция, острый ум. Хороший аналитик. Терпеливый. Скрупулёзный. Внимательный, правильно интерпретирует улики. Про таких как он говорят – одинокий волк, но он хорошо подстраивается под ситуацию. Умеет расположить к себе, с ребятами нашел общий язык, почти сразу.

– Как считаешь, сработаетесь?

– Да. Думаю, сработаемся. Он хорош. А известно откуда он?

– И да, и нет…

– Х–м–м… это то, о чём я думаю?

– Да, он личная просьба моего друга. Очень хорошего друга.

– Господин полковник… – приподняла бровь. – Он?..

– Да, – короткий ответ на невысказанный вопрос.

– Это многое объясняет…

– Отлично, раз с этим разобрались… Что–то раскопали на отравленного, и что там с Шустриком Тули?

– Я ещё не успела выяснить, вы меня вызвали. Очень громко вызвали, господин полковник.

– Я был зол. И сейчас тоже зол.

– Господин полковник, я могу идти?

– Да, иди. Работай. Держи меня в курсе.

– Так точно, есть, держать в курсе.

* * *

Кабинет встретил тишиной и тремя любопытными взглядами. Молча прошла к своему столу.

– Можете начинать.

– Что? – спросили три голоса.

– Становиться на колени, биться головой о пол, причитая что–то в роде: «О наша госпожа, мы твои верные слуги, готовы исполнить любой твой приказ.»

Глухой грохот, и три клоуна стоят на коленях, с поклонами бормоча:

– О наша госпожа, мы твои верные слуги, готовы исполнить любой твой приказ…

– Ух ты! Как у тебя тут здорово! Я не удивлён, что Клаус так хочет быть похожей на тебя, – хохотнул Томас Грин.

– Скажешь ей об этом, и я тебя убью.

– Не–а, не убьёшь, Клэр расстроиться.

– Подъём, клоуны.

– Спасибо, о госпожа! – проорали в три глотки.

– А где твой кнут? – продолжал шутить Томас.

– Сегодня обойдёмся без порки, но если будут плохо работать… – насупила брови и погрозила пальцев. – Ты что–то хотел?

– Да, я принёс тебе подарочек.

– Дай угадаю, у нас второй случай «убийства» без тела?

– Да, – ухмыляясь ответил Томас. – Проницательная ты моя.

– Где на этот раз? – листая папку спросила я.

– Собственная ванна.

– Да ладно… когда?

– Заявление о пропаже пришло сегодня. Коллеги заявили.

– А жена? – спросил Винс.

– В отпуске, с двумя детьми и родителями жертвы, – ответил Томас.

– А он не мог сбежать? – начал размышления Грон.

– Нет, не думаю. Криминалисты собрали около трёх литров крови.

– Ну, да. С такой кровопотерей сложно сбежать… – нахмурился Грасс.

– А «привет» где обнаружили?

– А привета нет, – пожал плечами Томас.

– Не поняла?

– Я вчера пообщался с коллегами из других управлений… и нашел ещё семь дел, – наливая кофе, сказал Томас. – Семь, похожих на эти. Есть места преступлений, есть улики, есть литры крови, указывающие на убийство. И всё это только за последних полтора года, дела не раскрыты, но нигде нет «приветов»… мучает одна мысль…

– Могли не заметить «приветов»? – подсказал Грасс.

– Да, – кивнул Томас. – А если мы не заметили…

– Тогда, получается, у нас серия… – сказала я.

– Дерьмо! – выругались в три голоса Грон, Винс и Грасс.

– Да уж… не то слово… Томас, ты отправил запрос на те дела? – поднялась я.

– Да. Отправил. Ребята, я не хотел вешать на вас серию. – поднял руки Томас.

* * *

Через полчаса я готова была проклясть всё на свете. От кофе уже подташнивало, а в отпуск хотелось всё больше и больше.

– Это не серия, – сказала я.

– С чего такой вывод? – поднял бровь Томас.

– Смотри, серийные убийцы – в простонародье «маньяки» – самые опасные и пугающие преступники в истории. Кого называют серийным убийцей или маньяком? Правильно. Маньяк – человек, преследуемый манией убийства. А чем выделяются серийные убийцы?

– Убийствами с определенной периодичностью, – ответил Грон.

– И это тоже правильно, умничка, садись, «пять», – сказала я. – Как мы помним, одна из главных особенностей серийных убийц – это патологическое стремление удовлетворить извращенные желания, связанные с убийством и различными формами насилия. А я не вижу, ну не вижу характерных черт. Какие черты присущи маньякам?

– Психопатия, садизм, сексуальные извращения различного вида…

– Регулярность и периодичность убийств, от трёх убийств, интервалом от одного месяца…

– Выработка фирменного «почерка» при подготовке и совершении убийства…

– Характерные типажи жертв…

– Хранение определенных атрибутов, вещей, частей тел жертвы, создание «алтаря» с ними, посещение мест преступления и захоронения тел − для погружения в воспоминания об убийстве…

– Да, и главная черта маньяков–убийц – психопатия, то есть, это физическая неспособность к сопереживанию и раскаянию, эмоциональная поверхностность и отрицание, непринятие общественных норм морали, – закончил череду ответов Грона и Грасса Винс.

– А у нас тут только почерк. Только, якобы, фирменный почерк. Пропавшие и кровь. Очень много крови, – сказала я. – У нас нет ни одного «типа». А это говорит о том, что у нас кто–то работает под серийника.

– Но рано или поздно дела бы объединили, – расхаживая по кабинету, рассуждал Винс. – Скорее поздно, чем рано, все преступления в разных городах. В разное время года. Типажи не совпадают. С места преступления ничего не похищали…

– Или наоборот…

– Что наоборот? – остановился Винс и посмотрел на меня.

– Кровь. Почему так много крови? – отложила очередную папку я.

– Чтобы все были уверены, что это убийство. Только зачем? – сказал Грасс. – Ведь невозможно выжить с такой кровопотерей.

– Так, зайдём с другой стороны, – развесив фото на доске, продолжил рассуждать Грон. – Что ещё объединяет всех этих «убитых»?

– Место работы? Любимый сорт кофе? Спортклуб? Ювелирный? Страховая? Брэнд одежды? Туристические маршруты? Марка автомобиля…

– Стоп, – перебила я Винса, листая дело. – Страховка… Они были застрахованы?

– Да, все были застрахованы, – кивнул Грасс.

– Одна страховая? – схватил бумаги Винс. – Нет, страховые разные. Суммы? Суммы приличные, от пяти миллионов, но тоже разные.

– А кто получатели? Супруги? Дети? – листая другую папку спросил Грасс.

– В каждом случае по–разному, есть даже родители и кузены, но у всех родственников, без исключения, просто непробиваемое алиби, всех проверяли не по одному разу, – ответил Грон.

– Грон, посмотри, в деле указано, что у семьи Мастерсона тоже обнаружили пропажу всех средств со счетов? – спросила я, читая отчёт из банка.

– Да. Предполагалось, что пропажа денег как–то связана, из выписок ясно, деньги были сняты жертвами за несколько часов до «убийств».

– Но деньги так и не нашли…

– Суммы страховок покрывают то, что было похищено со счетов?

– Да, во всех случаях, даже с лихвой, – сказал Винс. – Это что, махинация со страховками?

– Да, – сказала я. – Очень сложная махинация. Тут ещё что–то… вертится… крутится… сумма страховок покрывает похищенное… кровь… много крови… где можно взять столько крови? Банк крови? Станция переливания? Больница?

– Доноры! Они все являлись донорами, – вскочил Грасс и начал расхаживать по кабинету, как и Винс. – Вот, тут указано, что Лукас Донери, Синди Мастерсон и Клайд Винео сдавали кровь в рамках акции «День донора».

– Да, остальные тоже доноры. Получается, что кто–то имеет доступ к донорской крови. Вот откуда такое количество. Хорошо, с этим понятно, а куда тогда делись наши «жертвы»? Что это? На похищение не похоже, выкуп не требовали… – включился в ходьбу по кабинету Грон. – А что, если это бегство?

– В смысле?

– Допустим, у тебя проблемы, и проблемы такие серьёзные, что ты готов даже «умереть» и тогда…

– Тогда, – продолжил наматывать круги по кабинету Винс. – Ты, не желая подставлять семью, создаёшь им железное алиби, отравив их отдыхать, желательно на другой континент, – поднял палец вверх Винс.

– Обеспечив алиби семье, наши «жертвы» снимают все сбережения и создают очень убедительное «убийство» благодаря запасам в банке крови. Зная, что суммы от страховки хватит на достаточно безбедную жизнь близким, они со спокойной совестью «умирают», – глядя на массовое брожение коллег по кабинету, заключила я. – И тогда возникает вопрос. Что такого могли совершить наши жертвы, что бы провернуть такое? Что–то ещё объединяет их. Чего они так страшились?

– Они банкроты… все они банкроты, – сказал Грасс. – Все наши «жертвы» стали жертвами мошенничества. Вот, в выписках указано, что в разное время они вложились в несколько инвестиционных проектов, сначала шла прибыль, хорошая прибыль. Сотни тысяч. Даже миллионы. Потом начались проблемы. Предприятие начало приносить убытки, больше и больше. Но мошенники очень сильно зацепили жертв, в ход пошло всё, заложенные дома, яхты, автомобили. Семьям же обманутые ничего не говорили. Сохраняя видимость, что всё в порядке…

– А потом им поступает предложение… – продолжил Винс. – Предложение весьма заманчивое. Как можно избежать краха. Нужно не так много, сдать кровь, отправить родных, снять все оставшиеся деньги, и заплатив определённую комиссию, получить шанс на вторую жизнь. Возможно, не такую роскошную, но очень достойную. Очень достойную, в другой стране, под другими именем, и возможно с другим лицом…