Инна

Три года счастья. Иногда мне кажется, что я просыпаюсь в чужой, слишком прекрасной сказке. Щиплю себя за руку, смотрю на обручальное кольцо на пальце, прислушиваюсь к ровному дыханию спящего Леонида – и только тогда верю, что это не сон.

Сегодня утро, когда реальность ощущается особенно остро. Я стою перед зеркалом в нашей спальне, в большом светлом доме под Москвой. Рассматриваю своё отражение в огромном зеркале над туалетным столиком. Я на последнем месяце беременности. В этот раз у нас будет мальчик. Чувствую себя бегемотихой в элегантном цветочном платье, неповоротливой и огромной. Живот вытянутым арбузом торчит вперёд. Натягиваю на нём платье. Мелкие бутоны роз увеличиваются в два раза.

– Ничего себе ты разъелась. Инна! Ещё немного и лопнешь!– ворчу чуть слышно под нос.

– Что за критика себя ранним утром? – раздаётся сзади голос Лёни. Он подходит ко мне, обнимает сзади, его большие тёплые руки ложатся поверх моих на животе. – Кто эта невероятная женщина в зеркале?

– Бегемот в платье, – мрачно констатирую я. – Грациозный, как дирижабль.

Он смеётся, низким грудным смехом. Этот звук до сих пор заставляет трепетать моё сердце. Нежно целует меня в шею.

– Ты никогда не была настолько красивой, Инна. Серьёзно. Сияешь… как будто всё прекрасное в тебе вышло на поверхность и светится.

– Это не сияние, а пот, – парирую я, но улыбка пробивается сквозь напускное ворчание. – От того, что я не могу завязать шнурки.

– Потому что для этого есть я, – он легко опускается на одно колено и завязывает шнурки на моих кроссовках. – От кого собралась бежать?

Смотрю на его склонённую голову. Запускаю пальцы в тёмные волосы. До сих пор не могу поверить, что этот могущественный, уверенный в себе мужчина принадлежит мне. А я ему. Объясняю тирану, приглядывающему за каждым шагом беременной на последней неделе.

– Не от кого, а куда. Собираюсь перед завтраком прогуляться быстрым шагом в саду. Аромотерапия спортивная.

– Я с тобой. Тоже хочу подышать.

Мы выходим в наш сад. С большим деревянным мостом через пруд, беседкой, качелями и потрясающим видом на лес. Воздух густой и тёплый, пахнет свежескошенной травой и цветущей сиренью. Солнце ласково пригревает плечи. Делюсь дурным влиянием беременности на мозг.

– Хочу вредной еды! Давно не ела шашлык… – говорю, а слюни стремительно заполняют рот.

– Настоящий мужик растёт! Любит мясо! Папа одобряет, сынок.

Не знаю, смеяться или плакать. Любому моему капризу Королёв моментально находит причину. Он навёрстывает своё отсутствие при беременности Таней. С первых недель беременности, гладит, целует живот. Разговаривает с наследником.

Он настаивает, что будет готовить сам.

– Перенесу встречи на три часа. Я должен накормить свою семью, – заявляет с такой серьёзностью, будто собирался не шашлыки жарить, а покорять Эверест.

Через полчаса Лёня собственноручно с важным видом разжигает мангал для барбекю. Забавно сосредоточенное лицо. Он весь поглощён этим, как будто ведёт переговоры по многомиллиардным сделкам.

За большим деревянным столом сидит тётя Наталья, переехавшая к нам вскоре после, на этот раз настоящей, свадьбы с венчанием. Вечно озабоченное лицо любимой родственницы, теперь спокойно и умиротворённо. Она пьёт чай, с любовью взирая на Таню.

Наша восьмилетняя принцесса с упоением помогает папе – переносит тарелки с овощами, подаёт воду. Густые каштановые волосы заплетены в косу, щеки раскраснелись. Таня – уменьшенная копия его матери, но с ярко-голубыми глазами отца. Моя дочь абсолютно счастлива.

– Пап, смотри, я сама поставила! – она торжественно водружает салатницу на край стола.

– Молодец, рыбка! – Лёня подхватывает любимицу на руки, кружит, и сад наполняется её счастливым смехом.

Я опускаюсь на стул рядом с тётей, с лёгким стоном от тяжести тела.

– Ну как, бегемотиха? – подмигивает тётя Наталья, наливая мне стакан морса.

– Лучше не спрашивай, – усмехаюсь в ответ. – Кажется, сын решил устроить футбольный матч.

Она ласково треплет меня по руке.

– Потерпи, скоро. Оно того стоит.

Знаю, что тётя права. Каждый день, прожитый с ними в одном доме, стоит любого терпения. Унижения, боль, пролитые за шесть горьких лет слезы – привели меня сюда. К этому столу. К этому солнцу над головой. К мужчине, который, поймав мой взгляд, посылает в ответ настолько тёплую, полную любви улыбку, что перехватывает дыхание.

Виновники моих слёз, Нора и её отец, понесли заслуженное наказание за махинации. Саша остался без обещанных денег и уехал из города вскоре после того скандала. Иногда, в перерывах между романами с новыми мужчинами, звонит моя мать. Рассказывает последние новости виноватым голосом. Она пытается наладить отношения, расспрашивает о Тане, осторожно интересуется моей беременностью. Звонить и общаться по телефону с внучкой я не запрещаю. Обида ушла, оставив после себя лёгкую жалость. Она сделала тогда свой выбор. А я – свой. И мой выбор оказался счастливым.

– Мама, братик сегодня появиться не собирается? – хитруля щурит глаза.

Улыбаюсь, зная, что последует следом.

– Нет. Не сегодня.

Таня, запрыгивая ко мне на колени, насколько это позволяет живот, пытается обнять тонкими ручками. Целую пушистую макушку.

– Скоро, солнышко. Очень скоро.

– Он будет похож на папу? – спрашивает она, глядя на Лёню огромными глазами.

– Увидим, – улыбаюсь я, гладя её по волосам. – Главное, чтобы он был такой же счастливый, как мы.

Лёня не спеша подходит к столу, ставит первую порцию шашлыка.

– Ну что, мои королевы, готовы к пиру?

Он садится рядом. Большая ладонь, как бы невзначай, ложится на мой живот. Наш футболист отвечает ему пинком. Леонид замирает. На мужественном лице, как всегда, появляется выражение безграничного изумления и восторга. Я давно знакома с этим выражением. С тех пор, как он впервые осознал, что Таня – его дочь.

Откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза, подставляя лицо под лучи яркого солнца. Слышу смех Тани, спокойный голос тёти, запах жареного мяса и яблоневого цвета. Чувствую твёрдое, надёжное плечо мужа рядом.

Мне очень тепло. Вокруг меня много любви и радости.

Я знаю вкус невероятного счастья и, что такое – по-настоящему быть дома.