Глава третья

Ненависть - слишком слабое слово, чтобы описать то, что я чувствую к тебе. Пришло время мне уничтожить тебя.

У меня было несколько ожиданий от нашего воссоединения.

Она прижата к стене. Я сверху. И так во всех смыслах.

А потом она заявляет, что заставит меня уйти.

Ну что ж, черт возьми, подумай еще раз, Бунтарка. Этот корабль уплыл целую вечность назад.

После того, как она годами избегала моего взгляда, жесткие карие глаза Туман пронзают мою душу. Вот только у меня ее больше нет.

Я хочу заморозить этот взгляд, украсть его и задушить где-то в недосягаемом месте.

Был момент во время пыток, когда я почти забыл этот пронзительный взгляд. Я могу забыть, черт возьми, самого себя. Свое существование. Свое проклятое имя. Но мне не позволено забыть ее или те дерьмовые вещи, которые она творила.

Между нами накопилось много долгов.

Пора их собирать.

Мои глаза скользят по ее длинному платью с открытыми плечами. Бархатный темно-зеленый материал облегает ее крошечную талию и расширяется на бедрах, созданных для моих рук.

Пучок ее огненных волос на затылке выглядит болезненно.

Рыжие волосы. Красные ногти. Красные каблуки.

Кровь.

Мой любимый, чертов цвет.

— Туман. — Голос Призрака тверд, но не резок.

Она не обращает на него внимания и продолжает сверлить меня взглядом. Она никогда не была такой суровой и напряженной, как туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

Я сам буду тем, кто дернет за струну и сломает ее раз и навсегда.

— Разве ты не должен был убраться в какую-нибудь дыру на Ближнем Востоке? — спрашивает она холодным, безапелляционным тоном.

Тень бросает на нее тяжелый взгляд.

— Жестоко, старая карга. Он только что вернулся с того света.

— Пошла ты, ведьма, — огрызается Скар, оскорбленная за меня.

Я сохраняю хладнокровие и киваю Призраку, раз уж он попросил меня помочь. Еще несколько месяцев назад я бы просто отказался. Я всегда был одиноким волком, неспособным играть по правилам стаи. После того как Аид взял меня в плен и пытал до полусмерти, мне плевать, почему я держался в стороне раньше.

Пытки - не то, с чем я не знаком. Я получил свою порцию и отплатил тем же, хотя никогда не любил ближний бой. Но то, через что я прошел в «Яме»? Это были не пытки. Это было мое постепенное погружение в, чертово, безумие.

Даже сейчас тихий шепот не покидает мою голову.

За те недели и месяцы, проведенные прикованным к потолку, я принял решение, что если выберусь, то наконец взыщу свой пятнадцатилетний долг.

— Призрак совершил ошибку. Ты можешь уйти. — Туман складывает руки на груди, что подчеркивает ее круглую, упругую грудь. Ее лопатки подаются вперед в угрожающем жесте, но я могу сосредоточиться только на вырезе ее платья и на том, как темно-зеленый цвет контрастирует с ее бледной кожей.

Мой член дергается, а в груди вспыхивает горячая ярость. Блять. Я даже не могу возбудиться из-за нее без глубокого, разъедающего гнева.

Я отрываю от нее взгляд и перевожу его на Призрака. Он пригласил меня, ему и разбираться. Призрак слегка кивает, затем говорит Туман:

— Теперь, когда я уезжаю, а Тень занят, нам нужна помощь Ястреба.

— Нам не нужна. — Она выплескивает гнев на Призрака. — Я сама могу со всем справиться.

— А я хочу Ястребёнка! — Скар вскакивает с места. Слои ее объемной ярко-розовой юбки шуршат, когда она налетает на меня с объятиями коалы. Я отступаю назад и крепко придерживаю ее рукой, прежде чем отпустить. Учитывая, какая она крошечная, я постоянно боюсь причинить ей боль.

Будучи крошечной и кукольно красивой, она заставляет всех, кроме членов «Нулевой команды», терять бдительность рядом с ней. Худшая ошибка в их жизни. Она - смерть, завернутая в ярко-розовую юбку.

Я улыбаюсь ей и глажу по голове. Ее глубокие янтарные глаза всегда напоминали мне сестру. Это все, что я помню из своей жизни до «Ямы». Маленькая сестренка. Автокатастрофа из-за пьяного водителя и все.

Хотя я почти ничего не помню, горе осталось. Я знаю, что потерял сестру и, вероятно, родителей в той аварии. Поэтому, когда я встретил Скар в «Яме», я классифицировал ее как замену моей сестре.

— Здесь так скучно, — дуется Скар, как ребенок. — Останешься в этот раз, м?

— Он не останется. — Туман снова игнорирует мое существование и сверлит взглядом Скар.

— Не тебе это решать. — Скар слезает с меня.

— Я здесь хозяйка, и все решения проходят через меня. Он уходит. — Туман постукивает по своей руке пальцами с красным маникюром. Красный всегда был ее цветом. Раз уж она изменила всё остальное, почему не изменила и это?

Все молчат, вероятно, ожидая моего хода. Даже мелкий гаденыш Пламя, который обычно проводит свои дни за сном, продолжает склонять голову набок, жаждая катастрофы.

Я сую руку в задний карман, достаю сигарету и не спеша закуриваю. Первая затяжка никотина гасит хаос в голове. Это не сравнится с «Омегой», но вводит меня в нужное состояние.

Продолжая выпускать дым, я направляюсь к Туман. Она стоит на своем, ее взгляд полон вызова, но постукивание пальцев прекращается. Когда я останавливаюсь прямо перед ней, меня накрывает сильный аромат духов. Он совсем не похож на то, чем она пахла раньше, мягко и игриво, сиренью.

Какого черта я пытаюсь найти следы Бунтарки в этой женщине?

Туман вскидывает подбородок, ее розовые губы сжимаются в тонкую линию. Они не красные.

Жаль.

— Ты не правишь здесь одна, и решение зависит не только от тебя. — Я игнорирую ее и обращаюсь к остальным. — Давайте проголосуем. Кто хочет, чтобы я остался, поднимите руку.

Скар подпрыгивает с поднятыми руками, как ребенок на Рождество.

— Ястребёнок должен остаться!

Туман бросает на нее резкий взгляд, который заставил бы вздрогнуть женщину послабее, чем Скар.

Тень встает и кладет руку мне на плечо.

— Добро пожаловать на борт, здоровяк.

— Нет. — Ошарашенный взгляд Туман перескакивает с Призрака на Пламя. Последний лежит на диване, его тело частично скрыто, но он поднимает руку, на которой видна татуировка огня.

— Пламя, — шипит она, собираясь сказать что-то еще, но Призрак тоже поднимает руку.

Ее рот приоткрывается, отчего капелька на верхней губе становится заметнее.

— Без обид, Туман. — Призрак опускает брови, будто не хочет ее разочаровывать. — Он нам нужен.

— Предатели, — бормочет она себе под нос и плотно сжимает губы, будто сдерживая другие слова, готовые сорваться с языка.

Она разворачивается ко мне в своей защитной позе. Руки скрещены, ноги расставлены, плечи расправлены. Злоба не могла быть более очевидной.

Она ненавидит меня.

Что ж, жаль, что я лишь ненавижу ее в ответ. То, что я запланировал для нее, больше, чем просто ненависть. Это разрушительная одержимость, и я заставлю ее заплатить в таких извращенных формах, которые ее воображению и не снились.

— Я заставлю тебя уйти, — она выговаривает каждое слово.

Я выпускаю облако дыма ей в лицо, и она один раз моргает. Слова никогда не были моей сильной стороной, поэтому я не утруждаю себя ответом. Одной моей стойки и чертовски страшного взгляда достаточно, чтобы передать послание.

Ты можешь попробовать.

Просто, черт возьми, брось мне вызов, и я высвобожу то, что копил в себе все это время.

Надо отдать ей должное, она выдерживает мой взгляд, но даже она со всей своей остротой, не может победить в противостоянии с моим мертвым молчанием.

Бунтарка пятнадцатилетней давности никогда бы не отвела взгляд первой, но эта имитация женщины сдается. Она издает низкий раздраженный звук и вылетает из кабинета. Я смотрю ей вслед, на то, как сердито покачиваются ее бедра, что только дразнит мой уже наполовину твердый член. Я продолжаю смотреть, даже когда за ней с грохотом захлопывается дверь.

— Не обращай внимания, она остынет, — насмешливо говорит Тень. — Хотя, с другой стороны, нет. Старая карга никогда не остывает.

Я одариваю его взглядом. Титул «старая карга» никогда не имел для меня смысла. Она моложе его, но, опять же, Тень любит быть мелкой пакостью.

— Расслабься, здоровяк, — Тень мнет мое плечо. — Нам будет очень весело.

Сомневаюсь.

Призрак встает и кладет руку в карман.

— Мне нужно о чем-то беспокоиться, пока я в отъезде?

Я качаю головой и тушу сигарету в пепельнице Пламени.

— Если нужна помощь с «Омегой», — продолжает Призрак, — спроси любого из них.

Скар хлопает в ладоши.

— Можем вместе помедитировать.

Я издаю еще один стон, похожий на утвердительный звук. В отличие от их постепенной детоксикации, я прошел через тяжелую ломку благодаря пыткам. Мои мышцы до сих пор дергаются посреди ночи, будто я одержим.

Призрак и Тень уходят. Пламя остается в своем глубоком сне. Поскольку все, что он делает, это спит, я не знаю, где он берет время на манипуляции.

Скар ведет меня к дивану и садится рядом, скрестив ноги.

— У меня новости для тебя. Здесь нет подслушивающих устройств, — она машет рукой в сторону Пламени. — А Пламя и так уже знает об этом. Я бы удивилась, если бы он не знал.

Верно. Пламя всегда доказывал, что знает больше, чем показывает.

С момента моего заточения в «Яме» я был полностью отрезан от внешнего мира. У меня не было шанса побороться за свою жизнь, не говоря уже о том, чтобы узнать, что, черт возьми, происходило, пока меня не было.

Скар - мои глаза, уши и единственный доверенный человек.

— Аид становится жадным. Типичный Аид, — Скар теряет маску постоянного энтузиазма и закатывает глаза. — Короче, после твоего освобождения у нас нет возможности вытащить остальных членов «Нулевой команды», потому что Аид поставил их на... — она делает пальцами кавычки, — ...«Заморозку».

Одно только представление о том, через что проходят остальные, заставляет мою кровь кипеть. Может, я никогда особо о них не думал, и уж точно не считаю их семьей, как некоторые из них относятся друг к другу, но мы прошли через достаточное количество ада на «Омеге» в детстве. Они попали в тот же кошмар, в котором был заперт я.

В котором я все еще заперт.

— Но? — спрашиваю я. С Аидом всегда есть «но».

— Если мы утроим выручку от продажи наркотиков и отмывания денег, он отпустит еще одного. Проблема в том, что утроить выручку невозможно. Призраку едва удалось удвоить ее, чтобы вытащить тебя, а потом еще немного, чтобы неудачник Тень не попал в неприятности.

— Призрак продал акции конкурирующей организации за спиной Аида, — я указываю на Пламя. — Согласно этому экземпляру.

Голова Скар кивает вверх-вниз, заставляя светлые пряди падать беспорядочно.

— Вот почему Призрак отказался идти путем увеличения выручки. Сказал, что придумает другой способ, как только вернется. Но…

Я толкаю ее в бок, призывая продолжать. Мне не нравится, к чему это идет.

Скар встречается со мной взглядом, склонив голову.

— Туман тайно работает над этим. Я узнала только потому, что подслушала, как она разговаривала на днях с одним из своих учеников, прося об одолжении внутри «Ямы».

Я тру нижнюю губу пальцем.

В отличие от Скар, Тени или даже меня, Туман не из тех, кто бросается в неприятности сломя голову. Будучи правой рукой Призрака, она разделяет его осторожный методичный склад ума. Ей нет смысла провоцировать Аида.

— Ты знаешь, почему она делает это за спиной Призрака? — спрашиваю я.

— Понятия не имею, — Скар пожимает плечом. — Нооо, с другой стороны, Аид играет в игру, кого он выпустит следующим. Есть два главных кандидата. Барабанная дробь, пожалуйста.

Когда я продолжаю пристально смотреть на нее, она вздыхает, будто думая: «Хватит быть занудой».

— Инк и Яд! — шепотом выкрикивает Скар.

Моя челюсть сжимается при одном упоминании имени этого ублюдка.

— Причина, по которой Аид выдвинул этих двоих, в том, что их ученики чертовски безумны. Они соревнуются, выполняя как можно больше контрактов на убийство. Уверена, Аид жует попкорн, наблюдая за игрой между этими двумя командами.

— И Туман в команде Инка. — Никакого чертова сюрприза. Удивительно другое, то что она не попросила освободить его вместо меня.

Темная ярость делает мои мышцы жесткими. Потребность причинять боль заливает мое зрение красным.

— Ага, — говорит Скар. — Она активно дергает за ниточки и помогает его ученикам, чтобы он вышел.

Этого не случится.

Ее одержимость Инком испарится, как только я с ней покончу.

— Помощь нужна? — отстраненный голос Пламени доносится из-за дивана. Я смотрю на его бесстрастное выражение своим таким же.

Услуги Пламени обычно стоят дорого, но я не буду исключать его из игры прямо сейчас.

Я пожимаю плечом и встаю. Он пожимает в ответ и возвращается ко сну.

Скар смотрит на меня.

— Куда ты?

— На прогулку.

— Лучше вернись, — говорит она фальшиво строгим тоном.

Я выхожу из кабинета и «Le Salon». Когда свежий ночной воздух ударяет в лицо, я вдыхаю свободу. Замкнутые пространства никогда не были моей стихией, но после тюрьмы они стали чертовым кошмаром.

В конце концов, мое место не на земле.

Я перехожу улицу к строящемуся зданию. На самом деле, все строительные работы приостановлены, так как я позаботился о том, чтобы они нашли изъяны в архитектурном проектировании. Это идеальное место и высота, чтобы следить за «Le Salon» издалека.

Я перепрыгиваю через асфальтированные ступени и направляюсь на крышу, затем вытаскиваю камень, за которым спрятал свой кейс. Достаю снайперское снаряжение и размещаю винтовку AWM между недостроенными перилами так, чтобы ничего не было видно.

Шепот и боль в левой руке возвращаются с новой силой, стоит мне взять снайперскую винтовку. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и иду напролом.

На крыше «Le Salon» стоит она, как гордая гиена. Она всегда на крыше, вероятно, потому что доступ туда закрыт для всех остальных.

Шорты и майка Туман прилипают к ее телу, как вторая кожа. Ее волосы все еще в том самом чертовом узле, пока она бьет по боксерской груше, висящей на металлическом шесте.

Удар ногой. Удар кулаком. Удар ногой. Удар ногой. Удар кулаком.

Ее любовь к муай-тай никуда не делась.

— Зачем выбирать одно, если можно совместить? — говорила она, когда была Бунтаркой. Моей Бунтаркой.

Но Бунтарки больше нет, как и того дурака, который держал ее там, где не следовало.

Все это чертово время я наблюдал издалека, ожидая момента, чтобы прокрасться обратно в ее жизнь.

Она хочет спасти Инка? Что ж, знаешь, блять, что Туман? Инк никогда оттуда не выберется. Я сделаю своей миссией, чтобы Яд покинул этот ад. Я должен ему за то, что он спас мне жизнь десять лет назад во время совместной снайперской операции на Ближнем Востоке. Я никогда не был настолько рассеян, чтобы промахнуться, но из-за нее я умирал миллион чертовых раз.

Я смотрю на нее через прицел.

Я закончил смотреть.

Закончил, блять, ждать.

Пришло время ей платить по счетам.