Глава восьмая

Я теряю всякий контроль, когда нахожусь рядом с тобой, и иногда мне совсем не хочется его возвращать.

Я смотрю на Ястреба, приоткрыв губы и широко раскрыв глаза.

Я хочу тебя трахнуть, Бунтарка.

Сколько бы раз я ни прокручивала это в голове, смысла в этом не прибавляется.

Логично это или нет, но знакомый жар разливается по моей коже, как медленный, обжигающий огонь. Мои бедра сжимаются, всё еще храня память об оргазме, который был совсем недавно.

Стоило мне закрыть глаза, как я видела только эти бирюзовые глаза и его безмолвное, но такое тяжелое присутствие. С каждым движением своих пальцев я представляла, что он наблюдает за мной, касается меня, хочет меня.

Несмотря на его слова, темный взгляд на его лице выражает вовсе не то желание, на которое я надеялась. Это ненависть и глубоко укоренившийся гнев.

Единственная цель Ястреба - разрушить меня, и хотя я думала, что готова к этому, его слова пронзают мою пустую грудь, словно кинжал.

Я поджимаю губы в тщетной попытке контролировать реакцию своего тела.

Сказать легче, чем сделать.

Моя кожа так чувствительна, что даже дерево двери вызывает жесткое, приятное трение. Воздух вокруг наполняется его ароматом, гвоздика, дым и глубокий запах океана.

В такие моменты я скучаю по дистанции, но еще больше я скучаю по нему самому. Он наконец-то смотрит на меня, а не пытается стереть из реальности.

— Это то, чего ты действительно хочешь? — мой голос звучит низко.

Ястреб крепче сжимает мои запястья, и я подавляю стон, когда он прижимается ко мне. Дверь впивается мне в спину, а грудь вдавливается в его твердый торс. От нашего частого дыхания возникает болезненное трение, заставляющее соски затвердеть до предела.

— Очень хорошо, — я стараюсь звучать нейтрально, хотя тело почти пылает. — Если тебе это нужно.

Я всё еще не могу доверять своему телу или чувствам рядом с ним, но если это остановит Ястреба от саботажа в освобождении Инка, то это риск, на который я готова пойти.

— Очень хорошо? — голубой цвет глаз Ястреба превращается в бездонное, пугающее море. — Если мне это нужно?

Сердитые морщинки на его лице, последнее, что я успеваю заметить. Он резко разворачивает меня и впечатывает в дверь. Моя горящая щека прижимается к дереву.

— Ч-что ты делаешь? — выдыхаю я, чувствуя вспышку возбуждения, разливающуюся между моих влажных бедер.

Я могу сопротивляться, но что толку? Я уже согласилась на это. К тому же у меня нет ни сил, ни воли, чтобы его остановить.

Каждая пора моей кожи молит о его прикосновении. Прошли годы. Нет, десятилетия. Я закрываю глаза и позволяю этим ощущениям проникнуть в каждый дюйм моего тела.

— Ястреб...?

Он молчит, как обычно.

Его сильные пальцы зарываются в мои волосы, а свободная рука рывком задирает ночную сорочку до пояса. От холодного воздуха по задней поверхности бедер пробегают мурашки. Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как всё внутри гудит от удовольствия.

Его необузданная, но контролируемая сила всегда сводила меня с ума.

Ястреб вдавливает мое лицо в дверь.

— Я даже смотреть на тебя, черт возьми, не могу.

— Тогда не трогай меня, — слезы подступают к глазам. — У нас всё было хорошо, пока мы были порознь.

— Неужели? — шипит он.

Нет. Даже близко нет.

Были дни, когда я дышала только потому, что знала, что он существует где-то под тем же небом. Дни, когда я читала свои дневники и притворялась, что мы всё еще в той комнате ожидания. Дни, когда я молила «Омегу» все стереть.

Я предпочитаю его ненависть, чем его молчаливое, жестокое безразличию.

— Да, было, — я пытаюсь вытеснить эмоции из голоса. — Давай вернемся к этому.

Он вынимает заколку из моих волос, распуская длинные пряди. Прежде чем они успевают упасть до середины спины, он наматывает их на кулак и оттягивает назад, заставляя мою голову запрокинуться в его сторону. Из горла вырывается сдавленный звук, и я, хоть убей, не могу его сдержать.

— Это ведь не было частью сделки, верно? — его голос падает до шепота, опаляя ухо горячими словами. — Бунтарка.

Ноги слабеют, и я обеими руками вцепляюсь в дверную раму для равновесия.

Твердая грудь Ястреба давит мне на спину. Знаю, что он полон гнева и ненависти, но ничего не могу с собой поделать, я впитываю его тепло.

Черт. Он может меня убить, но всё, что я буду чувствовать, это его подавляющий жар.

Он просовывает ногу между моих, и я тяжело дышу, утыкаясь в дерево. Голова идет кругом, я не в состоянии сформулировать ни единой связной мысли.

Я просто хочу, чтобы он коснулся меня где-нибудь. Где угодно.

Я слишком долго голодала.

Тонкие пальцы хватают меня за бедро, оставляя после себя обжигающий след, когда они ползут всё выше и выше. В тот момент, когда он касается меня поверх трусиков, я скулю в дверь.

Он проникает пальцем внутрь и замирает. Я тоже. Только наше прерывистое дыхание наполняет воздух вокруг.

Обратного пути нет.

После пятнадцати лет избегания друг друга, когда он ненавидел меня издалека, а я наблюдала за ним, так же издалека, он касается меня так интимно.

Последний раз, когда мы делали что-то подобное, кажется таким далеким, но одновременно и таким близким, что я чувствую этот вкус на своем сухом языке.

Всё это похоже на фантазию. На сон. Сейчас я проснусь, и его здесь не будет.

Мысль о том, что я проснусь и он растворится в воздухе, скручивает желудок.

Я решаюсь оглянуться, и, к моему удивлению, он ослабляет хватку настолько, что я могу его видеть.

Он наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица, но его глаза, черт возьми, эти прекрасные, преследующие меня глаза, рассекают мою душу на части.

Его палец движется внутри меня, сначала медленно, будто он заново изучает мои стенки. Пульс бьется так часто, что, кажется, готов выскочить из горла.

Я не вижу его мозолистого пальца, но чувствую его каждой порой своей кожи. То, как он сгибает его внутри, то, как он входит и выходит из меня резкими, карающими движениями.

Колени подгибаются, и нуждающийся звук, который вырывается из меня, чужд моим собственным ушам. Я поджимаю губы, беспомощно пытаясь удержать ощущение взрыва, зарождающееся внизу живота.

Оно усиливается и растет с каждым движением, поднимая мое тело в невидимом ореоле.

Он вводит второй палец и трахает меня до беспамятства. С каждым толчком мои напряженные соски трутся о дверь. Я зажмуриваюсь, когда волны удовольствия бьют по моим сжатым стенкам.

Ястреб дергает меня за волосы. Боль смешивается с удовольствием, когда я распахиваю глаза.

— Смотри на меня, — рычит он мне в ухо.

Я смотрю. Даже под таким неудобным углом я не могу отвести взгляд от той дикой интенсивности, что отражается на его высеченном из камня лице.

Его пальцы продолжают двигаться, раскачивая меня, толкая вперед и назад.

В тот момент, когда его большой палец касается клитора, мои губы приоткрываются, и я сжимаюсь вокруг его руки. Оргазм накрывает меня так сильно, что ноги подкашиваются. Моя голова падает на дверь, пока я подавляю крик, застрявший в горле.

Ястреб вынимает пальцы, и хотя я всё еще нахожусь на гребне остаточного удовольствия, я не могу удержаться от желания удержать его внутри.

Шлеп!

Я вскрикиваю от боли, когда удар приходится по ягодицам. Прежде чем я успеваю прийти в себя или хоть что-то подумать, его рука снова опускается на меня. Снова и снова. Удары приходятся через ткань, но я чувствую их до самых костей.

Нарастающая нужда пропитывает внутреннюю сторону бедер. Я настолько дезориентирована, что не могу собрать мысли в кучу, но моё тело вспыхивает огнем, моля о большем.

Он тянет меня за волосы на себя, пока его лицо не оказывается в нескольких дюймах от моего, и я могу вдохнуть его запах.

— Почему, черт возьми, ты сдерживалась?

Я пытаюсь отрицать всё происходящее и извиваюсь. Его сильная рука снова опускается на мой зад. Любые слова, которые я хотела сказать, превращаются в сдавленный стон.

О, Господи.

— В следующий раз, — Шлеп, — ты не будешь, — Шлеп, — сдерживать свои крики для меня. — Шлеп. — Это понятно?

Легкие тяжело раздуваются от судорожных вдохов, пока я не начинаю беспомощно хватать воздух ртом. Жжение на ягодицах разливается по моей коже, как необузданный огонь. Что, черт возьми, со мной происходит?

— Отвечай мне, — рычит он, прежде чем укусить меня за мочку уха и засосать.

— О-о-ох...

— Я сказал, — Шлеп, — отвечай мне.

Я издаю что-то среднее между скулежом и стоном, кивая.

— Я... я не буду.

Боже. Почему я позволяю ему делать это с собой? Почему я не могу остановиться?

Он гладит мои саднящие ягодицы длинными, успокаивающими кругами.

— Хорошая девочка.

Я бормочу что-то вроде подтверждения, не в силах произнести ни слова. Я чувствую себя на вершине блаженства, что готова тереться о него и отдать своё тело ему на растерзание.

Не оставайся с ним наедине.

Простое правило, которое я нарушила уже бесчисленное количество раз за эти несколько недель. И не помогает то, что он сам не оставляет меня в покое.

Ястреб прижимается ко мне сзади. Его твердая грудь прижимается ко мне, и безошибочно узнаваемый бугорок утыкается мне в ягодицы. Даже через его джинсы и мои трусики я чувствую, как он пульсирует от потребности.

Осознание, что это все для меня, наполняет меня чувством целостности, которого я не испытывала годами.

Я трусь об него, впитывая то, как он становится тверже в ответ.

Он разворачивает меня, не выпуская моих волос из кулака. Я оплакиваю потерю ощущения его тела у себя за спиной, но смотреть в его лицо на таком близком расстоянии того стоит.

Я могу утонуть в его лазурном взгляде и никогда не вернуться обратно. И я бы ни о чем не пожалела. Если бы это зависело от меня, если бы это помогло ему остаться в безопасности, я бы утонула в его океане, наслаждаясь каждой волной.

Моя ладонь находит его щеку. Плечи Ястреба напрягаются, он тяжело дышит, как дикий зверь, но не останавливает меня.

Потребность поцеловать его пульсирует во мне, как живое существо.

Один раз. Всего один раз.

Я понимаю, что безнадежно ищу крупицу привязанности под всей этой ненавистью, но я готова игнорировать всё, если он просто поцелует меня.

Еще один раз.

Поцелуй меня, умоляю я глазами.

Поцелуй меня, зовет мое полупустое сердце.

Поцелуй меня, черт возьми, кричит мое тело.

Он отталкивает меня. Его пальцы выскальзывают из моих волосах, и его тепло отстраняется, оставляя меня холодной и брошенной.

Не сказав ни слова и даже не взглянув на меня, он выходит из комнаты.

Дверь захлопывается за ним с громким стуком.

Мои глаза наполняются слезами, и мне стоит огромных усилий не разрыдаться в голос.

На что я вообще рассчитывала?

Это была всего лишь сделка. Просто разовое действие, чтобы спасти Инка. Надеюсь, теперь Ястреб оставит меня в покое.

Я плетусь в ванную, всё еще чувствуя его мучительное прикосновение внутри себя и на своих ягодицах. Отражение в зеркале заставляет меня застыть на месте. Волосы растрепаны, красные пряди торчат во все стороны. Помада размазана. Халат сбился.

Но не это заставляет меня остановиться. Это странный блеск в моих глазах. Не помню, чтобы видела его раньше. Ощущение того, что я... жива.

Я выгляжу чертовски потрепанной, но... живой.

Точно так же, как чувствовала себя много лет назад.