Глава 13. Койвола, 188…г.

- Мне просто стало душно!- пришлось оправдываться под встревоженными взглядами матушки и Клавдии. Я и сама не ожидала, что разочарование окажется таким сильным… так что все выглядело вполне правдоподобно. Кроме духоты.

Но главное - все вокруг словно выцвело, потеряло яркость. Неужели я так хотела встретить Петра, что после крушения давней мечты мир поблек?

Однако разочарование длилось недолго. Буквально в тот же день я узнала, что скоро к Вересаевым приедет старший брат Василия, Петр Петрович.

- Так у него есть брат? – Ахнула я, эта мысль даже не приходила в голову. Оказалось, что даже два брата.

- По-моему мы встречались с Петром Петровичем на Кавказе, когда там служил Егорушка.- Сказала матушка. Так она звала моего отца, Георгия Георгиевича, даже после его кончины.

- Было б замечательно снова его увидеть, правда?- Поддержала Клавдия.

- Конечно, — ответила я, радуясь, что голос звучит ровно.

К счастью разговор перешел на семью Шереметевых. Михаил, или Мишель, как звали его в семье, был близким другом Филиппа, моего зятя. Но мы с сестрой знали его еще дольше, он и его брат Владимир – друзья нашего детства. Каждый раз, возвращаясь в Петербург, мы проводили много времени с братьями Шереметевыми. И если Клавдия была явно увлечена Мишелем, то подразумевалось, что между нами с Владимиром могут сложиться более близкие отношения, чем дружба. Во всяком случае отец был не прочь заполучить братьев Шереметевых в мужья своим дочерям.

Но время развело нас в разные стороны, я вышла замуж за другого человека, как и сестра. Хотя Клавдию до сих пор интересовали новости, связанные с Мишелем, у меня такой привязанности к его брату не было.

Прошло много лет с тех пор, как я видела Мишеля, но, зная, каким молодым человеком он был, трудно поверить, что тетушка Филиппа могла найти в нем какие-либо серьезные недостатки. Хотя… это же Андриевская, самая неприятная и бесцеремонная дама из всех, мною встреченных.

- Что же это может быть? – Недоумевала Клавдия. Неужели это связано с финансами? Но в семье Шереметевых достаточно денег, чтобы поделить их между наследниками, тем более, что глава семьи в добром здравии и случится это не скоро.

- Возможно, ты права.- Ответил Филипп.- Тетушка намекает, что пора подавать в суд документы о признании Владимира умершим.

- О, Боже… Владимир пропал десять лет назад и они этого еще не сделали?

- Да, и отец их все эти годы сопротивляется.

- А Мишель?

- Говорит, что не хочет отнимать у брата наследство. Во всяком случае, когда я разговаривал с ним последний раз, все было именно так.

- И твоя тетушка, Филипп, этим не довольна. И хочет заручиться твоей поддержкой. Вероятно, она согласилась на помолвку с мыслью о состоянии отца Мишеля, которое не придется делить на двоих.

- Мы строим домыслы, а узнаем лишь после моего визита к тете.

Все согласились, что Клавдии не помешает прогулка, и мы с сестрой отправились вместе с Филиппом, чтобы проводить его к тетушке. Во всяком случае до того места, откуда она не сможет нас разглядеть.

Дом Шереметевых стоял на окраине Койволы. Не дача, а целое поместье, с основным домом в три этажа с острым шпилем над крышей, резными балкончиками и крыльцом, обширным садом с роскошной беседкой и несколькими флигелями чуть поодаль, у леса. Если бы этот дом выстроили на месте нашего на холме, он безусловно доминировал бы над всей округой.

Когда мы обогнули подъездную дорогу, высокие и широкие окна сверкали в лучах заходящего солнца, ослепляя. Лес стоял вокруг в нежном сиянии молодой листвы, словно охраняя дом от посторонних глаз.

- Это нечто, не правда ли?- неестественно засмеялся Филипп, даже его открывшийся вид привел в замешательство.

- Давай зайдем, поздороваемся с тетушкой,- предложила вдруг Клавдия.- Просто поздороваемся и отправимся обратно.

Похоже, она почувствовала неуверенность мужа и захотела его поддержать. Мне же эта идея категорически не понравилась. И все же было любопытно. Я никогда не бывала в этом доме и много лет не посещала Койволу.

После прогулки на ветру мы обе были слегка растрепаны и небрежны, наверное потому в глазах лакея, принявшего наши накидки, мелькнуло странное выражение. Во всяком случае, он смотрел на нас свысока.

Внутри дом поражал воображение не меньше, чем снаружи. К деревянному декоративному потолку крепились хрустальные люстры, стены увешаны картинами, пол выложен изысканным паркетом с рисунком, перила лестницы выполнены из кованого железа. А вот гостиная удивила. Минимум мебели, пара композиций весенних лесных цветов, круглый стол со стульями красного дерева. Неужели тетушка Филиппа чувствует себя здесь комфортно? Никогда бы не поверила, вспоминая ее наряды.

Пока мы осматривались, в дверь вбежал молодой мужчина; широкая, почти мальчишеская улыбка вызвала ответную радость на наших лицах.

- Как я рад, что вы зашли, да еще все вместе,- Мишель Шереметев пожал руку Филиппу и повернулся к нам. Клавдия слегка покраснела, от чего стала еще милее.

- Как приятно видеть тебя, Клавдия! Прости, учтивость требует более формального обращения с замужней дамой,- пошутил Шереметев.

- Мишель, дорогой, с чего это нам думать о формальностях? Мы знакомы практически с рождения. Разве не ты отрезал мне бант на платье, когда нам было лет шесть?

Все рассмеялись.

- Соболезную, - теперь Мишель склонился к моей руке.– До нас дошли слухи о смерти вашего супруга, Клеопатра Егоровна.

Я вежливо улыбнулась.– Прошло уже больше года, боль утихла, но я благодарю вас.

Почему они все зовут меня именно так? Во всех документах имя моего отца записано как Георгий, и если между собой его вполне можно звать Егором, то причем тут мое отчество? Клеопатра Егоровна звучит… комично.

- Обычно мы обедаем в шесть часов, — сказал Мишель, взглянув на карманные часы,- Я с удовольствием попрошу отложить ужин еще на полчаса, если вы захотите присоединиться.

- Мы не хотим быть обузой,- вновь покраснела Клавдия.- Мы лишь хотели засвидетельствовать почтение тетушке моего мужа.

В глазах Мишеля мелькнула тень. Он все еще тепло улыбался, но теперь в улыбке читалась печаль. Безусловно он знал, зачем будущая теща настаивала на визите Филиппа.

- Так что вы решили?

Мы не успели ответить, потому что Клавдия с милой улыбкой сообщила, что мы с удовольствием поужинаем с ними.

«Хм… на месте Филиппа я бы немедленно увела супругу домой.»

- Вы все еще занимаетесь живописью, Клеопатра Егоровна?

- Изредка. Почти не пишу.

- Жаль, я подумал, что ваша картина могла бы украсить… этот дом.

Внимание Мишеля отвлек мужчина наверху лестницы. Шереметев явно встревожился. Мужчина не походил ни на светского человека, ни на слугу, в поношенной одежде, чуть сутулившийся. Скорее слуга. Но что он делает на хозяйской лестнице?

Мишель коротко кивнул и мужчина исчез.

-Я должен извиниться.- Мишель мягко улыбнулся.- Мне надо кое-что сделать. Боюсь это не может подождать.

- Конечно, — отозвался Филипп. Судя по его тону он не сомневался, что дело в хозяйственных проблемах, но я не была в этом так уверена.

- С нетерпением жду встречи за ужином.

Служанка проводила нас в комнату, где мы могли умыться, словно не прошли несколько минут по городку, а приехали издалека. Я уже собиралась открыть изящный кран в умывальнике, как послышался пронзительный звук. Несомненно это был голос тетушки моего зятя, но я никогда не слышала, чтобы она говорила так визгливо.

Я минуту колебалась, потом попросила сестру и зятя извиниться перед гостями и сослаться на мое неважное самочувствие и выскочила за дверь. Голос доносился из другого крыла дома, так что я беспрепятственно прошла по лестнице, отыскала свою накидку на вешалке у двери. Позже сестра расскажет мне все в подробностях. Но провести вечер за ужином с Анной Андреевной Андриевской было выше моих сил.

Лишь на улице я почувствовала облегчение. Но даже прекрасный сад у дома не вызвал желания задержаться и я торопливо пошла в сторону нашего дома.

Вечер был прекрасен. Я прошла мимо дома и остановилась у моста. На закате здесь было оживленно: гувернантка вела куда-то двоих воспитанников, женщина в простой одежде торопилась, тянула за собой малыша, тот упирался и хныкал. Мужская фигура застыла на мосту, человек не сводил глаз с поплавка.

Вдали в церкви зазвонили колокола к вечерне и во всей картине была такая красота и умиротворенность, что впервые за долгие годы у меня возникло желание взять в руки кисти.

- Вы по-прежнему находите красоту в закатном свете,- раздался мужской голос за спиной.

Я резко обернулась и чудом не ахнула. Он совсем не изменился, тот же спокойный взгляд из-под очков, легкое смущение.

Сердце бешено заколотилось.

- Вы продолжаете заниматься живописью, Клеопатра Георгиевна? Простите, я должен был представиться, ведь вы наверняка меня не помните.

- Я вас сразу узнала. – сказала я с некоторой поспешностью и смутилась,- Вы совершенно не изменились. Но я удивлена, что вы узнали меня, ведь я далеко не та четырнадцатилетняя девочка, которую вы встречали когда-то.

- Я бы сказал, что и вы не изменились. Но признаюсь честно: я не узнал бы ту девочку в нынешней прекрасной женщине. Мне рассказали о наших соседях и, увидев женщину у реки, я сразу вас узнал. Но почему вы здесь в одиночестве?

- Я сбежала.- Призналась честно. – Моя сестра и ее супруг остались в доме Шереметевых, но там гостят Андриевские и я… не хотела портить себе настроение в этот прекрасный вечер.

- Вы ничуть не изменились, Клеопатра Георгиевна. Тот же дух свободы в глазах и… поступках.

- Теперь я хотя бы имею на это право.

- Вы хорошо знакомы с Андриевскими?

- Почти не знакома. Но с Шереметевыми мы выросли вместе и Мишель Шереметев собирается жениться на дочери Андриевской, кузине моего зятя. Боже мой, я не уверена, что правильно называю все эти степени родства. Никогда не была в них сильна.

- Поверьте, я тоже.

- Мы с сестрой погодки, Мишель на год старше, его брат Владимир постарше на пять лет.

Я грустно улыбнулась, вспомнив, каким был Владимир в то время. Куда же он исчез, да так, что десять лет никаких новостей?

Петр тоже посерьезнел. – Значит, вы знали Владимира Шереметева?

Я кивнула. – Он был хорошим человеком. А вы его знали?

- Он поступил в академию в один год с моим младшим братом, Агафоном. Так что да, я его знал. Он был весьма талантлив. Но не буду отрывать у вас время, Клеопатра Георгиевна. Закат сегодня прекрасен.- Он поклонился. – Мы еще непременно увидимся.

* * *

К тому моменту, как сестра с мужем вернулись с ужина, у меня разболелась голова от противоречивых мыслей. Я то убеждалась, что детские чувства канули в лету и мне приятно увидеть старого знакомого, то сердце екало при воспоминании о глазах за стеклами очков. Что ж, хотя бы не придется краснеть и падать в обморок при встрече, все уже произошло, хотя совсем не так, как мечталось девочке у мольберта.

Я вышла на крыльцо и сразу обхватила себя за плечи, теплое дневное солнышко обмануло летним теплом, вечером снова вернулся холод.

Мишель, провожавший сестру с мужем до нашего дома, окликнул меня.

- Скажите, Клеопатра Егоровна, вы когда-нибудь видели картины моего брата?

- Нет, удивилась я. – Он никогда мне их не показывал.

Почему это так важно для Мишеля, что он задал этот опрос наедине? Он хранит картины брата? Они беспокоят Анну Андреевну Андриевскую?

- Мишель, что происходит? Почему тетя настаивала на приезде Филиппа? Почему тебя так обеспокоило появление слуги на лестнице?

-А, ты это видела.

Ну, слава Богу, мы перешли на ты, вернулась детская дружба.

-Это увидели бы и Клавдия с Филиппом, будь они чуть внимательнее.

Мишель прикрыл глаза. Потом собрался с духом и ответил бы, но отворилась дверь и появился Филипп.

- Мишель, ты заморозишь мою свояченицу. Тем более, что в отличие от нас, она не ужинала.

Мишель неестественно рассмеялся. «А это входит у него в привычку!»

Потом поклонился и распрощался.

Выражение лица Клавдии сдержало мое раздражение. Что-то было не так, это явно читалось в глазах моей сестры. Она сгорала от нетерпения, пока я ела свой ужин, а я пару раз чуть не подавилась в спешке, сгорая от нетерпения еще сильнее.

Наконец мы остались с сестрой вдвоем.

- Ну? Что там?

- Вспоминали тебя за ужином.

- Меня? Надеюсь, мое отсутствие простили.

- У Анны Андреевны оно вызвало облегчение, а вот вторая кузина, Лидия, мечтает с тобой познакомиться, что вызывает гнев ее мамаши.

- Так там есть еще одна кузина?

- Да, и ее считают хулиганкой, и Анна Андреевна пару раз упомянула твою репутацию в обществе, в том контексте, что она не позволит дочери вырасти такой… своенравной.

- Но это же не то, что ты хотела мне рассказать?

- Нет. Дело в том, что Владимир Шереметев… вернулся.

- Что??? Когда?

- Несколько месяцев назад.

- И все молчат? И Мишель ничего не сказал нам?

- В нем вся проблема. Анна Андреевна кричит, что Мишель подверг всех опасности, впустив безумного брата в их дом.

- Опасности? Безумного? Что за глупости?- Тут до меня дошло.- Боже праведный! Владимир жив? Но я думала… то есть…это не какая-то… ужасная шутка?

- Нет, конечно нет! Просто он… провел несколько лет в психиатрической лечебнице.

- Владимир???

- Он не закончил академию, отправился на Кавказ, участвовал в военных действиях. И его психика пострадала.

- Боже мой…- я никогда не сталкивалась с психиатрическими лечебницами, но слышала, что там ужасно. Что они натворили? Зачем поступили так с Владимиром?

Теперь стало очевидно, что так сильно расстроило Андриевскую. Она, несомненно, беспокоилась о том, как психическое состояние Владимира повлияет на ее семью. В конце концов, выдать дочь замуж за представителя семьи, в которой есть безумец, как бы богаты они не были… ох, даже намек на психической расстройство может стать бедой для семьи. И заставит опасаться за психическое здоровье будущих детей.

- Ужин был ужасен. Анна Андреевна кричала, что Мишель пригласил их под одну крышу с сумасшедшим, что с ней никогда в жизни так не обращались.

- И при этом она не складывает чемоданы и не уезжает!

- Боюсь, она сама не знает, что делать: отказываться от состояния Шереметевых и блестящей партии для своей дочери, или не рисковать из-за сумасшедшего брата. А пока раздумывает, зачем отказываться от комфорта. Это же Андриевская!

- Как давно Владимир был в лечебнице?

- Почти десять лет. И все эти годы Мишель пытался справиться с отцом и добиться его освобождения. Недавно это удалось. Мишель забрал брата в Койволу, потому что отец категорически отказался жить со старшим сыном в одном доме в Петербурге.

- Но Владимир не может быть опасен! Возможно, он получил травму, но это же ни о чем не говорит!

- Анна Андреевна уверена, что это не так. У нее есть аргумент: если до психбольницы у Владимира и не было серьезных проблем, то после они уж точно есть. Тем более, что недавно у него произошел рецидив.

- Не могу поверить!

- Анна Андреевна добилась, чтобы были приняты меры предосторожности на случай, если Владимир станет агрессивен.

- Но он же никому до сих пор не причинил вреда.

- Но нельзя быть уверенными, что не причинит.

- Да что же это такое! Ты же знаешь Владимира. Он никому не может причинить вреда! Но и ты начинаешь думать, что он может быть опасен. Что с вами со всеми происходит?

- Пропавшая девушка…

- Что???

- Несколько дней назад в Койволе пропала девушка.

По моей спине побежали мурашки.

* * *

На следующий день до нас дошли слухи, что Андриевская собирает чемоданы и увозит дочерей в Петербург. Помолвка официально разорвана, Мишель вне себя, Катюша Андриевская заперлась в комнате и рыдает.

В первый момент я подумала: неужели Анна Андреевна не видит, какой Мишель хороший человек? На него можно положиться, Катюша будет за таким мужем как за каменной стеной. Но это были мысли четырнадцатилетней девочки, вновь проснувшейся в глубине моей души. Сегодняшняя Клеопатра Георгиевна Полонская понимала беспокойство Андриевской. Она была права, ставя под сомнение помолвку. Мишель не был честен с семьей невесты, не поставил в известность, что вместе с ним в поместье живет брат с психическим расстройством. И, как мать, она обязана была упрекнуть будущего зятя. Вот категорический разрыв помолки мне казался поспешным, возможно, через некоторое время все наладится.

Мишель навестил нас, чтобы попрощаться с Филиппом, который после обеда собирался уезжать, его отпуск закончился. Я впервые подумала, как хорошо, когда в доме есть мужчина. Теперь останемся лишь мы, три женщины, няня и дети. И вся ответственность ложится на нас. Стало немного тревожно.

Филипп попытался поднять другу настроение, сказал, что Мишель несомненно докажет, что его брат в порядке и все разрешится.

- Эта пропавшая девушка… Ты знал ее?- Спросила Мишеля моя матушка.

- Только шапочно. Ее зовут Мария, отец – вдовец, приличный человек, они живут в небольшом доме недалеко от станции. Так что эту семью здесь знали многие.

- Мне сказали, что у Владимира был небольшой рецидив. Что это значит?- Включилась я.

- Некоторое время Владимир вел себя абсолютно нормально. Интересовался всем. что происходит вокруг. Но буквально за день до исчезновения девушки он исчез.

- Как это исчез? Куда?

- Как бы это объяснить… Не в физическом смысле. Вот только что он был здесь, общался со мной, как вдруг ушел в себя и перестал реагировать на окружающих.

- И тот слуга, на лестнице… он позвал тебя, потому что с Владимиром что-то было не так?

-Да. Его разум… далеко отсюда.

-А как это проявляется?

-Он…- Мишель глянул на меня слегка смущенно.- Он не реагирует ни на что, но… рисует.

- Рисует?- спросили мы все хором.

- Да. И меня это беспокоит.

- Почему? Он же занимается любимым делом.

- Его рисунки… странные. Лица… руки. И в тот день он… нарисовал Марию.

- Кто еще видел рисунки?- Спросила я.

- Никто. И, надеюсь, никто не увидит. Рисунки Владимира… были одним из доказательств его безумия. Они ужасны.

- Но ведь он был на войне. И рисовал то, что видел.

- Клео… ты не понимаешь. Они… другие.

- То есть твой отец решил, что это фантазии Владимира, которые он может осуществить? Но это могли быть образы прошлого, травмы, полученной им на войне.

- Не надо, Клео. Ты не понимаешь.

-Ты уверен, что он безопасен для окружающих?- Спросил Филипп, он волнуясь за нас, это было очевидно.

- Он никогда никому не причинял вреда. – Сказал Мишель.

- Это не значит, что не причинит.- Филипп нахмурился. Только что он подбадривал друга, но когда осознал всю глубину проблемы, забеспокоился об остающихся женщинах.

-Вересаевы будут навещать нас каждый день,- сказала матушка. Предполагалось, что ее дочери, одна из которых с детьми и беременна следующим ребенком будут в Койволе в безопасности. Никто не ожидал такого поворота событий. Она тоже была обеспокоена, но сейчас требовалось успокоить Филиппа, а матушка всегда знала, что нужно сказать в таком случае. - Мы будем тщательно запирать двери по вечерам, а днем мимо нашего дома проходит много рода, река и мост место популярное. Не волнуйся, дорогой, поезжай спокойно. В конце концов мы всегда можем вернуться в Петербург.

- Я тоже буду регулярно вас навещать, - заверил Мишель, от чего щеки Клавдии еле заметно порозовели. -И не волнуйтесь, Владимир постоянно под присмотром в отдельном флигеле.