Все выбились из сил. Страдания всех повалили с ног. Вокруг, насколько хватало глаз, все так же простирался бескрайний горизонт. Те, кого не сгубила дизентерия, цинга, другие неведомые болезни, кто не наложил на себя руки, уже расставался с последней надеждой.

Они пробовали новые способы рыбалки и вытаскивали на палубу причудливых рыб, порой оказывавшихся ядовитыми.

Благодаря дождям людям не грозило обезвоживание. При первых же каплях они подставляли под дождь пустые амфоры, в которых раньше хранилось зерно.

Большую часть времени они лежали на палубе, до того обессиленные, что не могли даже пошевелиться, и сверлили пустыми глазами горизонт, где никак не показывалась земля.

Старая предводительница упорно подбадривала их, пересказывая свои сны. Она, дескать, видела райский остров, безмятежное место, где они заживут счастливо.

– Терпение, доверие, мы обязательно до него доберемся, – твердила она, уговаривая и саму себя.

Люди-муравьи, истосковавшиеся по твердой земле, затеяли первый мятеж. Они предпочитали рабство у людей-крыс изнуряющей качке и страшным штормам. Мятежников без труда скрутили. Второй мятеж, устроенный самыми отчаявшимися, чуть было не удался, но молния с небес вовремя поразила его главаря.

Небо сказало свое слово. После этого людям стало казаться, что там, наверху, снова что-то забрезжило. И это «что-то» как будто говорило им, что плавание нужно продолжать.

После того как дельфины протащили судно через рифы, все стали беспрекословно выполнять требования той, кого называли теперь Царицей двух народов, людей-дельфинов и людей-муравьев, сплоченных общим врагом. Плывшие перед судном настоящие дельфины слегка поднимали команде настроение. Теперь сны Царицы стали отчетливее, в них то и дело упоминался остров-убежище, где никогда не будет угрозы чьего-то нападения.

Усталость, голод, болезни продолжали отнимать жизни. Царица запретила есть трупы, хотя они служили источником белка, и приказала сбрасывать их в воду.

Властительница не уставала твердить: «Больше уверенности, сны и дельфины указывают нам путь». И действительно, видя отчаяние людей, дельфины не только вели их вперед, но и добывали для них рыбу, помогая выживать. Они даже забрасывали свой улов на борт.

«Там, – говорила царица, – на суше, к которой мы скоро пристанем, нас ждут огромные плоды, дичь и реки чистой воды».

Во сне она узнавала, как выздоравливать, скрещивая ноги и замедляя дыхание. Она была верховным авторитетом, поэтому никто не требовал объяснений, когда она требовала от всех неподвижно сохранять странные позы или вытягиваться на палубе и не помышлять ни о чем, кроме вдоха-выдоха. Уже не голодавшие благодаря помощи дельфинов, эластичные благодаря небывалой гимнастике, оба народа приобрели хорошую форму.

Без смертей не обходилось, но выжившим становилось все лучше. Никто уже не пытался покончить с собой. Вся команда дружно замирала, вдыхала, выдыхала, потом хором запевала, и дельфины отвечали ей в тон.

Корабль все плыл и плыл на запад, никто из беглецов уже не знал, как давно они отчалили от берега. Теперь не принято было вспоминать в разговорах расправу, принудившую их к бегству, все помыслы были посвящены только стремлению вперед. Все посерьезнели, улыбка стала редкостью, зато смолкли любые споры.

И вот наступил день, когда люди, смирившиеся с тем, что обречены на бесконечные скитания в океане, и спокойно чертившие на рыбьих шкурах звездные карты, вдруг услышали с верхушки мачты крик, который давно уже перестали ждать:

– Земля! Земля на горизонте!

Появление в небе чаек подтверждало близость суши. Команда радостно взревела, все обнимались и рыдали. Подведя корабль к берегу, они спрыгнули в воду и добрались до пляжа вплавь. Их встретила мелкая галька с холмиками охряного песка. Люди едва передвигали ноги, на твердой земле их качало еще сильнее от привычки к вечной болтанке.

Они утолили голод крабами и водорослями и уснули под луной, прижавшись друг к дружке, в эту свою первую ночь на своей новой земле.

Утренний подсчет вышел недолгим. Их осталось всего шестьдесят четыре, сорок два человека-дельфина и двадцать два человека-муравья. Все вместе отправились обследовать остров. Он оказался еще прекраснее, чем рисовался в самых невероятных снах. Деревья в изумрудных зарослях сгибались под тяжестью неведомых плодов, под ними журчали ручьи. Люди углубились в лес, где на них посыпались камни. Они решили было, что на них напали, но нет, это были кокосовые орехи, которыми радостно швырялись шалуньи-обезьяны. Внутри разбитых орехов оказалась белая мякоть и молоко, то была истинная манна с небес.

Придя в себя, люди решили назвать эту землю островом Спокойствия.

Забираясь все дальше вглубь острова, они не находили никаких признаков человеческого присутствия. Совместными усилиями люди-дельфины и люди-муравьи построили деревню на берегу.

Увидев на опушке деловитых муравьев, Царица обрадовалась, что эти насекомые тоже добрались до острова. Они построили огромный муравейник пирамидальной формы. Она приложила к нему ладони и попросила насекомых помочь ей, как раньше помогли старому медиуму.

Стоило ей закрыть глаза, как в голове у нее затеснились видения. Огромная пирамида вроде муравейника. Подвалы, как у муравьев. Коммуникация, как у них. И такой же дух первооткрывателей.

Шестьдесят четыре человека стали строить пирамиду выстой в девять метров. Когда она была готова на две трети, царица поселилась там для «приема». К своей гимнастики благополучия и медитации она добавила неподвижные позы. Она придумала «медицину меридианов» на основе пронизывающих тело потоков жизни, разблокировка которых улучшает циркуляцию энергии. Она определила центральные точки ее накопления вдоль позвоночника. Одна располагалась в паху, вторая под пупком, третья напротив сердца, четвертая на уровне горла, пятая между глаз, шестая на макушке.

Собственные грезы не переставали ее поражать.

Интуиция подсказала ей политическую систему, похожую на муравьиную, где она была бы не лидером, а «несушкой». Одна приумножала бы население, другой медиум выдвигал бы концепции. То была бы республика идей, где люди, подобно муравьям, свободно самовыражались бы в собраниях, сталкивая между собой аргументы. Не централизованная, а рассредоточенная власть, где связующим звеном служит коммуникация и где участником, причем необходимым, является каждый.

Люди-муравьи и люди-дельфины изобретали слова с абстрактным, причем не только метафорическим, смыслом. Появился термин для циркулирующей в организме энергии жизни, слово для обозначения надежды, поддерживавшей их в плавании, слово для снов Царицы, слово для заимствуемых у дельфинов знаний, слово для обучения юношества.

Было решено не зачинать больше детей, которых нельзя будет растить в любви. Однако община быстро росла: они дарили своему потомству столько любви и внимания, что детская смертность практически сошла на нет.

Шли недели, люди забыли кошмар нападения людей-крыс, свои мучения в плавании, стали осваиваться с ощущением своего одиночества в мире.

Дети плавали вместе с дельфинами и, забавляясь, стали отвечать на их крики. Они садились на них верхом, кормили их едой с суши – кокосовыми орехами и финиками, которые китообразные с любопытством пробовали. При этом они издавали звуки, похожие на смех, и люди, подражая им, тоже приобрели привычку смеяться.

Царице пришла мысль: пускай муравьи будут их скрытым тотемом, а дельфины – явным. Сами люди отныне будут «муравьями» внутри и «дельфинами» снаружи.

Я набрался дерзости, достал из-под подставки часы и передвинул на них стрелку, чтобы ускорить местное время.

Деревня разрослась, стала поселком, потом городком, в его порту уже теснились парусники. В его центре стояла большая пирамида, в ней умерла первая царица, которую быстро сменила другая, такая же провидица.

Объединенный народ открыл для себя и начал возделывать новую культуру – кукурузу.

Из гущи земледельцев и рыбаков выделилась особая, тщательно отобранная группа для решения практических задач – мудрецы, управлявшие городом. Целители специализировались в изучении меридианов тела. Астрономы составляли небесные карты и силились постичь механизмы Вселенной. Учителя учили детей. Мужчины и дети занимались всем вместе, задачи распределялись в зависимости от способностей каждого, никакие другие критерии во внимание не принимались.

Жизнь устроена по примеру муравейника, где треть жителей спит, отдыхает, гуляет, ничего не производя, треть копошится впустую, копая ходы, от которых рухнут своды подвалов, или таская веточки, которые заблокируют важные коридоры. И только треть исправляет ошибки нерадивых работников и способствует развитию поселения. Такими были и жители острова, никого не принуждавшие работать, но создававшие у каждого желание участвовать в успехе всего народа. Их изобретением стал принцип коммуникативного энтузиазма.

Но главное отличие этой общины, ее новизна – в том, что порой ее члены перестают испытывать страх.