Коль выгнали тебя, ступай отседа, Коль,

но не пылай, как свекла в огороде.

А то придется им тебя сожрать.

Но ты мне говорил, что ангел рыженогий,

как лампочка, светящийся такой,

к тебе из темноты повадился летать,

из темноты вылупливаясь вроде.

Проси заступника! Но страшен мне

          Колян:

как золотом горячим хвост его объемлет,

и джинсы с треском рвутся пополам.

Он, как Февроний, прикрывает срам.

Ягненком был, а обернулся вепрем.

Как бы огонь его сожрал совсем,

остался только рот слащавой дыркой.

Так вот как ангела зовут – инкуб, —

примерно так я закричал во сне.

Он зад тугой отклячивает пылко,

а ты ему свой подставляешь круп.

Убей его. Ты виноват не тем,

что выгнали тебя из голубиных стен,

а тем, что ты лицо отворотил к стене,

и сам себя не уберег от муки.

Ах, пастухи твои такие суки —

примерно так я закричал во сне.

Проснулся я. Но умер Коля мой.

Он как теленок был, безгрешный и безрогий.

Зачем таким беззлобным – умирать?

Но: мгла вдруг протыкается иглой:

знать, тот повадился теперь ко мне летать?

О! жадное и жаркое отродье.

Люблю тебя.

Убью тебя.