Ну, вот я и вернулся сюда – в тридесятую

          эту весну,

в тридцатисемилетнюю пыль, в лопоухие

          столбики счастья…

–  Я хотел рассказать тебе там,

а теперь расскажу тебе тут,

про двух мальчиков, двух медвежат, про двух

          девочек, Рому и Настю…

Всех прекрасных, сопливых, больных,

          безработных, нездешних, не наших,

я собрал на апрельском, на майском своем

          корабле —

бедный мальчик в крапиве (с мечом деревянным)

+ Света, и Саша,

бурундук сумасшедший и девочка на колесе…

Только не было сил у меня быть огромной

          дощатой скворешней

и тянуть соловьиный кадык в лопушнях золотых

          неудач…

–  Это кто ж, интересно, у нас

тут такой неземной и нездешний?

–  Это я, это я тут у вас – весь такой неземной

          и нездешний,

потетешкай меня, послюни, ткни мне в пузо

          цветной карандаш.

Потому что я тоже смотрю из своей лопоухой

          весны

на ужасную взрослую жизнь – и никак не могу

          наглядеться:

сколько разных, прекрасных, родных —

я когда-то любил и забыл,

в 21 столетье своем, в ненасытном твоем

          королевстве.

…Бурундук малахольный помрёт, мы схороним

          его на углу

на медвежьем июньском углу, где сцепились

          малина с крапивой…

–  Я вернулся сюда посмотреть

(потому что потом не смогу)

на корабль, на двух медвежат, на двух

          мальчиков – Олю и Диму.