Однажды следователь, издеваясь над его зверским голодом, дал ему тарелку щей, поставив ее прямо на пол. Но и этого ему показалось мало. Он смачно харкнул ему в тарелку. «И что вы думаете? – продолжал мой собеседник. – Достоинство? Гордость? Я осторожно отодвинул ложкой харкотину и стал есть».

<…> И вот он в Москве. <…> Иду по улице Горького, слышу, кто-то меня настойчиво окликает по имени-отчеству. <…> Смотрю, это мой колымский следователь. <…> Заходим вместе в «кафе Филиппова», занимаем столик. <…> А он говорит, что забыть меня не может. Стоит, мол, человек, качается, ноги распухли, из них жидкость течет, а он твердит одно: «Я только статистический случай». Долго мы с ним сидели, он все злодейства сваливал на приказ свыше. А я его спрашиваю: «А харкотину в суп тоже по приказу свыше?» – «Знаете, распаляешься…» (Эмма Герштейн. «Лишняя любовь»).