Я и не удивилась, когда Харро предложил подождать нас с Лодушкой в гостинице, дабы не мешать встрече. Конечно же, кем-то ко мне подосланный, он буквально обязан быть предельно тактичным. На этом этапе я могла бы без труда избавиться от его компании — просто не возвращаться в условленное место, однако передумала так поступать. Харро подозрительный, но нет сомнений, что он довезет нас до столицы в целости и сохранности, а остальное не так уж и важно. К тому же неизвестно, в каком там состоянии больная.

Архимаг немного удивился, что я явилась без Лиама, но задерживаться на этом вопросе не стал. Быстро описал ситуацию и проводил меня в сад, где гуляла женщина. Некоторое время я рассматривала ее со стороны, крайне удивляясь. Как за несколько дней она стала выглядеть гораздо моложе, чем раньше? Лекарь и на это каким-то образом повлиял? Но я дошла до ответа сама, и он оказался проще: люди стареют не только от прожитых лет, а еще и от перенесенных испытаний, затаенных обид и разрушительной боли. У Лодушки не только лицо изменилось, она будто стала стройнее и легче — издали запросто перепутать с совсем молодой девушкой.

Она наклонилась к цветущему розовому кусту, втянула аромат и смешно сморщила нос. А затем заметила нас. Застыла на секунду и побежала в нашу сторону, звонко щебеча:

— Это ты должна меня отсюда забрать? Наконец-то!

Архимаг уже успел дать инструкции и сейчас оставил нас наедине. Я все еще не могла наглядеться на ее новое лицо — казалось бы, то же самое, но почему-то совершенно иное. Тем временем Лодушка продолжала вываливать на меня все, что накипело:

— Ты Мина, я знаю! А Лиам ждет в дилижансе? Мне даже вещи собирать не надо, потому что нет у меня вещей. Вообще никаких! Я бы сама никогда во все черное не нарядилась, а тут и выбора-то нет. Заедем в лавку, купим мне хотя бы одно платье? Ну пожа-а-алуйста!

Совсем другая личность… Вот это эффект! Ей не правили мозги, не давали успокоительных, не сдерживали заклинаниями, а просто стерли часть памяти. Притом процедура прошла успешно — архимаг очень тонко прошел совсем дальше того дня, когда она впервые встретила престарелого бандита под кличкой Крюк. Получается, разуму Лодушки сейчас примерно семнадцать лет.

Я постаралась говорить сдержанно, хотя поначалу мне хотелось визжать от восторга — так нравилось то, что я перед собой вижу:

— Лекарь рассказал тебе в общих чертах, что произошло? Я понимаю, что деталей очень мало и ты должна чувствовать растерянность, но он рекомендовал посвящать тебя в курс дела постепенно.

— Да ничего он толком не рассказал! — Она всплеснула руками. — Не могу понять, почему я обязана служить министерству ресурсов и жить среди убийц, если не помню своих преступлений?

— Потому что ты их совершила, — терпеливо произнесла я. — Понимаю, что это не выглядит справедливым, но я себя тоже преступницей не считаю, а все равно оказалась там же. Мы присмотрим за тобой, обещаю.

— Ну это еще ладно! — как-то слишком легкомысленно отмахнулась она. — А что мне делать с этой старой мерзкой рожей? — Она указала пальцем на свое лицо. — Меня такую никто замуж не возьмет!

Я улыбнулась.

— Боюсь, замужество — это последнее, что нас с тобой будет беспокоить. И поверь, твоя внешность совсем не мерзкая, а прошло-то всего два дня. Уверена, через неделю-другую ты начнешь считаться настоящей красавицей. Правда, в нашем кругу это довольно опасно, но и на этот счет не беспокойся — под крылом моего брата и Татьи извращенцы побоятся даже смотреть в нашу сторону. Не все будет так просто, к сожалению, но остальное ты узнаешь со временем, чтобы не перегрузить твою голову. Не переживай, дорогая Лодушка, и пойдем, если ты готова.

Она неожиданно вскипела:

— Да хватит уже коверкать мое имя, словно я трехлетняя девочка! Тут всех отучила, так теперь и ты с тем же явилась. Меня зовут Лода! Тебе понравится, если я начну кликать тебя «Минушкой»? Тьфу, как будто бабуля пытается уговорами впихнуть в тебя девятый пирожок!

Я изумленно хмыкнула. Она даже в личном деле именовалась «Лодушкой», и никак иначе на моей памяти ее никто не называл. Запоздало пришло в голову, что такое обращение придумал Аш, с тех пор и повелось, а в распределитель она попала без настоящих документов. Меня аж передернуло от отвращения, когда я вспомнила об этом жутком человеке. Пусть Кей и не признается, но низкий поклон ему за то, что прикончил такую мразь.

Мы вернулись за Харро и разместились в дилижансе. Неожиданный извозчик удивил Лоду только одним фактом, а стеснением она, очевидно, не отличалась:

— Не напряжно заплетать эти косички каждый день? Или вы их вообще не расплетаете — так и стираете целиком, как веревки?

Иностранец вскинул брови и предпочел не реагировать. Я не стала пересказывать ему суть дела, пусть принимает ее поведение как хочет. Возможно, он и так знает не меньше моего, если его все-таки отправил Кей. А мне поведение Лоды казалось нормальным для позднего подросткового возраста. Ну и пусть немного шумная, зато ничего общего с предыдущей версией!

Устав болтать и допрашивать, она внезапно притихла. Неожиданно насупилась и начала шмыгать носом. Поводов расстраиваться у нее было предостаточно, не мне судить, впереди долгий период ее осознания и привыкания. И сейчас она расплакалась по существенному поводу, который озвучила вопросом:

— А может, все-таки заедем? Вдруг мама с папой все еще живы, ведь вы не можете знать наверняка…

Я покачала головой:

— Мы очень далеко от западных земель, пока нет возможности даже навестить их могилы. Их точно больше нет, я видела твое личное дело. Тот человек, — я замешкалась, не желая произносить имя Аша, но и называть его человеком было неправильно, — тот бандит убил их двенадцать лет назад. Поплачь, моя хорошая, это произошло давно, но для тебя будто только вчера.

Она разревелась, затем притихла, а через час и вовсе засопела на моем плече. Я продолжала гладить ее по стриженным волосам и думала, что очень скоро все наладится. Лоде нелегко, но мы, все вместе, подарили ей новую возможность начать с чистого листа. Хотя нет, все-таки не чистого: лист порядком помят и измазан грязью, но другого все равно не нашлось.

Конечно, Харро не взял с нас за неоценимую помощь даже медяка — я уже и не сомневалась, что он на моем пути оказался не случайно. Высадил у ворот и укатил восвояси.

Нас встречала целая делегация, будто бы Кей со студентами любую свободную минуту проводили неподалеку, не желая пропустить момент нашего возвращения. И стоило нам только миновать пропускной пункт, как я расслышала голос Таланеи:

— Вон они!

Кей оторвался от компании, подбежал, крепко обнял меня и тут же выдал на опережение:

— На всякий случай ждали еще вчера, Руперт караулил до поздней ночи — он не особенно хотел, но целебный подзатыльник помог ему определиться. А сегодня я решил прогулять шахтерские уроки. Ири, Рист, Эрман и Таланея только что подошли, они тоже рассчитали, что их дружок с вами должен вернуться примерно сегодня.

На сегодняшний день мы и планировали свое возвращение — правда, вечером. Так я и выехала гораздо раньше, а благодаря Харро задержки не произошло. О его участии я взахлеб и рассказывала, пытаясь отследить хоть какую-то реакцию на лице брата, однако он даже бровью не повел, просто удивился вместе с остальными:

— А куда делся Лиам? Почему вам пришлось добираться самим?

— У него что-то дома случилось, — отмахнулась я. — А у нас с Лодой все в порядке, я же объясняю — иностранец из Сольдо…

— И даже денег с вас не потребовал? — изумился Кей еще сильнее. — Или ему Северт заплатил? Или тот ученый оставил свой адрес, чтобы мы передали вознаграждение позже?

Нет, ни единого проблеска понимания, о ком я говорю. А ведь он мне однажды уже врал — про Аша, тогда я тоже ничего не заподозрила. Или Кей к этому действительно не имеет никакого отношения, или я надумала по поводу Харро, или у брата в загашнике не только связи в разных кругах, но и безупречный актерский талант. В любом случае настаивать не имело никакого смысла. Как и обижаться — я со своей стороны с ним тоже не до конца искренна.

— Да нет же, — я вновь принялась объяснять, раз мы оба поддерживаем свои легенды. — У лекаря я не осталась, он заявил, что все кровати только для больных, пришлось ехать с Лиамом к Рубежу. Помню, что обещала другое, но иначе не получилось. Но я даже в замке не побывала — у них там что-то стряслось, поэтому я повернула обратно.

Кажется, никто в мое объяснение не поверил, но у меня нашлась более интересная тема, на которую удалось переключить их интерес:

— Позвольте представить вам Лоду. Никого из вас она не помнит, и сейчас ей требуется любая дружеская поддержка. Думаю, никаких магических навыков у нее тоже не осталось, притом определенно есть второй ранг! Надо будет как-то выровнять эти показатели…

Сама женщина выглядела растерянной, я даже не представляла, что она чувствует. И первой ее фразы я ожидала меньше всего:

— Ничего себе! Мина, почему ты сразу не сказала, что тут столько достойных молодых людей? А у меня ни платья, ни нормального лица, даже волосы кто-то обкорнал…

Ири, как обычно, проявила доброту:

— Не переживай, дорогая! Могу передать тебе пару своих нарядов — по размеру подойдут. Но сомневаюсь, что ваш капитан позволит тебе их носить... разве что во внеурочное время. А про прическу не думай — тебе очень идет такая стрижка! Какие у тебя, оказывается, густые золотистые волосы, и как я раньше не замечала?

Диссонанс чувствовал каждый. Тридцатилетняя женщина размышляла как симпатичная семнадцатилетняя девушка, у которой в голове рюши и романтика, а не какие-нибудь подземные монстры. Ничего, привыкнет. Мы все привыкнем. Я-то совсем немного старше ее сознания, поэтому общий язык как-нибудь найдем.

Когда удалось наконец-то отвести Кея в сторону, он сразу вернулся к важному пункту:

— А теперь честно, сестренка. Северт вас просто бросил в такой дали от академии? Нет, даже приятели считают его бездушной скотиной, но если бы с вами что-то произошло, да просто не успели бы к сроку, то ему пришлось бы отвечать перед близнецами. А мы с тобой понимаем, что это означает.

Я кивнула и выдала ту часть правды, которую придется огласить всей нашей компании для безопасности:

— Мы с Лиамом и раньше друг друга не выносили, а в пути произошел окончательный разлад. До такой степени, что он едва меня не убил — связка не позволила. Опасаюсь, что когда он вернется, может напасть на любого из наших.

— Причина разлада? — вздернув бровь, уточнил брат. Поскольку я молчала, он сам и продолжил: — Он весьма странный тип, но иногда возникало ощущение, что с тебя он готов пылинки сдувать. Из-за связки, скорее всего. Но были мысли, что не только из-за нее.

Пришлось приврать, хотя и доля правды в моих словах содержалась:

— Ты правильно угадал. Он хотел со мной переспать, и такой общепризнанный красавчик не привык, чтобы ему отказывали.

Наконец-то Кей изменился в лице, а то до сих пор носил непроницаемую маску. Он сдавленно прохрипел:

— Я вырву ему сердце.

Хмыкнув и хлопнув его по плечу, я заметила:

— Будь это так просто, нам с тобой еще в очереди пришлось бы стоять. Но осторожность не помешает — в последнюю нашу встречу он выглядел так, словно собирается отыграться не только на мне, но и на всех моих близких.

***

Письмо от Лиама пришло через несколько дней, о чем нам и сообщили студенты, прийдя на полигон к ежедневной вечерней тренировке. Оказывается, у Северта мама умерла, в этом и причина его задержки.

— Боги, как же жаль! — сокрушалась Ири. — У него же больше никого нет. Конечно, он принял эту трагедию так близко к сердцу!

— У него есть сердце? — неуместно удивился Кей и тотчас поддакнул: — Как же жаль беднягу!

— Невыносимо жаль, — подпела и я. — А ведь я и не подозревала, что все настолько серьезно.

Рист с серьезным видом оповестил:

— Мы все окажем ему поддержку, когда вернется. Лиам — гордость академии, лучший студент, которому до выпуска осталось всего ничего. Его будут ставить в пример всем будущим абитуриентам, чтобы знали, на кого равняться. Сразу после диплома ему светит блестящая карьера, где бы он ни пожелал служить. Раз хочет на Рубеж, то подобным талантам там всегда рады!

Таланея с Эрманом понимающе закивали. Да и мы с братом осознавали, чего стоит обещанная поддержка принца. А если еще и мой титул Лиаму преждевременно передадут… нет, все же закон нарушать не станут, у меня в запасе еще больше двух лет. Правда, на самый удачный исход я давно перестала надеяться.

***

Гельт долго рассматривал Лоду, затем кивнул и потребовал отчитываться о ее поведении каждый день — прямо при ней и потребовал. Позывной «Гиена» женщине тоже не понравился, но это оказалось наименьшей из ее бед.

Ее навыки восстанавливались с поразительной скоростью — стоило Кею только рассказать о магическом заклинании, как она его тут же и применяла. Судя по всему, она приближалась к пределу второго ранга, но с чистой маной дальнейшие переходы будут просты. Она уже часть нашего отряда, а мы знаем, как из слабака сделать сильного мага.

Когда мы через пару дней отчитывались перед капитаном о ее восстановлении, я сразу же добавила вывод:

— Это память тела. Она будто и не помнит, как правильно бить, зато когда не думает — движение выходит идеальным.

Тогда Хорек подался к нам совсем близко и удивил неожиданной похвалой:

— Хорошие вы ребята, но я все еще не уверен, что вы поступили правильно. Память тела, говорите? А какие гарантии, что в той самой памяти уже не прошита красной нитью ее жестокость? Рассказать, что она делала со своими жертвами, когда была в банде Аша? Даже у матерых полицейских волосы дыбом вставали.

— Не нужно, капитан, — улыбнулась я. — Мы уверены, что удалили первопричину ее безумия, а ловкость, сила мышц и сложенные в знаках пальцы — это уже совсем другое.

— Ну, как знаете, — пожал он плечами. — Кстати говоря, Татью привезут на следующей неделе. После долгих споров было принято такое решение. Гильдия не заинтересовалась в ней: все-таки Татья преступница, пусть и лекарь. А министерство ресурсов не захотело ее отпускать: все-таки она лекарь, пусть и калека. Если не справится, то в первом рейде и погибнет.

— Справится, — заверил Кей. — У нас ведь отряд, где каждый знает свою роль. Лекарей всегда ставят в центр, самое защищенное место. Если уж Татья и будет атакована, то точно не раньше остальных.

— Как у тебя все продумано, однако, — одобрил Гельт. — Все еще бесишь до дрожи в коленках, но так уж и быть — комната по соседству с вашей к ее возвращению будет свободна. Надеюсь, хоть это сподвигнет тебя создать нормальный по численности отряд.

Мы переглянулись, не в силах выразить удивление. Кей сообразил сказать самое важное:

— Вы не пожалеете ни об одном эпизоде, когда нам помогли, капитан. Не волнуйтесь, я каждый случай держу в памяти. Конечно, отправить Мину в карцер было плохой идеей, но в общем счете пока незначительный перевес в вашу пользу.

Хорек от подобной наглости закономерно вышел из себя:

— Да иди ты в задницу, Дорн! Ты кто такой, чтобы мои поступки оценивать?!

Брат с легкой улыбкой подсказал:

— Ваша единственная надежда получить от министерства награду за старания?

Капитан поморщился, но после паузы неожиданно признал:

— Не без этого, иначе я тебя первого уморил бы, чтобы кишки мне больше не сворачивал. Но ситуация действительно патовая. Профессиональные шахтеры все еще бастуют, в любой момент нас могут бросить в трехуровневую, а то и четырехуровневую шахту, вот только вы не готовы. Даже ты всегда возвращаешься с потерями, про остальных вообще молчу — бандюганы все еще предпочитают выяснять, кто из них самый главный главнюк. Сейчас в карцерах трое сидят за разборки, никак угомониться не могут. Такое ощущение, что делом заняты только две банды — твоя и Аша… В смысле, уже Лодушки, которая внезапно стала Лодой… Точнее, теперь уж и неизвестно, чья это банда. А вы эту обновленную соплячку можете вернуть на прежнее место? При ней хотя бы снаружи тишина была. Там с минуты на минуту начнется полный бардак, слабаков среди них не водится, а у меня карцеры не резиновые.

Странно, что и он нашу компанию бандой называет, но придираться к словам бессмысленно. А Лоду мы обратно преступникам не отдадим, в перспективе очень сильная воительница и самим нужна.

Однако проблемы начались еще раньше, чем мы прогнозировали. Все довольно быстро сообразили, что с Лодой что-то не так — она вела себя необычно, не отвечала на приветствия и не поддерживала разговоры, а на общих тренировках пока не показывала и десятой доли прежних результатов. Несколько человек, включая Вирнея, обвинили нас в том, что мы что-то с ней сделали, поэтому она окончательно ополоумела. Но гораздо больше было тех, кто почуял слабину и решил отыграться за старые обиды, а пострадавших от ее руки оказалось предостаточно и в банде, и вне ее. Нападения случались и в столовой, и в общежитии, я вообще отвыкла выпускать оружие из рук. Но тогда можно было уповать на внимательность сержантов или капитана — они мгновенно вычисляли зачинщиков и отправляли на «целебный отдых в замкнутом пространстве на хлебе и воде». Но если караульных поблизости не было, то в средствах уже никто не стеснялся.

Куда бы мы ни шли, передвигались стройным отрядом, словно никогда не покидали шахту — всегда наготове и сканируя взглядом окрестности. Поначалу жаловались, но затем и сами поняли, что эта непрерывная тренировка идет всем только на пользу. С обидчиками справлялись без труда. Количество переломов, ушибов и ранений среди шахтеров по какой-то неведомой начальству причине многократно возросло, но никто к лекарям лишний раз не спешил обращаться — там потребуют объяснений, а драки со своими запрещены. Если и приходилось обращаться за лечением, то все неизменно «падали с лестницы», других происшествий ни с кем не случалось. В этой среде вообще не было принято жаловаться — это правило отчего-то всеми неукоснительно соблюдалось, словно какой-то закон.

Так повсюду всей четверкой и ходили, само присутствие Кея останавливало большинство от импульсивных действий. Но однажды вечером на полигоне нас поджидали человек двадцать — если что-то и способно сплотить вечных соперников, так только желание отомстить женщине, которая еще недавно кого-то из них заставляла ей прислуживать, а в случае неподчинения избивала до полусмерти или макала мордой в унитаз. Огромное количество напавших разбило наш строй, поскольку отбиваться пришлось сразу со всех сторон.

Кей двигался молниеносно, каждую следующую секунду подсекая ноги разъяренным мужикам. Мой кнут ходил вихрями, не позволяя ко мне приближаться и отбивая летящие камни и ножи. Позади верещал Руперт, требуя хотя бы секунду передышки для перезарядки арбалета. Лода тоже старалась, но у нее буквально не было столько злости, чтобы бить живых людей от всей души по мерзким физиономиям — не накопила она еще достаточно жестокости. Поэтому она вскоре и получила кулаком в лицо, упала на землю, но затоптать ее я не позволила — вовремя заметила и направила кнут в нужную сторону. Рывок на себя, летящее мимо тело, перегруппировка, пинок с размаху прямо в удобно открывшийся нос — некоторые личности понимают лишь такие убеждения.

Разумеется, мы справились бы, но без серьезных ушибов или даже травм сегодня вряд ли обошлись бы — вон у скулящей на земле Лоды уже под глазом здоровенная ссадина. Но я наклониться к ней не успела — к пострадавшей подлетел Вирней, взявшийся неизвестно откуда. Протянул женщине руку, поднял на ноги и задвинул ее себе за спину, разворачиваясь к следующему нападавшему. Я только сейчас заметила еще нескольких мужиков из их банды, которые с явным удовольствием молотили своих недавних приятелей. Раскол налицо, но такой массовости я не ожидала. Людей на полигоне становилось все больше, словно запоздало подключались и те, кто вначале не думал участвовать в шумихе.

Я прогнулась назад, пропуская летящий булыжник, и наткнулась спиной на чьи-то руки. По знакомому присвисту узнала Руперта.

— Только глянь, да тут же все собрались! — заявил он весело. — Вот ведь накопилось у всех обид, любо дорого поржать!

— Полный хаос… — судорожно выдохнула я, рассматривая Теодора, вбивающего Кирана в землю. — Как это остановить?

— А зачем? — Вор указал пальцем на Кея, который со смехом отбирал у очередного бандюгана длинный меч. — Когда вас не было, Хорек организовал массовое побоище — правда, без оружия. Тогда твой брат всех за десять минут разбросал, а тут как будто и не спешит, и вряд ли ему мешают молоты и топоры. Всем давно пора выпустить пар, вот он и не останавливает, раз такой шикарный повод нашелся. Кстати, а где наш повод-то? А, вон за Вирнеем прячется! Кстати, он Лоду никогда не предавал — то ли мазохист, то ли влюбился по причине полного дефицита здесь баб, то ли соответствует своему имени — Вирней всегда верный, как псина.

— Вот бы и тебе хоть чуть-чуть у него преданности поучиться, — посоветовала я.

— С удовольствием, но не сегодня! Пригнись. — Он вздернул арбалет, выстрелил и сразу отчитался: — Хлоп, минус плечо у Зака. — Правда, когда взревевший от боли раненый Зак нацелил в нашу сторону краснеющие от гнева глаза, Руперт заорал что есть мочи: — Это не я! Да точно говорю, это Мина шмальнула!

Веселье весельем, но драка только набирала обороты. Я дала Руперту подзатыльник и распустила плеть, сбивая длинный прыжок Зака в нашу сторону. По-моему, большинство уже и про Лоду забыли — кидались на любого, кто под руку подвернется. Жаль, что Татью привезут только завтра — такую вечеринку пропустила! И замечательно, что Татью привезут только завтра — от такой толпы она костылями могла бы и не отбиться.

Я в очередной раз ударила — хлестко кнутом, а затем в челюсть кулаком пропущенному мимо, затем выпрыгнула из гущи, сделав сальто назад, и как раз в этот момент рассмотрела, что на полигон спешат и остальные участники, которых забыли пригласить. Сержанты неслись впереди, Гельт немного отставал, но уже кипел от гнева. Кажется, грядет конец акта, но я успела напоследок зарядить в живот, даже не разобрав чей.

И уже через четверть часа мы нестройным рядом стояли на испаханном конечностями и лицами полигоне. Кто-то шмыгал носом и вытирал сукровицу, кто-то тихо стонал, кто-то победно улыбался, но все без исключения опускали головы, когда взгляд капитана устремлялся в их сторону. Хорек поначалу даже говорить внятно не мог — он начал с нечленораздельных звуков, перешел на маты и лишь гораздо позже вспомнил цензурные слова:

— Да как?! Да что вы тут?.. Да как такое?... Кто начал?!

Я отчасти понимала его негодование. Запретил же выяснения отношений, но когда вообще все участвовали, то что делать? Даже в карцеры не запихнешь, не вместимся. Зак, прижимая ладонь к поврежденному плечу, ответил:

— Начальник, мы просто решили потренироваться. Никто ничего не начинал! Мне бы к лекарю, я тут недавно с лестницы упал. Прямо на арбалетный болт, очень неудачно…

— К лекарю тебе? К лекарю?!

Капитан подался в сторону Зака, чтобы было проще уничтожать его взглядом. А со стороны общежития летел пузатый Арлан, размахивая дубиной и пока не замечая военных:

— Вы почему меня не разбудили, черти?! Че, уже все закончилось? И кто кого… — он осекся, наконец-то разглядев капитана, опустил дубину, потупил голову и бочком втиснулся в виноватый строй.

Гельт отправил в лекарскую только тяжелораненых, но и их приказал вернуть сразу после оказания первой помощи — пусть зашивают свои раны, накладывают шины и плетутся обратно. И в качестве наказания приказал военному магу активировать наши браслеты — улыбаться всем расхотелось, когда каждого скрутило невыносимой болью. Я даже на ногах устояла, хотя почти все с криками скрючились на земле — все-таки мои ранги давались куда сложнее, после тех страданий другие кажутся щекоткой. Но и это наказание показалось Хорьку недостаточным, он оставил нас стоять на полигоне всю ночь и до следующего обеда, не позволяя присесть и не дав даже по глотку воды.

Кажется, никто особо по этому поводу не страдал — пусть хоть дождь пойдет, жаловаться не станем. Конец лета, отчего бы на свежем воздухе и не постоять? Кто-то уже тихо смеялся, вспоминая лучшие моменты вечера, а кто-то продолжал ругаться — шепотом, конечно, а то Гельта от ярости вообще разорвет. Разве что Лода тихо плакала и не могла поверить, что ее жизнь изменилась настолько сильно.

Ну а мы, уже прошедшие огонь и воду, не увидели больших отличий этого дня от всех других. Повод для печали только один — нашу дорогую Татью после долгой разлуки не сможем встретить лично.