Инна

Утро. Оно наступает вопреки всему – моим мольбам, слезам, надежде, что время можно остановить. Солнце нагло лезет в щели между шторами, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Как будто ничего и не произошло. Как будто вчера я не стояла на краю эмоциональной пропасти.

Тяжесть в душе – мой верный спутник. Она давит на плечи, заставляет двигаться медленнее. Каждый жест рассчитывать, каждое слово обдумывать. Сегодня день, после которого остаётся всего три. Три дня до ЗАГС-а! Семьдесят два часа до моего личного акта капитуляции.

Быстрый душ. Одеваюсь за пять минут. В квартире уже шумят. Тётя Наталья уговаривает Таню надеть синее платьице, а не розовое. Дочка капризничает. Звонкий голосок режет слух. Они собираются в игровую комнату при нашем торговом центре. Достаю из сумки несколько купюр. Усмехаюсь, проговаривая чуть слышно:

– Жертвуй, Инна, деньги в подарок Норе! – Горькая, привычная как старый шрам, ирония помогает мне жить.

– Мама, ты нас проводишь? – кричит Таня, выбегая из комнаты.

Я с любовью смотрю на своё счастье, заглядываю в сияющие голубые глаза, так похожие… Стопорю себя. Не думать о нём! Сегодня я не могу себе этого позволить.

– Нет, солнышко, мама опаздывает на работу, – целую дочь в макушку, вдыхая запах детского шампуня. – Вы с бабой Натальей сходите сами. Вот деньги.

Сунув им в руки купюры, я выскальзываю за дверь, как преступник. Мне нужно бежать. Работа. Всегда работа! Мой якорь и моя тюрьма.

Прихожу в торговый центр чуть позже обычного. Пробираюсь служебным входом, надеясь стать невидимкой. Не получается. Администратор, вечно недовольный Андрей, поджидает меня у входа в подсобку. Крысиное лицо искажено привычной брезгливостью.

– Лядова! – бросает он, показательно взглянув на часы. – Объяснишь потом. Быстро в зал! Сегодня с утра аврал!

Он сует мне в руки пачку заказов. Я не смотрю на него. Беру листок и иду, уткнувшись взглядом в пол. Плитка под ногами – мой лучший друг. Она никогда не предаст, не задаст лишних вопросов.

В голове крутится один и тот же вопрос. Вчера вечером, перед сном, мне позвонила Нора с незнакомого номера. Хватило услышать слова приветствия, чтобы понять, кто это. Я сбросила вызов. О чём мне с ней говорить? Что она может сказать? «Спасибо, что уступила дорогу»? Или «Рада, что твоя жизнь сложилась так… живописно»? Её звонок – как шипение змеи из прошлого. Он не сулит ничего хорошего.

Подхожу к столику, указанному в заказе. Кофе, тост, яичница-глазунья. Стандартный завтрак одинокого делового человека. Поднимаю глаза, чтобы произнести своё заученное «Здравствуйте, ваш заказ».

И мир снова останавливается.

За столом сидит Леонид. Развалившись на стуле, как хозяин мира. В дорогом свитере, чёрных брюках. Тёмные волосы слегка растрёпаны. Он смотрит на меня. Не с усмешкой, как вчера. С изучающим любопытством. Словно я – сложная головоломка, которую он наконец-то решил.

От неожиданности вздрагиваю всем телом. Ничего не могу поделать с дрожанием рук. Чашка с кофе съезжает с подноса и опрокидывается. Горячая коричневая жидкость веером разлетается по его идеальным брюкам. Тосты и глазунья с маслом следуют за кофе, оставляя жёлтые жирные пятна на светлой шерсти свитера. Пальцы разжимаются сами собой. Дребезжащий поднос падает на пол.

Королёв вскакивает, отряхиваясь. Но на его лице нет ярости. Он развлекается?

– У тебя, я смотрю, входит в привычку портить мою одежду, – говорит не зло, хоть и с усмешкой. Обескураживает взгляд с обожанием в серых глазах. Глубокий бархатный голос обволакивает. Всё вместе вызывает предательский трепет тела. Злюсь на себя за секундную слабость.

Открываю рот, чтобы извиниться, выругаться, сделать что угодно, но в этот момент от входа в кафе раздаётся радостный, звонкий голосок.

– Мама, смотри! – и тут же: – Я тоже хочу блины!

А следом – сокрушённый голос Натальи:

– Инна! Я же просила, а ты забыла оставить нам деньги на пиццу!

Я медленно поворачиваю голову. У входа в кафе стоят тётя и моя дочь. Моя маленькая, прекрасная Таня. С её каштановыми волосами и огромными, ярко-голубыми глазами. Глазами, с любопытством взирающими на мужчину, покрытого пятнами от кофе и яичницы.

Я в ужасе смотрю на Леонида. Его взгляд скользит с меня на девочку и обратно. Выражение лица меняется. Усмешка слетает с губ. Обожание в глазах сменяет недоумение, потом появляется шок, ещё через пару секунд… осознание. Медленное, но неумолимое.

Королёв не отрываясь смотрит на Таню. Он узнаёт в малышке себя. Угадывает в ней свою мать. Видит ту поразительную схожесть с несостоявшейся свекровью, которой я боялась все эти годы.

Воздух вырывается из моих лёгких. Время остановилось, разбилось вдребезги, как чашка кофе на полу. И среди осколков стоит он, взирая на свою дочь. А малышка смотрит на незнакомца и улыбается.

–Мама, а кто этот грязный дядя?

Вот так. Акт первый закончен. Занавес. Теперь жди второго. А я забыла все реплики. Осталось лишь инстинктивное, животное желание матери, почувствовавшей смертельную опасность – схватить своего ребёнка и бежать. Бежать без оглядки. Потому что самое страшное, то, чего я боялась все эти шесть лет, только что произошло. Предатель увидел малышку. И понял, чья она дочь.