Как страшно, Поля Х., любовниками быть.

Они, убитые, оттуда ручки тянут:

им невозможно больше рядом спать

(мы что? солдатики, чтоб без имен лежать?).

А я, как гражданин, и спать сюда не лягу.

Любовники, они всегда конкретны и тихи.

Они, конечно, благодарны были,

когда их, легких и пустых, отрыли.

Попробуй их теперь обратно запихни.

Она в земле уже, но вы ее текли

(когда-нибудь и этак я исчезну),

но если вас фалангой поскоблить,

вы сами крошечны, кромешны и безвредны

(не лучше ль, впрочем, их совсем убить?).

Так жалко он ей шею целовал,

как будто только для себя растил,

а стал, как холодец, и сунул под кровать.

Но кто еще тебя укусит, как вампир,

кого ты папой сможешь называть?

Между опущенными – ну какая страсть!

Ах, Поля Х., а ты хотела скрасть

меня, как куклу, и другим белком набить.

Как на убийство мы идем в кровать,

и можно ль после рядом с трупом спать?

Не я, а он хотел тебя любить.