Глава 16

Дерево обнаружилось на изломе реки. Здесь берег плавно спускался к воде, и открывалась живописная картина. Водоём в этом месте будто превращался в зеркало, настолько прозрачным и тихим был. Вокруг царило почти полное безмолвие, словно даже природа чувствовала, что материя тут истончается.

Я остановился перед Осиной и вдруг отчетливо почувствовал, что здесь сама суть бытия меняется. Ведьмовское нутро пошло рябью, по телу пробежали колючие мурашки.

Арина стояла рядом и менялась прямо на глазах. Теперь она не выглядела слабой, наоборот, с каждой минутой, приближаясь к границе, мавка словно становилась глубже, страшнее и красивее одновременно. Я видел это и не хотел принимать. За время нашего путешествия мне почти удалось поверить, что рядом человек. Даже цвет кожи Арины изменился, но теперь…

Её пальцы медленно поднялись, и в свете сумерек я увидел, как на ладонях проступают руны. Она не чертила их в воздухе, а будто через себя пропускала.

Влажный воздух вокруг дерева дрогнул, и я уловил едва различимый шорох, словно корни шевельнулись и ушли глубже в землю.

- Путь, - тихо проговорила Арина.

И в этот миг ствол осины неуловимо изменился. Сероватая кора на секунду утратила материальность, и я увидел под ней тёмную щель, тонкий разрыв на ткани мира. В ту же секунду мне стало жутко холодно. Навь дыхнула на нас потусторонним. Поёжился, собираясь с духом. Много о Нави легенд ходило. Глава ведьмовской академии, вроде лично бывал там. Но я не думал, что и мне придётся шагнуть за грань, будучи живым.

Арина отступила на полшага, и я понял, что свою часть она сделала. Теперь моя очередь платить за переход. Достав нож, сжал крепче рукоять. Она привычно лежала в ладони, придавая уверенности. Только вот металл сейчас показался чужим. Здесь железо было не защитой, как в Яви, а шумом, который мог привлечь нежеланное. Но проход без крови не открывался. Таков был закон границы.

Я решительно провёл лезвием по ладони. Кровь упала на землю, мгновенно впитываясь в неё. Осина едва видимо качнулась, листья её задрожали сильнее, а воздух вокруг окончательно заледенел. Этот холод впивался в кожу и уходил глубоко внутрь, вызывая боль в костях. В районе солнечного сплетения стало так неприятно, что я натужно сглотнул. Именно так ощущалась энергия смерти.

Арина закрыла глаза и прошептала еще раз:

- Путь.

Девушка кивнула мне, и в её взгляде сейчас читалось не что-то слабое, а наоборот, новоприобретённая сила, от которой у меня по спине прошёл холодок. Я уже видел, что Навь делает с ней. Здесь она станет мавкой до конца. Но отступать было некуда, поэтому мы решительно шагнули в образовавшуюся щель.

Сначала возникло ощущение, будто тебя пропускают через тонкую, ледяную стену. Потом мир вокруг резко изменился. Вместо деревни и реки осталась только влажная темнота, в которой не было горизонта. Ни неба, ни земли. Но через несколько секунд картина снова поменялась. Появился тусклый свет, и я смог разглядеть окружающий ландшафт.

Мы оказались в мёртвом мире. Пейзаж был похож на тот, что остался в Яви. Только деревня выглядела заброшенной, река имела чёрный цвет, а осина стояла без листвы. Ствол её будто иссох и потрескался.

Арина сделала глубокий вдох и расправила плечи. Видно было, что ей стало легче.

- Тебе лучше? – вопрос прозвучал глупо. Но мне необходимо было наполнить эту оглушающую тишину хоть каким-то звуком.

- Да, - ответила она. Голос её изменился. Он стал ниже, проникновеннее, сильнее.

И правда, в Нави она не выглядела потерянной мавкой, которой нужен пузырек с водой, чтобы не погибнуть. Здесь Арина оказалась на своём месте. Но вместе с силой пришло и нечто другое. Нечисть почувствовала её сразу.

Из тёмных провалов вокруг начали выползать низшие. Мелкие, злые, голодные сущности, которых в Яви ведьмаки обычно уничтожают без жалости. Но в Нави расстановка сил поменялась, и теперь я был их добычей. Они шевелились у земли, как мокрые комки тьмы, и каждый их рывок сопровождался шорохом, будто под ногами ползали полчища насекомых, шевелящих жёсткими крыльями. Уже от одного этого звука делалось дурно.

Я машинально взялся за нож, и это оказалось ошибкой. Сразу несколько теней дёрнулись к нам. В Яви железо отрезает, пугает, удерживает. Здесь оно только фонит, становясь сигналом. Мелкая нечисть здесь не отступает от железа, а наоборот, идёт на его зов. Я поспешил убрать нож, поняв оплошность, но было поздно.

Одна из тварей метнулась к моей ноге, другая шмыгнула сбоку, пытаясь подобраться с тыла, третья вынырнула из земли прямо подо мной и попыталась схватить за щиколотку острыми зубами, образовавшимися в бесформенной пасти. Они не были велики, но их агрессия казалась неистовой.

- Металл! – крикнула Арина, но я сам успел догадаться.

- Спрятал уже!

- Дай мне! – в голосе Арины впервые прозвучали властные нотки.

Она подняла руку, и вокруг её пальцев дрогнула тёмная, глубокая сила. Не та, что была у озёрной мавки в Яви – холодная обида, а настоящая, навья, древняя. Я увидел, как в ней сплетается несколько сущностей: навье порождение, человеческая искра и ведьмовская сила. Это было красиво и страшно одновременно. От неё словно повеяло далеким озёрным запахом. В нём смешались водоросли, мокрая земля и дикие травы.

Низшая нечисть заметалась. Они чувствовали её иначе, чем я. Для них она являлась высшей, поэтому её боялись. Арина медленно посмотрела на ближайшую тень, и та мгновенно замерла, будто её парализовало.

- Уйди, - приказала Мавка.

Это было сказано тихо. Без крика или грозных интонаций, но тень отшатнулась. Здесь Арина не выпрашивала милости, а брала то, что по праву принадлежит ей. Здесь её тёмная суть развернулась в полную силу. И это по-настоящему пугало. Глубина, хищность и ещё старая боль, которую Навь не лечит, а делает острее. Вот, чем сейчас была наполнена Арина.

Мы двинулись дальше, но действовали осторожнее, чем в Яви. Я больше не вынимал нож, помня, как отреагировала низшая нечисть. Арина шла впереди на полшага и будто указывала мне путь, чувствуя его нутром. Иногда она останавливалась, склоняла голову, и я понимал, что она слушает местность. Примерно так я сам работал в Яви. Теперь мы поменялись ролями. Она защищала и служила путеводной нитью. Мне трудно было принять свою слабость, но пришлось подчиниться правилам Нави, иначе она непременно стала бы ломать, а этого совершенно не хотелось.

В Нави всё проверяло тебя на прочность. Здесь не читались тропы, иначе текло время – то ускоряясь, то замедляясь настолько, что секунда длилась чуть ли не целый час. От этого голова шла кругом, поэтому приходилось полагаться лишь на Арину, которая с каждым шагом становилась сильнее. И страшнее.

Воздух неуловимо становился всё гуще, наполняясь странными запахами. В Нави они, как и всё прочее, были слишком искажены, чтобы можно было с уверенностью сказать, чем пахнет. Но мне стало неприятно, в горле запершило и захотелось кашлять. Арина же никак не реагировала.

И тут перед нами, будто из ниоткуда выросли огромные чёрные горы. Но не успели мы подойти к подножию, как пространство вдруг дрогнуло и стало уплотняться, собираясь сначала в тёмные сгустки, а потом и в нечто похожее на человеческую фигуру.

Низшая нечисть уже не суетилась вокруг нас. Она отступила, прижалась к земле, и даже самые наглые низшие поползли назад, будто перед ними вдруг открылась глубина, куда нельзя соваться без разрешения.

И вот из темноты вышли старцы. Их нельзя было назвать людьми, даже если они стояли на двух ногах, имели руки и лица. В них чувствовалась такая сила, что невольно хотелось преклонить колени. Ярче всех проступила центральная фигура. Высокий, иссохший старик, в длинной тёмной одежде, с чёрной бородой и пронзительными, но неподвижными глазами. Лицо его было худым и вытянутым.

Я поёжился от пристального взгляда. Казалось, что существо видит тебя насквозь. Не только внешнюю оболочку, но даже самые потаённые мысли и чаяния. Вторая и третья фигуры стояли чуть позади, будто застывшие тени.

- Что занесло в мои края живого ведьмака? – поинтересовался старец.

Я почтительно склонил голову, признавая его силу и власть в этом мире.

- Мы пытаемся предотвратить беду. Когда-то из Нави выкрали чашу, и теперь тёмный колдун хочет с её помощью стать бессмертным.

Старец усмехнулся.

- Тьма – понятие относительное.

- Он невинных губит.

- Я знаю о том.

- Разве это не зло, не тьма, отравившая его душу?

- В жизни всё закономерно и предопределено. Если бы не было тьмы, то как люди видели бы свет? Что бы этот свет делал? У каждого существа есть миссия.

Тут не поспоришь…

- И в поиске способа совладать со злом вы явились в чертоги Чернобога? – поинтересовался старец, переводя внимательный взгляд на Арину.

Так, вот, кто перед нами! Сам Чернобог! Стало жутко. Всё моё естество обуял священный трепет. Я смотрел на древнюю силу, которая приходит туда, где оболочка распадается, где форма теряет волю, где движение замирает и старое должно уйти, чтобы могло появиться новое. Он не выглядел абсолютным злом. От него веяло неизбежностью. Это такая сила, перед которой даже Кудеяр вынужден будет склонить голову.

Чернобог качнулся, и вместе с ним зашевелились тени. Их стало больше, и они приобрели странный облик. Шевелящаяся тьма напоминала клубок сущностей, чёрных змей, сплетенных в единый узор.

- Нам нужно понять, как остановить Кудеяра, - сказал я.

Чернобог чуть склонил голову.

- Вам придётся заплатить за эту способность, ведь тот, кто возжелал бессмертия, уже платит. И платит не один.

- Он хочет жить вечно, - сказал я.

- Нет, - ответил Чернобог. – Он хочет, чтобы смерть для него стала чужой. Это не одно и то же. Бессмертие не даруется, его выдирают из ткани мира. А когда выдирают, ткань рвется. Иногда на одном месте. Иногда по всему полотну.

Он поднял руку, и тьма вокруг его пальцев дрогнула.

- Вмешательство в нить времени, - продолжил он, - никогда не бывает частным делом. Колдун думает, что получит вечность, но за каждым его шагом уже стоит плата для мироздания. Если он успеет вырвать нужное, время для людей превратится в хаос. Память станет путаться, причинность разойдётся. Люди будут помнить то, чего не было, и забывать то, что было. Мёртвые станут задерживаться дольше, живые начнут стареть не по годам. А те, кто стоит на границе, первыми почувствуют распад.

Я ощутил, как Арина затаила дыхание.

- Значит, если он соберёт все сердца… - начал я.

- Он попробует закрепить свой узел в ткани времени, - закончил Чернобог. – И тогда начнётся распад.

- Где чаша? - спросил я. – Кто украл её? Когда?

- Чаша была украдена тогда, когда люди перестали бояться тьмы и научились её использовать. Когда имя Кощуна стало именем чужим, но не забытым. Когда в мире появилась вера, что можно взять кость древнего змея, наполнить её чужой смертью и не заплатить за это. С тех пор чаша ходит из рук в руки. Её прятали, её продавали, её теряли, но она каждый раз возвращалась туда, где миру больнее всего.

- Значит, прямых ответов ты не даёшь, - сказал я.

Чернобог усмехнулся.

- А готов ли ты их услышать и принять? – ответил он вопросом на вопрос. – Среднего пошиба охотник. Но должен отдать тебе должное – совесть ты не потерял.

Он сделал шаг ближе, и змеи, сотканные из тьмы, потянулись ко мне. Едва удержал себя на месте. Но признаться, в этот момент испытал настоящий глубинный ужас.

- Запомни, охотник, - сказал он. – Вмешательство в нить времени разрушит не только врага. Оно затронет и того, кто решится противостоять ему. Колдун, возжелавший бессмертия, заплатит собой. Но и тот, кто вздумает лезть в прошлое, чтобы исправить несправедливость, заплатит не меньше. Иногда платой становится тело. Иногда имя. Иногда память. А иногда сама возможность вернуться туда же, откуда начал.

Я почувствовал, как меня насквозь прошило холодом. Это звучало как предупреждение. Речь шла не только о Кудеяре, но и том, к чему меня уже подводили все эти тропы. Про сделку, которую ещё только предстояло совершить.

Арина задрожала. Чернобог это увидел и обратился к ней:

- Ты уже понимаешь цену, - сказал он ей. – И ты уже знаешь, что ни одна руна не удержит мир, если ему суждено дрогнуть. Но руны могут дать время. А время, даже сломанное, иногда спасает.

Он замолчал. Тишина вокруг стала тяжелой, навалившись на нас с Ариной почти неподъёмным грузом.

- Идите дальше, - молвил Чернобог в довершение. – Но помните, что в Нави прячут не только смерть, но и то, что должно было умереть, да не умерло. А это куда опаснее.

Он отступил, и вместе с ним отступила часть тьмы. Силуэты медленно растворились, будто их и не было.

- Это не зло… - прошептала Арина.

- Нет, - ответил я. – Он – закон распада. И это хуже, чем зло, потому что с законом не спорят. Ему подчиняются.

Я посмотрел вперёд. После появления Чернобога Навь будто стала ещё глубже. Казалось, старец не просто появился, а открыл ещё один слой под явным миром.

**********************

Примечание:

Чернобог — одно из самых неоднозначных божеств в славянской мифологии. Его имя происходит от праславянских словčĭrnŭ («чёрный») иbogŭ («бог»). Это божество олицетворяет тёмные силы, хаос, несчастья, разрушение и смерть.

Чернобог тесно связан с миром мёртвых — Навью, где он одновременно является правителем и пленником. Он управляет силами разрушения, но следит за тем, чтобы мир Нави защищал другие миры от внешнего хаоса.

Помимо олицетворения тьмы, Чернобог выступает как сила, которая разрушает старое, чтобы освободить место для нового. Он также отвечает за кару и воздаяние, воплощая принцип справедливости через наказание.