Колёса размеренно стучали, в погружённом в темноту купе стояла тишина, а я лежала и не могла уснуть. Легли мы около полуночи, Матвей пожелал мне спокойной ночи и всё.

Только я внушила себе, что должна поспать, поезд стал тормозить. Я приподнялась и, подняв шторку, выглянула в окно. Платформа была практически пустой, а когда мы остановились, дежурная по вокзалу объявила наш поезд. Бологое. Кажется, это где-то между Санкт-Петербургом и Москвой.

— Тань, ты что не спишь? – спросил Матвей.

Я чуть с полки не рухнула от неожиданности.

— Я спала, — соврала, не успев подумать. – А тут станция…

— Спи. До Москвы ещё далеко.

Матвей зевнул, прикрыв рот рукой, и опять лёг, только теперь лицом ко мне. Из-под шторки проникал свет фонарей, и я видела, что Матвей смотрит на меня.

— Вы не спали? – решилась спросить я.

— Почему? Спал. Просто услышал, как ты поднялась.

— Я вас разбудила… Простите, пожалуйста.

— Тань, всё в порядке. Давай ты уже перестанешь просить прощения надо и не надо. Взрослые же люди, что ты в самом деле.

— А если не попрошу, когда будет надо? — пользуясь тем, что он не видит моего смущения, спросила я.

Нас разделял столик и темнота. Я вдруг почувствовала улыбку Матвея.

— Ничего страшного. Ты уже напросилась лет на десять вперёд, так что переживу. Спи, Тань. У нас завтра важный день. Встреча с Пашковым в одиннадцать, потом, скорее всего, придётся поехать к нему в офис. Ты мне нужна собранная и выспавшаяся. Кто будет всё контролировать?

— Вы, — окончательно осмелев, ответила я. – Я же просто секретарша. Максимум, что я могу, подать вам бумаги.

— Вовремя поданные бумаги – уже пол дела.

* * *

Под утро я всё-таки уснула. Мы успели постоять в Твери, проехали ещё около получаса, а потом…

Резкий стук в дверь выдернул меня из сна.

— До Москвы тридцать минут, — раздался из коридора голос проводницы.

— Спасибо, — ответил Матвей.

Я приподнялась на постели, усиленно делая вид, что проснулась. Голова была тяжёлая, глаза никак не хотели разлипаться. Зато Матвей поднялся моментально. Взял полотенце, зубную щётку.

— Закажу кофе, — сказал он, смерив меня взглядом. – Да, крепкий кофе с сахаром. Взять тебе что-нибудь к нему?

Я отрицательно мотнула головой. Только Матвей ушёл, застонала в голос. Да уж, судя по всему, день будет не просто сложный – неимоверно сложный, и это мягко говоря.

* * *

Гостиница, где мы остановились, была роскошная. Пока я рассматривала холл, Матвей пошёл к стойке. Мраморный пол, лобио с диваном и креслами, большое окно сквозь которое была видна всё ещё украшенная к новому году улица. Спохватилась я, только когда подошла наша очередь. Но не успела – Матвей сам оформил заселение и взял ключи.

— Извините, — сказала я виновато, — отвлеклась и…

— Мы о чём с тобой договаривались? – пресёк он меня.

— О чём?

Я судорожно пыталась вспомнить, что должна была сделать сразу же по приезду. И не могла. Вроде бы, до встречи с Пашковым никаких поручений у меня не было. Или я что-то забыла?

— Тань, мы договаривались, что ты перестанешь просить прощения. Ночью, в поезде. Помнишь, надеюсь?

— А, вы про это. Да… Да, конечно, помню.

— Так в чём дело?

— Извините, это по привычке. Ой! Извините!

— Кхм, — многозначительно кашлянул Матвей.

— Извините… — сказала я и осеклась под его взглядом. Приоткрыла было рот, чтобы извиниться и закрыла.

Мы подошли к лифтам. Дверцы открылись. Мы оказались внутри, и Матвей нажал кнопку с цифрой пять.

— Чтобы это были твои последние извинения на последний месяц.

Его голос прозвучал рокотом, пробирающимся в самое нутро. Взгляд был прикован ко мне, и воздуха вдруг перестало хватать. Губы дрогнули, я вжалась в стену лифта. Раздался тихий звон, и двери открылись, но воздуха больше не стало.

— Приехали, — всё так же тихо сказал Матвей.

Я вылетела из лифта, как ошпаренная. Быстро пошла вперёд и только через несколько метров поняла, что Матвей за мной не идёт.

Остановилась и обернулась. Он стоял всё там же, у лифтов. Ключом показал в другую сторону и пошёл туда. Да кончится это когда-нибудь или нет?! Когда я уже перестану вести себя, как лохушка?!

Номер у нас оказался один на двоих. Вот этого я совсем не ожидала. И что, что в нём две отдельные комнаты и маленькая гостиная с балконом.

— Матвей Игоревич, это как-то…

— В чём дело? – спросил он строго.

— Я думала, у нас будут отдельные номера.

— У тебя отдельная комната, разве этого недостаточно? — в его голосе промелькнула жёсткость, во взгляде тоже.