Глава сорок вторая

Наше начало - это наш конец, и ты всегда будешь моим светом в конце тоннеля.

Есть такое выражение: вся жизнь пронеслась перед глазами.

Или, может быть, ты просыпаешься и понимаешь, что той жизни, которую ты знала, больше нет.

Именно так я чувствую себя, открывая глаза.

Дело не в першении в горле, не в сухих губах и не в головокружении.

Комната белая, но вокруг, сплошная чернота.

Еще до того, как я окончательно прихожу в себя, из-под сомкнутых век выкатываются слезы и стекают по щекам.

Я зарываюсь лицом в подушку, пока тихие рыдания сотрясают грудь.

Ястреба больше нет. Так просто. Он, блять, исчез.

Почему я все еще в мире, в котором его не существует?

Пятнадцать кровавых лет я боролась, скрывала все свои чувства и желания, двигалась вперед только ради него.

Я делала всё это, зная, что рано или поздно он будет ждать меня в конце пути. Но теперь там, абсолютная тьма.

Дверь со щелчком открывается. Я не утруждаю себя тем, чтобы поднять голову с подушки. А потом до моего сознания доходят эти размеренные, знакомые шаги. Я оборачиваюсь так резко, что в голове вспыхивает боль.

— Здравствуй, Туман. — Аид останавливается у изголовья моей кровати, точно так же, как тогда, когда я потеряла ребенка.

Все повторяется.

Только теперь мне совершенно нечего терять. Я убью этого ублюдка, а потом отправлюсь за Ястребом в ад.

Мой взгляд мечется по сторонам в поисках скальпеля или любого оружия.

— Не советую делать то, о чем ты сейчас думаешь. — Он не выглядит ни капли обеспокоенным, но это же Аид. Он всегда думает, что всё под контролем.

Только не в этот раз.

— Ястреб не мертв.

Я замираю, мое тело обмякает. Он играет со мной, но даже зная это, я так отчаянно хочу, чтобы это было правдой, что эта мысль жжет изнутри.

— Я тебе не верю.

Он вздыхает и достает телефон. Нажимает на несколько кнопок, прежде чем показать мне прямую трансляцию: Ястреб расхаживает по белой комнате, похожей на эту.

Мои губы дрожат, и я вырываю телефон из руки Аида. Я провожу кончиками пальцев по экрану. На Ястребе темные брюки и одна из тех мешковатых футболок, которые никогда не могли скрыть, насколько он подтянут и мускулист.

Его кулаки сжимаются и разжимаются по бокам, словно он с трудом сдерживается, чтобы не сорваться на ярость.

И он жив. Так… так по-настоящему жив.

Жизнь возвращается в мои конечности, и мир обретает краски. А потом я вспоминаю о дьяволе, нависшем надо мной.

Я сверлю Аида взглядом.

— Чего ты хочешь?

— Видишь ли… — Аид забирает телефон из моей руки, даже когда я пытаюсь удержать его, чтобы взглянуть на Ястреба еще хотя бы раз. — Ястреб, Инк, Скар, Тень и Пламя дали показания, что именно Молли убила Неро пятнадцать лет назад, и они решили ее наказать. Они сказали, что это ты первой узнала о ней правду.

Я не знаю, кто придумал эту историю, хотя готова поспорить, что это был либо Инк, либо Пламя, но это гениально.

— Да, это так, — говорю я, высоко подняв подбородок и скрестив руки на груди, чтобы казаться серьезной.

— Я могу закрыть глаза на нашу сделку о твоем возвращении в Яму, раз уж ты поймала убийцу Неро.

Я выпрямляюсь в кровати.

— Серьезно?

— Да. Но раз уж ты не выполнила свою часть сделки, я не отпущу Инка. — Он кладет руку в карман брюк. — Ему придется кое-что сделать для меня в обмен на временную свободу.

Я уверена, что Инк сам за себя постоит. Я поворачиваюсь к Аиду и задаю самый важный вопрос:

— А что насчет Ястреба?

Он делает недоуменное лицо.

— Он пристрелил Молли.

— И это проблема, потому что? Он избавил тебя от необходимости убивать ее.

Я бы сама пристрелила эту суку, если бы могла переиграть всё заново. Я бы вспорола ее, как она помогла им вырезать моего ребенка.

— Я не просил его избавлять меня от необходимости ее убить. — Его голос звучит раздраженно. — У меня было столько планов, как наказать убийцу Неро. Раз уж он лишил меня этого удовольствия, его нужно убрать.

Я беру эмоции под контроль и холодно отвечаю:

— Раз уж ты разговариваешь со мной, значит, тебе что-то нужно.

— Вот это моя Туман. — Его губы изгибаются, то ли в улыбке, то ли в ухмылке. — На что ты готова ради его жизни?

— Чего ты хочешь?

— Информацию об Инке. — Аид постукивает себя по подбородку. — Видишь ли, как бы я ни пытал эту мелкую дрянь, я никак не могу его сломать. Мне это не нравится.

Больной, гребаный ублюдок.

Несмотря на желание пырнуть его же собственным пальцем, я киваю.

Аид ошибается, если думает, что сможет узнать что-то про Инка. Даже я мало что знаю о его настоящей личности и о том, насколько глубоко он увяз в своих делах.

Мы с Инком будем работать сообща, и я скажу Аиду только то, что одобрит Инк. Если он верит, что кто-то из «Нулевой Команды» встанет на его сторону против своих, значит, он не очень-то внимательно наблюдал за нами все эти десятилетия.

— Выпусти Ястреба, — требую я.

— Выпущу. Мне только нужно убедиться, что информация, которую ты дашь, правдива.

— Как ты в этом убедишься?

— Инк сейчас на «Омеге» или нет?

Я сглатываю. Это его способ проверить мою искренность. Он хочет, чтобы я сказала «нет», тогда он снова схватит Инка, но я достаточно хорошо знаю Инка.

— На «Омеге», — спокойно говорю я. Его глаза были какими-то стеклянными, и я молюсь, чтобы он не начал детоксикацию.

— Верно. — Аид звучит скучающе. — За это я дам тебе награду, когда выберусь отсюда.

Он направляется к двери.

— А как же Ястреб? — кричу я ему вслед.

— Сначала мне нужно выплеснуть на него свое разочарование. Выживет он или нет, зависит только от него самого.

— Постой!

Дверь захлопывается за ним. Моя грудь вздымается так тяжело, что сердце готово разорваться.

Черт. Сколько еще я должна выживать без Ястреба? Прошло пятнадцать лет. Целых, чертовых пятнадцать лет.

Снаружи слышится шум, дверь распахивается, и… внутрь вталкивают Ястреба.

Он проклинает того, кто его толкнул, а затем поворачивается в мою сторону, словно чувствуя мое присутствие.

Мое тело само тянется к нему. Я спотыкаюсь, выбираясь из кровати, и падаю на колени. Ястреб бежит ко мне. Я встаю на ватных ногах и встречаю его на полпути. Его руки обвивают меня, мои вцепляются в его пояс, и я вдыхаю его аромат океана, тону в его успокаивающем присутствии.

Даже после видео, маленькая часть меня думала, что это может быть сном. Теперь, когда его тепло окружает меня, я знаю, что это реальность. Я прижимаюсь к нему еще сильнее, желая раствориться в нем и никогда не найти выхода.

С того дня, когда меня бросили в похожую белую комнату и он был единственным, кто поднял голову и посмотрел на меня, Ястреб стал моей жизнью. Я слишком долго выживала без него, больше не могу.

— Я думал, ты умерла. — Его голос густой от эмоций. Он отстраняется и скользит руками к моему лицу, лаская щеки. Глубокий бирюзовый цвет его глаз смотрит на меня с такой болью, что сердце завязывается в узел. — Я думал, ты, блять, умерла. Почему ты перестала сражаться с ней?

— Она сказала, что ты мертв. — Непроизвольный всхлип вырывается из меня. — Я не хотела жить, услышав это.

— Черт. — Он кладет руку мне на затылок и целует в макушку.

Я ломаюсь и рассказываю ему всё про Молли и то, что она с нами сделала. Он усаживает меня на кровать, но я забираюсь к нему на колени и сворачиваюсь калачиком. Он держит меня, пока я переживаю этот кошмарный пересказ.

Он держит меня, проходя через всё это вместе со мной.

Ястреб всегда был моим якорем, даже когда ненавидел меня, а я отталкивала его. Он был моей постоянной опорой, которая давала мне силу и утешение.

— Она убила нашего ребенка, Ястреб, — заканчиваю я хриплым криком. — Она убила нашего ребенка, а я доверяла ей, как сестре.

— Жаль, что я не убил ее более мучительным способом, — его голос звучит сдержанно, ледяной гнев клокочет где-то под поверхностью. — Это не твоя вина. Ничего из этого - не твоя вина, Бунтарка.

От этих слов я плачу еще сильнее и громче. Как долго я ждала, что кто-нибудь, особенно Ястреб, скажет мне это? Сколько раз я засыпала по ночам, думая, что Ястреб никогда меня не простит?

— Я люблю тебя, Ястреб. Не было ни дня, когда бы я не была влюблена в тебя.

Его океанические глаза сияют первобытным жаром, от которого подкашиваются ноги. Он переворачивает меня на спину. Я вскрикиваю, но у меня нет времени прийти в себя.

Ястреб одной рукой сдергивает свои брюки, другой разрывает мою ночную сорочку. Соски напрягаются, я уже вся горю. Он входит в меня одним глубоким, мощным толчком.

Я едва не кончаю прямо так.

— Даже когда я думал, что ненавижу тебя, я любил тебя, — стонет он мне на ухо, и его толчки становятся более яростными и неконтролируемыми. — Я не просто люблю тебя, Бунтарка, я, блять, одержим тобой. Я хочу тебя, я нуждаюсь в тебе, и я не могу представить свою жизнь без тебя.

В этот раз я кончаю, выкрикивая его имя.

А потом я бормочу всё, что у меня на душе. Рассказываю ему, как он делает меня сильной. Как я хочу быть сильной только для него и только с ним. Как он владеет моим телом, сердцем и душой с того самого дня, как мы встретились.

Он с рычанием кончает, прижимая меня к себе, словно тоже боится отпустить.

В этот момент я чувствую себя живой и знаю, что тоже вернула его к жизни.

Его пальцы очерчивают кольцо на моем пальце.

— Я куплю тебе получше.

— Только попробуй. — Я касаюсь губами его шеи. — Это единственное кольцо, которое я когда-либо буду носить.

— Дождись меня, — шепчет он мне на ухо.

Блаженство медленно исчезает, и я дрожу в его объятиях.

— Я больше не могу без тебя. Я не могу притворяться сильной.

— Тогда не надо. — Он убирает красную прядь с моего лба. — Просто будь собой, Бунтарка.

— Обожаю, когда ты меня так называешь. — Я улыбаюсь ему, не желая, чтобы наши последние моменты были полны мрака.

— А я обожаю так тебя называть. Я люблю эти огненные волосы, твой характер и эти крошечные веснушки. — Он проводит кончиками пальцев под моими глазами.

— Они исчезли! — защищаюсь я.

— Надеюсь, что нет. — Он утыкается носом в мои волосы, вдыхая мой запах. — Всё в тебе - моя одержимость.

Я наклоняюсь и целую его горло. — А ты - моя.

Я стараюсь не плакать, но когда дверь распахивается, возвещая, что наше время вышло, я ничего не могу с собой поделать.

Меня отрывают от объятий Ястреба.

Его снова бросят в ад «Ямы», а меня выпроводят прочь.

Я должна верить, что он вернется за мной.