Везёт как сгоревшему утопленнику!

Сначала маг. Теперь эти следопыты недобитые. Такие большие джунгли и такие тесные — пятерым не разминуться.

Чтобы я ещё хоть раз за спинами подчинённых остался. На острие атаки как-то безопаснее. Был бы уже на полпути к броду. А теперь я без рыцаря, в проклятых джунглях, с раной в ноге пузом грязь мету, рискуя истечь кровью или подхватить заражение.

Но что четвертый? Нет, ждать нельзя.

Аккуратно приподнявшись, хромаю к зарослям папоротника. В ботинке что-то хлюпает. Кровь? Грязь? Всё вместе? Но играть в скрытность поздно. Наплевав на опасность, продираюсь через заросли папоротника.

Вот он четвертый красавец! Едва не споткнулся о его тело.

Последний великогартец… вернее, в этот раз это явный дхивалец, валяется на земле. Ещё жив, но отходит. Из пяти пуль он поймал две: в грудь и горло. С такими ранами не живут.

Мне его даже добивать из милосердия ненужно. Вот-вот отойдёт.

Смуглокожее тело дёрнулось, загребая пальцами влажную землю и застыло.

Всё, отошел.

Надеюсь, это последний? Или в этом проклятом лесу бродит половина армии Компании?

В любом случае, мне не до них.

Распоров ножом потемневшую от крови штанину, осматриваю рану. Выглядит не очень. Хоть пуля и прошла навылет, не зацепив ничего важного. Но дыра — моё почтение. И кровь хлещет. Но не толчками, в такт с ударами сердца. Значит, артерию не зацепило.

Наскоро перевязав рану подручными средствами и стянув для верности ремнём, я попробовал сделать несколько шагов. Острая боль огнём прошлась по ноге, заставив шипеть сквозь зубы. И с каждым шагом она становилась только сильнее.

Дерьмо! Про побег в джунгли можно забыть. Рана может и не опасна, но ходок из меня теперь ещё тот.

Лошадь? А где её взять? Да и в седле как сидеть?

Путешествие через джунгли и раньше было так себе идеей, а теперь — безнадёжно. Это не родные леса Эдана. И даже не пустоши Вольной марки — тут похуже будет. Ядовитые не только гады, но и некоторые местные растения. Плюс хищники. Главные из которых — люди. Помощь от местных? Что-то мне подсказывает, что единственная помощь, которую от них можно получить, это удар мотыгой по голове.

На человеческом языке они не разговаривают, а по дхивальски я знаю только спасибо привет и пару красочных ругательств. Не тот языковой запас, с которым можно к местным идти.

Есть надежда на людей Дивии. Но что-то мне подсказывает, что в ближайшие дни им будет не до меня.

Мой взгляд упал на тело убитого рыцаря Компании, вернее оруженосца — молод он для рыцаря. Но важен не статус, важно то, что комплекция у нас схожая. Да и лицо, если не особо всматриваться. К тому же лицо можно перевязать. Рассечь бровь или лоб, чтобы всё выглядело достоверно, и замотать так, чтобы только подбородок из бинтов торчал. Мой неправильный эданский говор? Буду заикаться, изображая контузию.

Безумие? Возможно. Но кто не рискует… тот живёт до невозможности скучной жизнью и всё равно умирает от старости. Мне бы так.

Изображать раненого и контуженого оруженосца Компании всё же лучше, чем раненому бродить по этим проклятым джунглям. Сейчас на дорогах творится тот ещё хаос. Наш удар. Армия князя всех князей на прорыв рвётся. У брода к вечеру обязательно разгорится битва. Поток раненых возрастёт.

Один раненый оруженосец на их фоне легко затеряется. Всем будет не до него.

Непохоже, что мёртвый оруженосец кто-то важный и родовитый. Те, что из родовитых, хотя бы в мелочах пытаются выёживаться. Драгоценности, артефакты фамильные, у кого есть. Да банальная ткань! Мундир пошьют на заказ, из чего-нибудь дорогого. Да и особого обилия гербов на уничтоженных машинах я не помню. А где это видано, чтобы фольх не малевал на своей машине все родовые гербы: рода, семьи, личный? Все должны видеть, что уважаемый человек воюет, а не чернь всякая, только вчера из грязи выбравшаяся.

Так что не похож мертвец на богача или представителя влиятельного рода. Обычный искатель приключений из метрополии. Пришел в колонии за золотом и славой, а нашёл лишь свинец.

Так что мой план хоть и выглядит как полное безумие, но он куда разумнее путешествия через джунгли. Будь амулет связи в порядке и ноги целы, можно было в джунглях рискнуть. А так…

Первая удачная находка ожидала меня, когда я стянул с мертвеца широкий пояс. То, что я прежде принял за футляр для бинокля, оказалось поясной сумкой. Открыв её, я замер, не веря глазам. Небольшая бутылка из толстого зелёного стекла была заполнена темной, вязкой жидкостью. Но запах противоожёговой мази чувствовался с расстояния, несмотря на плотно заткнутую пробку. Помимо мази имелось два плотно скрученных бинта.

Перевязочный комплект?

В кабине любого оруженосца и рыцаря должен находиться такой. Но из подбитой машины его никто никогда не тащит. По крайней мере, сразу, пока не понятно, рванет капризный паровик, или всё же пошумит да и успокоится.

А великогартцы, или в Компании, значит, решили цеплять его на своих бойцов? Спорное решение. Иные люки в оруженосцах, да и в некоторых рыцарях, довольно узкие. И носить на себе что-то лишнее, способное зацепиться, не рекомендуется. Можно просто не успеть быстро покинуть машину.

Но сейчас предусмотрительность чинуш Компании Южных морей, а кто ещё отдаёт такие приказы, мне только на руку.

На перевязочном комплекте подарки не закончились. Золота или брильянтов, как и редких артефактов, в карманах мертвеца не нашлось. Документов, что обидно, тоже. Зато на шее, помимо кристалла-активатора, имеющегося у каждого рыцаря, нашлась длинная медная пластинка, которую с лёгкостью можно разломить на две части. На пластинке, с двух сторон, над местом возможного слома и под ним имелась гравировка.

Смертный медальон…

В Эдане такие штуки не прижились. Носить их считается плохой приметой. Одел смертный медальон — значит обязательно погибнешь. Да и в Великогартии похожие суеверия. Но в Компании всем правит Его Величество Контракт. Ты можешь делать либо так, как тебе нравится, либо так, как хочет Компания. Но в первом случае Компания тебя вполне может кинуть с выплатами, сославшись на нарушение контракта.

Вот и таскают все великогартцы Компании смертные медальоны, несмотря на суеверия. Которые, к слову, не так беспочвенны. Тело под моими ногами тому доказательство.

— Агон Блэйр — прочитал я. — Прости парень, — тонкая серебряная цепочка с медной пластинкой перекочевала на мою шею. — Но мне он нужен. Других документов ты с собой, к сожалению, не взял.

Теперь хоть знаю, как меня зовут. Не придется изображать потерю памяти из-за контузии. Вернее придётся, но хоть имя свое «помнить» буду — чуть меньше подозрений.

С вещами всё, теперь одежда и оружие.

Китель и ремень берём. Свой долой.

Штаны… Оставляю.

Они так заляпаны кровью и грязью, что цвет не различить. Да и кто будет в эти тряпки всматриваться. Их просто срежут, когда мою рану обрабатывать будут, и выкинут, не пытаясь отстирать.

Оружие… Со «Стражем» придётся расстаться. Эданский револьвер, к тому же не самой распространённой модели, сразу же бросится в глаза любому знатоку оружия. А такие знатоки точно найдутся. У подстрелившего меня дхивальца был револьвер. Стандартный армейский АТ-33. Тот, что един в трех лицах: полевая пушка, оруженосец и револьвер. Один из забавный курьёзов в стройной системе буквенно-цифровых названий, столь любимых великогартцами. Его и возьму.

Спрятав «Стража» между корней своего укрытия, я дохромал до последнего мертвеца. АТ валялся рядом с трупом. Подобрав его, я взвесил револьвер в руках. Массивный, тяжелый агрегат, с довольно длинным и толстым стволом — можно вместо дубинки использовать, но надёжный, как та же дубинка. Самовзвода, насколько я помню, нет.

Что я забыл?

Тела!

Не стоит их оставлять на виду. Этот проклятый лес слишком напоминает оживлённую улицу. Но и могилы копать не вариант. Нет времени, сил, лопаты и желания.

Оттащив тела к зарослям папоротника, я просто оставил их там, где листва была гуще. Оценил со стороны. Не видно.

Случайно точно не заметить. А если специально искать будут, то и могила не поможет. Но это дело будущего, когда Компания всерьёз засядет за расследование гибели мэтра. К этому времени я должен оказаться в Долине. Причем не той, которая Серебряная, а в Долине гейзеров.

Вроде всё. Пора возвращаться. Будет лучше, если раненого меня найдут в лагере.

Путь в обратную сторону затянулся. Казалось, что я не на сто метров от разгромленного лагеря удалился, а на пару километров. Нога горела огнём. Да и крови я потерял прилично.

Добравшись до конечной точки маршрута, я бегло оглядел разгромленный лагерь.

Чисто. Только пламя, да темные точки тел среди вытоптанной травы. Моя цель, повреждённый, но не взорвавшийся «К-3–3» находилась чуть в стороне, в русле небольшого ручья.

Остался последний штрих.

Мои трофеи, снятые с мага.

Любой, кто заметит эти милые перстни, сообразит, что простому оруженосцу они не по карману. А на выходца из влиятельного рода покойный ныне ласс Блэйр явно не тянет. Амулет связи тоже в глаза бросается. Прячь не прячь, а всегда есть риск, что его найдут или заметят, правильно определив, что это такое.

Выбрасывать трофеи и амулет жалко. Прятать где-то на местности как «Стража»? Сомнительно, что я когда-нибудь сумею забрать этот «клад».

Есть другая идея. На неё меня натолкнул перевязочный комплект.

Добравшись до оруженосца, я устроился за ещё теплым корпусом, достал из сумки бинты и противоожеговую мазь. Снятые с мага трофеи перекочевали из карманов на мои пальцы. Камни повернём внутрь, к ладони, чтобы не выделялись под бинтами.

Вонючая, густая, словно кисель, мазь нехотя полилась из флакончика, окрашивая руку в грязно-рыжий цвет ржавчины. Сверху слой за слоем ложилась ткань бинта. Амулет связи спрятался на запястье. И быстро скрылся под начавшей темнеть от мази тонкой тканью.

Закончив, я оглядел получившийся результат и остался доволен увиденным.

Рыцарь без ожогов, это и не рыцарь вовсе. А ожог кисти — одна из самых распространенных травм у пилотов паро-магических големов.

Теперь займемся лицом.

Раскрыв нож, я с сомнением посмотрел на своё отражение в узком лезвии. Прислушался к гулу приближающихся машин. По идее, за это время баллеи князя Норома должны были уйти следом за отступающим Амратом, и находиться на полпути к броду.

Но гул почему-то идёт со стороны реки. И приближается. Князь не решился на преследование?

Значит, медлить нельзя.

Мягким, почти нежным движением я провел лезвием по лбу. Косая рана прямо над бровью, которую вполне можно получить при неудачном падении. Кровь тут же выступила. Боли не было, только слабое покалывание, знакомое и успокаивающее. Да и организм больше озабочен охваченной жаром ногой. Вот где Боль!

Белая ткань бинтов, мягкая и поглощающая, тут же пропиталась теплой кровью. Аккуратными, методичными движениями я начал обматывать голову. Мне нужно спрятаться за безликими полосками ткани.

Нет никакого Гарна Велька. Есть лишь Агон Блэйр. Молодой оруженосец Компании Южных морей, получивший раны, ожоги и небольшую контузию — обычный набор пострадавшего пилота.

Главная проблема — огнестрельное ранение на ноге. Оно несколько портит образ. Где я мог вляпаться в перестрелку?

Обстреляли из джунглей? Нет, привлекать внимание к джунглям не следует, там тела.

Вступил в дуэль с пилотом подбитого рыцаря? Вон он валяется. Вариант интересный, но опять же возникнут лишние вопросы. Лучше сказать, что подбитого рыцаря забрали.

А мое ранение? Признаюсь, что случайно себя подстрелил, когда из оруженосца выбирался. Предохранителя у АТ-33 нет, так что ситуация возможная. Лучше показаться неуклюжим растяпой, чем про свой героизм в перестрелке заливать. Да и в барабане револьвера отсутствует ровно один патрон, что придает этой версии правдивости.

История так себе, тщательной проверки не выдержит, но другой нет. Мне бы до ночи продержаться, нормальную медицинскую помощь получить, желательно с уколом чего-нибудь обезболивающего. Обстановку прояснить. А там и о планах бегства думать можно.

Закончил я вовремя. Когда земля ощутимо дрожала от тяжелых шагов.

Появившийся со стороны реки паладин внушал. Сложно не внушаться здоровой махиной, возвышающейся на добрых полкорпуса над самым большим из рыцарей. Огневая мощь, сравнимая с архимагистром. А защита выше, чем у иного архимага. Всё же паладин сам по себе очень большая, приметная мишень, принимающая на себя главный удар.

Квинтэссенция силы техно-колдовства, воплощенная в металле брони и сложных цепочках комбинированных рун.

Быстро поводив корпусом из стороны в сторону, осматривая разгромленный лагерь, паладин повернулся в мою сторону.

Не вставая, устало поднимаю правую руку, изображая что-то вроде салюта или жеста «идите все куда подальше», дайте спокойно сдохнуть.

Надо же, ответил — отсалютовав глефой. Надеюсь, князь Нором с этим Агоном Блэйром не знаком? А то плакала моя неуклюжая маскировка.

Паладин медленно двинулся дальше. За ним пошли остальные оруженосцы и рыцари, не меньше трёх копий.

А он не спешит, внезапно понял я. Это самое осторожное наступление в истории!

Но и обвинить князя в трусости сложно. У брода скопилось слишком много магов, чтобы лезть напролом. Но что-то мне подсказывает — дело не в этом. Князь явно не горит желанием воевать. Вернее, не горит желанием действовать на острие атаки.

Разумный подход. Мне бы так.

Вскоре вслед за паро-магическими големами появились всадники. Часть устремилась дальше по дороге, за ушедшими вперёд копьями, другие двинулись к разгромленному лагерю.

Один из них подъехал ко мне.

— Ласс, вы в порядке?

Я наградил его по возможности мутным взглядом, молча кивнул и тихо застонал, всем своим видом показывая, насколько данное утверждение расходится с реальностью.

— Эй, там! Нужны носилки!

Вскоре меня уже грузили на откуда-то взявшуюся повозку.

— Трогай! — распорядился очередной незнакомый голос. — Да аккуратнее, не растряси ласса рыцаря.

Повозка тронулась, увозя меня на север. Первый этап «внедрения» прошел успешно — меня приняли за своего раненого.

Полежав немного, я решил, что хватит изображать умирающего, и аккуратно уселся, прислонившись спиной к борту телеги. Возница, смуглокожий дхивалец, настороженно оглянулся, и тут же потерял ко мне интерес. Жив и ладно.

Мы спустились к реке.

А славно Амрат тут погулял, быстро оценил я. Берег Дерага был усеян телами. Среди них суетились санитарные команды, выискивая раненых. Как ни странно, но кто-то даже находился. В основном с ушибами и всевозможными переломами. Счастливчиков, кто пережил даже скользящее попадание светового копья или огнесмеси вряд ли много.

В кювете у дороги перед самым въездом в джунгли обломки оруженосца.

Вот и «Сахсар-7» — еще одна жертва с нашей стороны.

Прямое попадание паладина продырявило корпус «К-3–3», словно тот был сделан из бумаги. У пилота не было и тени шанса. Сомневаюсь, что от бедняги сахсара хоть что-то осталось. Да упокоится он в милосердном Синем пламени.

Лагерь армии князя Норома появился как-то внезапно. Не знаю, сколько мы ехали. Но по ощущениям, не очень долго. Понятно, почему князь так быстро появился — он рядом стоял.

Ровные ряды палаток замерли, словно в строю. Трава справа от дороги была вытоптана и не рисковала подняться. Ещё недавно здесь стояли паро-магические големы.

Проигнорировав небольшую очередь, мои сопровождающие доставили меня прямо к входу в большую палатку. Из неё так разило медицинскими снадобьями, что сразу понятно, там либо полевой госпиталь, либо просто врач.

Именно последнее утверждение и оказалось верным.

— Кто у нас тут? — поинтересовался великогартский эскулап, с интересом разглядывая меня сквозь очки.

— Ла-ас Аг-гон Блэйр, — представился я, старательно имитируя заикания.

— На что жалуемся пока что здоровый? — вновь поинтересовался он.

Я улыбнулся краем губ, показывая, что оценил шутку.

— Нога. И лег-гкая к-контузия.

Главное, не забывать заикаться. И чтобы это выглядело достоверно.

— А что с рукой?

— Ожёг ихором. Не-ебольшой. По-окараснение кожи, пузы-зырей не-ет. Об-браб-ботал.

— Тогда оставим, — к моему несказанному облегчению быстро решил врач. — Вас много, а я один. Посмотрим, что там с вашими ногами.

Ножницы безжалостно кромсали ткань. Как я и думал, сохранять мою одежду в целости никто не собирается. Оно и к лучшему.

Грязные повязки полетели в ту же сторону, что и одежда.

— Да вам несказанно повезло, ласс, — только и присвистнул великогартец, изучая рану. — Сантиметр в одну сторону — и вам пришлось бы петь фальцетом, в другую — перебило бы артерию. А так, ничего, жить будете, если не помрёте. Но если пациент хочет жить — медицина бессильна.

Мне оставалось только мысленно мрачно хмыкнуть. Я эданец, притворившийся великогартцем, сижу в полевом госпитале Компании Южных морей. Если это везение, то очень странное. Впрочем, у самой ветреной из леди всегда было какое-то извращенное чувство юмора.

— Это мы быстро заштопаем, — продолжил он, обрабатывая рану. — Скоро бегать будете.

— Очень на это на-адеюсь.

И кто скажет, что я неискренен в этом утверждении?

Возился он и, правда, недолго. Сделал укол обезболивающего, от которого нога занемела, почистил рану, довольно ловко наложил швы, после чего замотал мою ногу вонючими бинтами, почему-то пахнущими гуашью. На этом врачебная помощь и закончилась.

Меня перенесли в палатку. Не отдельную, в ней имелось еще одно место. Но оно пустовало. Всё же я ласс и оруженосец, а не какой-то латник или сержант, что уж говорить о дхивальских колониальных пехотинцах. Последним, как я успел заметить, палаток не полагалось. Раненых укладывали под навесами, а то и вовсе прямо под открытым небом.

Устроившись на матрасе, я прислушался к ощущениям. В голове чувствовалась легкость, боль прошла.

Отлично! Засиживаться нельзя. Только на минутку глаза прикрою, чтобы с силами собраться. А потом…

С этой мыслью я как-то незаметно для себя и отключился.