выходила купаться

и ныряла в море с причала.

море штормило,

закручивало,

качало,

а она

бесстрашно сигала

рыбкой

с какой-то детской улыбкой.

и волна обнимала,

волна её миловала,

всю её обволакивала,

обвивала,

нежно подталкивала,

брала…

всё с неё сорвала!

одновременно

и верх,

и низ!

там и были-то ниточки,

и вот —

они порвались!

как она выходила из моря!

о! как она выходила!

у рыбаков на пирсе

аж дух весь перехватило!

у продавцов кукурузы

всё плавилось и вскипало!

чурчхелла белела!

всё в мире вдруг перестало!

как она из вод восставала!

руками не прикрываясь,

почти не касаясь

песка

(лишь поправила прядочку у виска),

вся

как будто воздушная,

полая,

выходила на пристань голая,

прекрасна и величава,

под аплодисменты причала!

полотенце взяла.

неспешно им обернулась.

улыбнулась всем.

улыбнулась…

да так!

что если и был в душе мрак,

то он разом исчез,

и, под восхищенье очес,

по набережной поплыла,

точно вся из тепла,

в неведомый свой ашрам,

оставив на сердце шрам,

ведь что-то должно остаться…

ходила просто купаться.