Глава двадцать девятая

Твоя боль всегда была моей, но я сполна за нее расплачусь.

Я стою на заброшенном складе в черном платье, вуали и на каблуках. Как будто одета на похороны. Что ж, я к этому готова, впрочем, как и ко всему остальному на данный момент.

Инк выглядит совершенно невозмутимым в своем окружении. Он пристроился на брюнетке, одной из своих учениц, и набивает что-то похожее на птицу на ее левой ягодице.

Руки скрыты черными кожаными перчатками, но в остальном его дресс-код элегантен, отглаженные брюки и безупречная рубашка на пуговицах. Даже его кожаные туфли - итальянские.

Единственное, что выбивается из его образа бизнесмена, это тату-машинка и длинные светлые волосы, собранные в небрежный пучок на затылке. Время от времени он прерывает тихое жужжание машинки, чтобы затянуться «косяком».

Хотя Инк высок, он всегда был самым худощавым среди парней «Нулевой Команды», и только потому, что верит, будто хитрость лучше грубой силы. Хотя он один из самых пугающих, когда все-таки ее применяет.

Его обаяние смазливого парня всегда помогало ему достичь всего, чего он хотел. Не думаю, что он всерьез применял свою силу уже много лет. Его ученики, или «Клан Инка», убивают цели за него, пока он сидит в стороне и отдыхает.

Пока его не забрал Аид.

Я ожидала найти его избитым и в синяках, как было, когда Ястреб выбрался, но он выглядит таким же привлекательным, как и всегда, и спокойно работает, словно ничего не произошло.

— Тебя вообще забирал Аид? — я скрещиваю руки на груди. Я поставила на кон чертовски многое, чтобы вытащить его. Если я сделала это зря, то кое-кому стоит приготовиться к тому, что их шеи будут сломаны.

— Кто знает? Чья правда является истинной правдой, а? — он выдыхает дым и возвращается к нанесению рисунка на кожу девушки, которая, клянусь, все это время сдерживала стоны.

— Инк, — предупреждаю я.

— Его забрали, — отвечает девушка за него. — Мы просто следили за тем, чтобы снабжать его Омегой, когда могли.

— Спасибо за это, милочка, — он ухмыляется и шлепает ее по другой ягодице. В этот раз она все-таки стонет. Воспоминание о том, как Ястреб шлепал меня, проносится сквозь тело, и мне стоит огромных усилий подавить реакцию.

— Так что? — спрашиваю я.

— Иди отдохни, дорогая. Я скоро буду. — Инк снова шлепает ее.

— Большое спасибо, что вытащили его, — обращается она ко мне, улыбается Инку и неспешно выходит со склада, даже не потрудившись прикрыть нижнюю часть тела.

Инк хлопает по месту, где она только что лежала.

— Как насчет того, чтобы я сделал и тебе кое-что? У меня есть безумная идея.

— Нет, спасибо, — отрезаю я, мое терпение начинает иссякать. — Ты знаешь, зачем я здесь.

Он запрыгивает на сиденье, которое я отвергла, бросает тату-машинку на потертый стол и затягивается сигаретой. Теперь я лучше вижу его глаза, они остекленели, как выцветшее синее море. Он точно под Омегой.

— Что ты предложила Аиду взамен на то, чтобы меня отпустили? — спрашивает он.

— Неважно. Рассказывай то, что мне нужно.

— Держу пари, ты даже не из-за меня это сделала, — он кладет руку на грудь. — Ты ранишь мое сердце, Тумани.

— У тебя оно вообще есть?

— Иногда. — Ухмыляется он.

— Ты неисправим.

— Ты мне льстишь, — он выдыхает облако дыма в мою сторону, пока я не оказываюсь окружена запахом травки. — Аид думает, что это ты убила Неро.

— Я догадывалась об этом.

— У него есть доказательства.

Мои руки безвольно падают по бокам.

— Какие доказательства?

— Какой-то пистолет, который ты оставила в номере отеля, где сожгли Неро, — он потирает нижнюю губу мизинцем. — Я никогда не считал тебя идиоткой.

Я действительно оставила пистолет в ванной, но, поскольку об этом не было ни слова, я думала, что Ястреб избавился от него, когда поджигал номер.

Как вышло, что эта важная улика всплыла только сейчас?

— Откуда ты все это знаешь? — спрашиваю я Инка.

— Шпионы, — Инк небрежно вытягивает ноги перед собой. — Тебе стоит иногда ими пользоваться. Это забавно.

— И? Как насчет того, о чем я просила тебя узнать?

— Работаю над этим, — он затягивается сигаретой. — Ты когда-нибудь думала, что весь инцидент с Неро и твой «сталкер» связаны?

— Я думала, может, Неро не умер, но это невозможно. В него стреляли несколько раз, а потом сожгли. Он никак не мог выжить.

— А что, если кто-то наблюдал за тобой с тех пор? Они могли быть свидетелями всего этого и решили поиграть с тобой.

— Это могли быть только охранники, а они теперь мне не угроза. — Я качаю головой.

Он смеется, звук выходит темным и густым.

— А ведь ты устроила настоящий хаос и убила троих из них несколько лет назад.

Я убила тех троих, кто в тот день избил Ястреба до полусмерти. Потом я убила тех, кто выстрелил ему в спину. Потом я убила тех, кто бил его на моих глазах, пока я притворялась, что мне на него плевать.

Каждый, кто причинил ему боль, должен был сдохнуть. Конец истории.

Ты тоже причинила ему боль.

И я не убегаю от этого. Я тоже заплачу. Просто не сейчас.

— Мои шпионы собрали кое-какую информацию, но мне нужно подтверждение, прежде чем я что-то скажу, — тихий голос Инка вырывает меня из мыслей.

Я оказываюсь прямо перед его лицом в одно мгновение.

— Говори сейчас. Кто это?

Он один раз качает головой.

— У меня нет имени. Только несколько игроков на поле, но, как я сказал, я нашел закономерность. Скоро я выясню, кто за ней стоит, — он ухмыляется, в его мертвых глазах вспыхивает любовь к вызовам. — Они умны. Отдам им должное.

— У меня ограничено время, — говорю я сквозь сжатые зубы. — Так что тебе лучше найти эту закономерность до того, как оно выйдет.

— Слушаюсь, мэм, — он отдает честь. — А до тех пор не говори никому о нашей встрече.

— Почему?

— Просто проверяю кое-что. — Он ухмыляется.

— Я тоже хочу кое-что проверить, — я достаю телефон из сумки и отправляю сообщение на неизвестный номер.

Я знаю, кто ты. Тебе лучше бежать.

Я показываю сообщение Инку. Он берет телефон и прокручивает экран, вероятно, читая все те угрожающие сообщения, что я получала годами. Он уже видел их раньше, он единственный, кроме Молли, кто их читал.

Если бы я показала их Призраку, он бы обезумел, а у него и так забот полно.

— Зачем ты это отправила? — голос Инка звучит совершенно отстраненно.

— Дефляция (метод снятия напряжения). Хочу посмотреть, изменит ли он свою тактику.

— Ты не узнаешь, пока не вернешься к Ястребу. Они становятся агрессивными только тогда, когда ты рядом с ним, верно?

— Категорически нет! — почти кричу я.

— Никогда не узнаешь, пока не попробуешь.

Я исступленно качаю головой.

— В него дважды стреляли из-за меня. Третий раз станет смертельным. Я не подвергну его этому. Никогда.

— Не знаю, каким таким «мулом» ты считаешь Ястреба, но, насколько я помню, он не нежный цветочек. Отдай ему должное, а?

— Ты не понимаешь, — мои пальцы сильно дрожат. Проклятая ломка. Я сжимаю их в замок. — Никто из вас, черт возьми, не понимает. Если ему больно, я чувствую, что умираю. Я не могу подвергать его опасности.

— Ты когда-нибудь говорила ему об этом? — Инк выбрасывает окурок и берет новую сигарету. — Потому что в прошлый раз, когда мы общались, после того как он чуть не сломал мне нос и сказал держаться от тебя подальше, казалось, что он тебя ненавидит.

— Я могу это вынести.

— Хмм. Правда?

Нет. Нет. Нет. Миллион раз нет.

Меня разрывает на части от мысли, что он сейчас думает обо мне. Скар не поленилась позвонить и проорать, что Ястребу не нужна такая, как я, и что если он умрет, я всегда могу прийти на похороны.

Я хотела вытащить ее через телефон и прибить, но она не сказала ничего, что было бы неправдой.

— Разве у тебя не ограничено время? — Инк закуривает новый «косяк». — На твоем месте я бы потратил оставшееся время на то, что люблю больше всего.

Я качаю головой.

— Мои ребята могут сопровождать тебя для защиты, если хочешь. Они обязаны тебе за то, что ты меня вытащила.

— Просто держи меня в курсе, — я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— О, и еще, Туман.

Я бросаю взгляд на него через плечо.

— Не знаю, поняла ты это или нет, но твой сталкер одержим тобой. Они могут думать только о тебе и о том, как еще больше испортить тебе жизнь.

— Откуда ты это знаешь?

Он ухмыляется, и, клянусь, в его симпатичном лице поселяется дьявол.

— У меня был похожий опыт.

Он забывает упомянуть, что роли были противоположными.

У меня с собой лишь сумка с одеждой на заднем сиденье машины, да пачка наличных. После встречи с Инком я уже пятый час еду по шоссе. Думаю, можно было бы пересидеть на ферме в Лидсе. Хотя, наверное, нет. Отель был бы лучше, ведь о ферме в Лидсе знает слишком много людей.

Я не могла остаться в «Le Salon», потому что мое присутствие подвергает девочек опасности. Не говоря уже о том, что Зои беременна. Я скорее убью себя, чем поставлю под удар ее или ее ребенка.

Не имея возможности навестить Джессику и Сару, я позвонила и убедилась, что они в безопасности и о них хорошо заботятся в убежище, которое предоставила Молли.

Полиция больше не проблема, потому что, вот сюрприз, как только я заключила сделку с Аидом, политик по волшебству снял все обвинения. Так и вижу, как лицо лейтенанта краснеет от гнева, но мне это не доставляет удовольствия. Очевидно, у него свои демоны.

Мне придется провести время в разъездах, пока Инк не достанет мне имя и не вступит в силу моя сделка с Аидом.

Как ни странно, я не чувствовала на себе чужого взгляда, даже когда добралась до Северной Англии. Может, та эсэмэска все-таки отпугнула моего сталкера?

Я паркуюсь на заправке и хватаю в магазине несколько протеиновых батончиков. Сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь, пока расплачиваюсь со стариком с пивным животом на кассе.

Слава богу, я в солнечных очках, иначе он вызвал бы на меня наркоконтроль.

Не знаю, почему я настолько мазохистка, что продолжаю терпеть ломку. Я всю ночь борюсь с гулом в голове. У меня в машине запас препаратов на месяц. Все, что нужно, ввести их в вену. Как только придет время сделки с Аидом, мне в любом случае придется быть на Омеге, чтобы он не заподозрил нас.

Вернусь ли я на Омегу сейчас или позже, нет разницы.

Я бросаюсь обратно к машине и тянусь к портфелю на заднем сиденье. Моя рука замирает на полпути.

Ястреб сделал так много, чтобы избавить меня от этого яда. Он заставил меня чувствовать себя живой и желанной после пятнадцати лет жизни в качестве пустой оболочки.

Я вернусь на Омегу только тогда, когда это будет абсолютно необходимо.

Я роняю голову на руль. Прошло две недели с тех пор, как я оставила Ястреба без сознания и раненым. С тех пор я каждый день звоню Ворону, чтобы узнать о его состоянии. Его короткие ответы сводят меня с ума, и я жалею, что у меня нет номера Элоизы.

Будучи мелочным и, очевидно, презирая меня за то, что я ушла, Ворон делает наши разговоры краткими и односложными.

Он в порядке.

У него была температура, но она спадает.

Он может ходить. Он ест.

С чего ты взяла, что имеешь право спрашивать о нем после того, как бросила его?

Слова Инка, сказанные ранее, непрошеными гостями лезут в голову.

На твоем месте я бы потратил оставшееся время на то, что люблю больше всего.

Нет. Я даже думать об этом варианте не могу. Я должна напоминать своему ноющему сердцу, что делаю это ради безопасности Ястреба. Я привыкну к расстоянию.

Или уже привыкла.

После недель, проведенных с ним в том уютном доме, пыткой становится даже просто дышать без него. Он не бегает со мной, не ходит по магазинам, не смотрит фестивали. Он не смотрит на меня так, будто я самая красивая женщина на земле. Он не занимается со мной сексом до беспамятства, будто не может подобраться достаточно близко или достаточно глубоко.

Я не знала, что мне нужно все это, пока не получила. Он отличается от моего прежнего Ястреба, но в чем-то он все еще тот мальчик, который поддерживал во мне жизнь. Он все еще тот, кто обнимает меня и позволяет спать у него на коленях, когда становится слишком тяжело.

Мальчик и мужчина могут быть разными, но глубоко внутри они все те же.

Теперь, когда у меня нет ни одного, ни другого, моя грудь кажется такой пустой, что больно даже дышать.

Я срываю обертку с протеинового батончика, съедаю его за пару укусов и завожу двигатель. Мне нужно двигаться дальше.

Телефон вибрирует.

Имя, вспыхнувшее на экране, заставляет кожу покрыться мурашками.

Скар.

Почему она звонит мне? Погоди…

— Ястреб в порядке? — Отвечаю я на ходу.

— У него сильный жар! — визжит она. — Он умирает. О боже, Ястребеееееенок, держись!

На той стороне что-то шуршит. Какая-то возня. Еще какие-то приглушенные звуки.

Я дышу тяжелее и спрашиваю медленным, испуганным голосом:

— Скар? Ч-что происходит?

— Нееет… — Линия обрывается. Как и мое сердце.

Я набираю ее снова. Она не отвечает. Я ругаюсь и звоню Ворону. Его телефон выключен. Руки становятся влажными, а глаза застилают слезы. Они катятся по щекам и попадают в рот, пока я не чувствую вкус соли.

Нет.

Нет.

Этого не может быть.

Телефон вибрирует.

Я еще никогда не открывала смску так быстро.

Скар: Это все твоя вина!

Мой мир погружается во тьму.