Тотемом этих людей была оса.
За считаные годы численность племени выросла от 144 человек до 762. Оно многое переняли у осы. При нападениях других кочевых племен это старалось воспроизвести природное оружие своего насекомого – ядовитое жало. Методом проб и ошибок оно пришло к использованию сока ядовитого цветка, в который опускался наконечник копья. Потом люди-осы задумались о метании своего оружия с расстояния и придумали стрелометательную трубку.
Племя Ос много скиталось и много чего видело. Заметив издали других людей, прятавшихся в пещерах, люди племени стали поступать так же. Они скопировали действия людей, добывавших огонь. Но контактов с чужими они всегда старались избегать.
Племя Ос понемногу росло. Покинув пещеры, оно поселились в землянках посреди защищенной горами долины.
Поколение за поколением женщины производили на свет по большей части девочек, так что в конце концов племя возглавила женщина, оказавшаяся умнее и решительнее остальных. Было, кстати, подмечено, что в осином гнезде живут одни самки, а самцы, использованные в течение одного дня для размножения, после этого изгоняются и становятся трутнями. Племя решило сделать так же. Мужчин кормили до дня совокупления, а потом их, использованных, гнали в шею.
Год за годом это поведение полностью соответствовало нравам племени. Мальчики, достигнув половой зрелости, оплодотворяли женщин и уходили. Возвращаться им запрещалось, они бродили неприкаянные и чаще всего гибли.
Кроме матриархата и жалящего дротика, наблюдение за осами научило племя строить гнезда, не уступающие надежностью пещерам. По примеру насекомого-тотема женщины-осы пережевывали древесину, превращая ее в цемент для строительства стен. Но усиленная работа челюстями кончалась судорогами, строительство было слишком тяжелой работой, а хижины легко загорались, поэтому в смесь стали подмешивать разные виды песка, глину и торф. Теперь круглые дома выдерживали дожди, порывы ветра и даже удары вражеских копий. По примеру ос женщины племени распробовали продукт с высоким содержанием энергии – мед. Они стали разводить пчел и употреблять в пищу их мед, а также использовать его как клей, шпаклевку, антибиотик, лак, дезинфицирующее средство для открытых ран. Их изделия отличались прочностью, а факелы очень долго не гасли.
Многие изгнанники-мужчины, мечтавшие о возвращении, пытались к ним примкнуть, и женщины-осы постепенно поменяли свое отношение к ним. Чтобы избавить их от мучительных скитаний, они стали убивать новорожденных мальчиков. Теперь каждый год в день «праздника размножения» они отправлялись охотиться за чужими мужчинами-производителями. Отряд воительниц нападал в темноте на чужое племя, угонял мужчин, убивал сопротивляющихся и возвращался с ценным поголовьем. Чужаков запирали в загоне и распределяли между женщинами в зависимости от значимости тех для племени. Лучшие воительницы имели привилегию первыми отбирать себе любовников. Тех холили и лелеяли, а потом «выдаивали» их семя на оргиях. Затем мужчин прогоняли, чтобы они вернулись в свое родное племя. Но возникла проблема: чужаки частенько влюблялись в своих сексуальных партнерш и умоляли их оставить.
Сперва женщины-осы убивали таких, как их сестры-насекомые – трутней. Но потом смекнули, что от них может быть прок. Самым умным стали разрешать оставаться на том условии, что в обмен на милосердие они поспособствуют улучшению образа жизни своих хозяек. Теперь пленники из племени людей-муравьев учили женщин-ос земледелию, мужчины-лошади – животноводству, мужчины-пауки – ткачеству.
Впрочем, поделившись своими познаниями, мужчины располагали всего несколькими неделями передышки, после которых должны были либо предъявить новое изобретение, либо убраться, либо умереть. Невольники ломали голову, как остаться необходимыми. Дюжину особенно одаренных по части полеводства и изготовления всякой всячины оставили на ролях «постоянных знатоков». Образовалось даже несколько пар – их терпели за изобретательность.
Наконец, воительницы-амазонки поняли, что племя заинтересовано в сохранении ограниченного поголовья мужчин-производителей не случай неудачного исхода охотничьих вылазок.
Парадоксальным образом эти мужчины, узнав правила игры, не взбунтовались, а мобилизовали всю свою сообразительность, чтобы узаконить свое присутствие в племени. Они были так мотивированны, что преуспели в науках. Конечно, некоторые торопыги сразу выложили все, что могли, и стали бесполезными, из-за чего ими вскоре пожертвовали. Остальные сделали вывод, что в их интересах делиться своими познаниями максимально скупо, выигрывая тем самым время.
Благодаря этим оригинальным, но эффективным приемам деревня из землянок женщин-ос росла, как и их поля, из-за чего пропала необходимость заниматься охотой и собирательством. Благодаря мужчинам-паукам, заделавшимся ткачами, женщины перешли на ношение тканой одежды, отказавшись от шкур. Они даже стали выращивать хлопок, чтобы щеголять в одежде из растительного волокна. Один умник научил их использовать цветы и насекомых для получения пигментов и окрашивания тканей.
Стрелометательная трубка в их боевом арсенале сменилась благодаря одному выходцу из племени пауков луком. Он изобрел это оружие, когда искал способ запуска дротика при помощи нити. Дальше всего дротик летел, если придать ему ускорение натянутой, а потом отпущенной тетивой. Так появилась дуга, потом зарубка. Лук стрелял более метко, чем трубка, потому что позволял расположить глаз на оси стрелы.
Женщины-осы оценили это изобретение по достоинству и в награду за него по очереди приглашали его автора на всю ночь к себе на ложе.
Амазонки сколотили отряд всадниц с луками и с отравленными стрелами. Некоторые для большей меткости стрельбы даже жертвовали правой грудью. Теперь они могли нападать даже на хорошо вооруженные племена и возвращаться не только с мужчинами-производителями, но и с богатой добычей.
Тем временем изобретатель лука стремился снова привлечь к себе внимание, чтобы еще раз удостоиться награды – ночей любви с первейшими красавицами. Как-то вечером, заставляя вибрировать тетивы луков, он заметил, что тональность звука зависит от размера предмета. Тогда он поставил луки разных размеров в ряд, чтобы получилась мелодия, а потом смекнул, что проще натянуть несколько струн на один лук. Так получилась семиструнная арфа. Больше изобретателю не пришлось ни о чем заботиться. Женщины валились перед ним штабелями, лишь бы внимать волшебным звукам, извлекаемым им из семиструнного инструмента. Мужчина стал «пожизненным пенсионером» племени женщин-ос за то, что изобрел музыку.
Племя Крыс достигло теперь численности 1656 особей. Оно откочевало на север и, сталкиваясь по пути с другими племенами, нападало на них и побеждало.
В их памяти сохранился первый, легендарный вождь, который, наблюдая за крысами, понял, что для успеха необходимо нападать на других людей, подавлять их и уничтожать. После него переходила от одного вождя к другому засушенная черная крыса, символ их власти.
Первой их атакующей стратегией было окружение, но в многочисленных войнах они разработали и другие, более сложные маневры. Они умели устраивать засады кочевым племенам, прорываться в середину их порядков для убийства вождя и наносить удары в тыл.
Победив в бою, они сортировали побежденных. Вождю и доблестным воинам полагались самые молодые, самые красивые, самые плодовитые женщины, менее героическим воинам – остальные. Старухам и уродинам полагалась смерть. Сначала убивали и всех захваченных мужчин, но со временем люди-крысы поняли, что полезнее превращать их в рабов и взваливать на них самую изнурительную работу. Они таскали тяжести, чистили лошадей; лучших, бывало, включали в войско для первого лобового столкновения с неприятелем.
Главный вождь складывал в мешок черепа вражеских командиров, из которых он высосал мозг, и любил на привале раскладывать их вокруг своего ложа и вспоминать жестокие схватки своего боевого пути.
Пленив то или иное племя, люди-крысы завладевали не только людьми, но и их технологиями.
Всех, кто не принадлежал к их племени, они считали «чужими» и делили на «более сильных», «достаточно сильных» и «чужих неизвестной силы».
Люди-крысы придумали язык на основе своих тактик боя. Сначала это был просто свист, похожий на крысиный писк. Постепенно этот свист превращался в короткие выкрики, указывавшие на удобные позиции для засады. Словарь обогащался, и вскоре наверху оказались те воины, кто знал больше всего слов, обозначавших военную тактику. Естественно, женщины и рабы ничего не смыслили в этом эзотерическом жаргоне.
Однажды разведчики донесли об одном пещерном племени и об изображенной у входа в их пещеру черепахе. Вход в пещеру был прегражден камнями, высоким редутом, пропускавшим воздух только вверху.
Вождь людей-крыс тут же приказал принести ему черепаху и рассмотрел ее в присутствии своих воинов, показав им, как она втягивает голову под свой панцирь. Достав из своего головного убора, сушеной крысы, длинный резец, он загнал его в дырку, куда черепаха убрала лапу. Сначала ничего не происходило, потом резец воткнулся в мясо, из отверстия полилась мутная вязкая жижа. Вождь стал ее пить, как что-то очень вкусное, его воины издали свой боевой клич, женщины ободряюще завизжали.
Назавтра, когда поднялось солнце, люди-крысы принялись метать свои копья в щель над каменной стеной перед входом в пещеру. В ответ на первое же копье люди-черепахи стали швырять камни. В обоих лагерях повели счет убитым. Каждую смерть в одном лагере встречали радостными криками в другом.
Наступил второй день боя. Потом третий. Вслед за молниеносной войной люди-крысы открыли для себя принцип войны на истощение.
Запасы питьевой воды у людей-черепах не иссякали, чего не скажешь о запасах провианта. Им уже приходилось есть летучих мышей, червей, змей, пауков, слизней. Дети плакали. Из-за галлюцинаций, вызванных голодом, мужчины хуже целились. Все поиски потайного выхода из пещеры были напрасны.
Племя оказалось в положении черепахи, загнанной в свой панцирь.
После того как людям-крысам уже в который раз пришлось отступить под градом камней, небо распорола молния. От ее попадания рухнула стена, защищавшая людей-черепах. Люди-крысы пошли на приступ и легко одолели горстку своих оголодавших противников.
Мозг вождя людей-черепах был выпит, его череп пополнил коллекцию в мешке. Многие исхудавшие женщины были сочтены бесполезными и убиты, та же участь постигла в наказание за долгое сопротивление и мужчин. Что поразило людей-крыс, так это огонь, продолжавший озарять пещеру.
Вождь потребовал от одной из уцелевших женщин объяснения этой невидали, и у той со страху развязался язык. Теперь люди-крысы тоже могли лакомиться жареным мясом, наслаждаться светом, теплом, способностью огня изменять все, чего касался его язык.
Люди-крысы шумно отпраздновали свой успех и, ведомые молнией, отправились завоевывать новые народы.
Марш-бросок столкнул их лицом к лицу с людьми-лошадьми. Нападение произошло ночью. Своими пылающими факелами люди-крысы напугали противника, из-за чего тот не смог оказать им почти никакого сопротивления. Правда, большая часть племени людей-лошадей сумела удрать.
Теперь люди-крысы располагали конницей, копейщиками, яркими факелами. Им ничего не стоило одолеть людей-кротов, которых они выкурили из подземных тоннелей. У них они переняли добычу из-под земли железной руды, из которой стали выплавлять мечи.
Люди-крысы процветали, их стало уже больше двух тысяч. Но среди них усиливалась борьба за власть, ужесточались единоборства, теперь главными вождями становились самые отпетые хитрецы.
Выстроилась иерархия: вождь, бароны, герцоги, капитаны, солдаты. Ниже стояли кузнецы, ковавшие из железа оружие, конюхи, женщины, чужаки-рабы и, наконец, обращенные в рабство чужие женщины.
Каждая каста распоряжается жизнью и смертью тех, кто стоит ниже ее. У каждой касты свой язык. Высшие касты используют знакомые только им обороты. Достаточно обратиться к кому-то, чтобы сразу определить, кто перед тобой – выше тебя, ниже или равный, и повести себя соответственно. Неуважение к вышестоящему может быть наказано смертью.
Статус женщин упал. Каждый мужчина высшей касты имеет право владеть сразу несколькими, женщины полностью лишены права принимать решения. В системе крысиных ценностей они служат только источниками сексуального насыщения и аппаратами для воспроизводства вооруженной силы. Обучение детей ограничено военным делом. Самых неловких, к огромному стыду их родителей, отправляют в конюшни.
В перерывах между боями воины тренируются в верховой еде и занимаются охотой, считающейся полезной для воспитания молодого поколения.
С разрастанием племени воины все больше презирают женщин и чужаков. Они хотят, чтобы у них рождались только сыновья, родительская гордость, и отвергают дочерей, позор родителей. Девочек все чаще убивают новорожденными в семьях, где уже есть одна дочь.
В конце концов люди-крысы набрели на деревню земледельцев. Они разграбили и разрушили ее, но переняли у жителей их мастерство. Были даже мысли о том, чтобы и самим осесть, но победило понимание, что деревня, даже укрепленная, – слишком легкая добыча для осаждающих, поэтому племя осталось кочевым.
Репутация свирепости бежала впереди этого племени, другие племена предпочитали сдаваться ему без боя. Это сбивало людей-крыс с толку и усиливало их мстительность. Он уже мечтали об упорном сопротивлении, потому что слишком легкие победы создавали у них ощущение застоя. Однажды, уничтожая все на своем пути, они узнали, что где-то неподалеку злодействует другое племя несокрушимых воинов, людей-орлов. В надежде на достойных соперников люди-крысы устремились им навстречу, прочесали все окрестности, но так и не встретили ни одного.
Пришлось людям-крысам уныло брести сначала дальше на запад, а потом на юг, где, по донесениям их разведки, проживал в океанской бухте некий продвинутый народец.
Сначала народ Дельфинов насчитывал сто сорок четыре человека, а теперь разросся до трехсот шестидесяти двух.
Они производили на свет немного детей, но посвящали много времени их образованию. Учебная программа включала плавание, ловлю рыбы на костяной крючок, весельное управление плотом. Питались они рыбой, косяки которой разведывали их друзья-дельфины, моллюсками, ракообразными и водорослями.
Настоящие дельфины охотно подставляли спину детям, уносили их в открытое море, а потом аккуратно возвращали на берег. Детям удавалось устанавливать с дельфинами тесные отношения, вплоть до переговоров при помощи резких криков и свиста.
Это умение пропадало при ломке голоса, терявшего способность достигать высоких частот. Одновременно у людей-дельфинов сохранился союз с людьми-муравьями. Те умудрились накрыть всю подземную деревню куполом.
Вместе людей-муравьев и людей-дельфинов насчитывалось восемьсот восемьдесят человек. Подобно мозгу, состоящему из двух полушарий, их община состояла из двух половинок: правая – люди-дельфины, мечтатели и поэты, левая – люди-муравьи, практики и стратеги.
Каждое племя совершенствовало свои познания в избранных сферах, потом происходило взаимное обогащение. Грибы обменивали на ракообразных и рыбу, ткацкое мастерство – на приемы плавания.
Люди-муравьи совершенствовались как ткачи, наблюдая за своими насекомыми, использовавшими личинок в качестве челноков. Люди-дельфины применили это открытие для плетения мелкоячеистых сетей, которые достаточно было просто опустить в воду.
Согласие двух народов проходило испытание временем и крепло с каждым днем. Живя в мире, два наши племени сумели развить искусства, на первый взгляд бесполезные для выживания. Люди-дельфины составляли полифонические хоры и устраивали музыкальные диалоги с настоящими дельфинами.
Настоящие муравьи занимались в своих муравейниках разведением тлей, собирая их медвяную росу и защищаясь от божьих коровок, главных хищников. Люди-муравьи вдохновились их примером. Они попробовали крыс, потом нутрий, но вкус этого мяса их не устроил, и они перешли к одомашниванию антилоп и кабанов. Эти животные нуждались в свете, поэтому они содержали их в открытых загонах, где росла трава и созревали плоды.
Позже они стали доить своих животных, как муравьи – тлей. На этом прогресс не остановился. На свету шампиньонницы чахли, поэтому люди заинтересовались другими культурами, прежде всего зерновыми. Несколько раз ошибившись, как раньше с животноводством, они открыли для себя пшеницу, очень удобный для возделывания злак, и стали молоть ее зерно в муку.
Люди-муравьи и люди-дельфины совместно придумали простой язык из шести десятков трехбуквенных слов, смысл которых можно был менять при помощи префиксов и суффиксов. Обмен информацией ускорился, опасность недопонимания ослабла.
Для счета они использовали свои пальцы, так можно было дойти до десяти, а с учетом фаланг – до двадцати восьми. Наблюдая небесный свод, они стали различать неподвижные небесные тела, звезды, и подвижные, планеты.
Воткнув в землю шест, мудрецы двух племен стали следить за его тенью и так пришли к пониманию сезонных циклов. Наблюдение за луной позволило создать первый календарь, людям-дельфинам он подсказывал, когда подплывут к берегу те или иные виды рыб, людям-муравьям – когда сеять и когда жать пшеницу.
С кочевавшими мимо них народами удавалось заключать альянсы. Люди-хамелеоны учили их искусству камуфляжа, люди-улитки – живописи и использованию пигментов. Для получения желтой краски они брали серу, для красной давили гусениц, на синюю растирали незабудки, черную краску получали из каменного марганца.
Некоторые люди-дельфины уплывали на плотах далеко вдоль берегов, изучая мир. Так они узнали о движущемся с севера отряде, называющем себя «люди-крысы». Эти люди ехали верхом на невиданных чудовищах и имели невиданное оружие. Они уже истребили множество племен; по прикидкам, через месяц они должны были достигнуть территории людей-дельфинов.
Люди-дельфины и люди-муравьи объединились. В их истории были разве что стычки с шайками разбойников, которые легко было разогнать камнями и палками. Но перед опытным войском им было не выстоять, так как у них не было настоящего оружия. Предложить захватчикам союз? Это было немыслимо. Перепуганные странники рассказывали, что люди-крысы настроены на убийства и грабеж, а не на переговоры.
Собрание было близко к панике. Но ночью одному старому человеку-дельфину приснился сон. В нем его народу грозило истребление. Старик спасся на плоту в форме миндального ореха с погруженным в воду корпусом. В этой шлюпке стояло торчком полотно, ловившее ветер. В ней в море ушло много народу.
Старик излагал все это так убедительно, что два народа решили объединить усилия и соорудить такой супер-плот, на котором могли бы спастись все сразу.
Стали сколачивать деревянную шлюпку в форме миндального ореха, как та, что привиделась старику. Работали все. Нашли длинное дерево, которое выдержало бы широкий холст, принцип действия которого был нехитрым: когда его раздувал ветер, шлюпка шустро бежала по волнам.
Следующей ночью старику приснился руль. После этого каждый час сна одаривал его новыми идеями по совершенствованию судна. По его совету туда погрузили землю для выращивания пшеницы и грибов. Предусмотрели загончик для бородавочников и антилоп, чтобы во время плавания не переводилось молоко, никто ведь не мог предвидеть, сколько времени придется плыть.
Некоторые не видели смысла в приготовлениях к такому путешествию, ведь, плывя вдоль берега, они быстро нашли бы защищенное местечко. Но старик предупредил, что в своих снах всюду – на севере, на юге, на востоке – он видел агрессивные народности, и только запад и дальний океан сулили спасение.
Денно и нощно люди-дельфины и люди-муравьи выбивались из сил, строя свое судно. С утра они в нетерпении ждали старика, неизменно приносившего новые подсказки.
Но настал момент, когда изношенное сердце медиума не выдержало нагрузки, и он скончался во сне. Всех охватило уныние. Все было организовано вокруг него, люди привыкли, что каждая проблема находила разрешение в его снах. Теперь они чувствовали себя беспомощными: перед ними простиралось море, а сзади неминуемо приближались страшные люди-крысы.
Но нашлась женщина-муравей в летах, понявшая, что без нее им не справиться. Взобравшись на груду досок, она объяснила, что необходимо действовать по последним советам старика: укрепить судно, погрузить на него как можно больше провизии, взять с собой рыболовные сети и крючки, запас питьевой воды, сменные паруса. Поколебавшись, люди прислушались к ней. Она напомнила, что старик был необыкновенным человеком и что просто выбросить его останки, как поступали с телами обычных умерших, не годится. Прислушавшись к своей интуиции, она потребовала зарыть его в глубине подземного города людей-муравьев.
Эта мысль была непривычной, однако ее приняли единодушно. Люди обложили тело бывшего своего вдохновителя редкими ракушками и отнесли его на руках в глубины муравейника. После этого они дунули в большие полые раковины – так впервые был исполнен поминальный гимн.
Ответов ему стало гудение раковин за пределами селения. То был сигнал дозорных, увидевших облако пыли, признак приближения полчища захватчиков.
Люди-муравьи и люди-дельфины попробовали преградить им путь, но было поздно. Всадники с копьями и факелами предавали огню все на своем пути.
Пожилая женщина-муравей только и успела, что в отчаянии крикнуть: «Все на борт!» Несколько сотен выживших пустились вплавь, напрягая последние силы, добрались до судна. Люди-крысы не сразу поняли, что это побег и что в открытое море быстро удаляется судно с поднятым парусом. Внезапно из туч ударила молния, и ветер стих. Корабль замер. Преодолевая свой страх воды, люди-крысы погрузились на маленькие плоты, оставшиеся на берегу, взялись за весла, доплыли до судна с беглецами и напали на них. В большой корабль полетели горящие копья, безоружным беглецам оставалось только пытаться потушить пожар.
Стемнело, но бой продолжался. Внезапно пожилая женщина-муравей властно скомандовала сбросить с носа корабля в воду скользящие петли. Дельфины вдели в эти петли рыла и потащили корабль в открытое море, туда, куда не осмелились заплыть преследователи на утлых плотах.
Оказавшись в безопасности, люди сбросили в море своих павших и сосчитали уцелевших. На борту осталось тридцать раз по восемь, двести сорок человек.
Оставшихся на суше ждала та же участь, что и всех побежденных людьми-крысами: смерть или неволя. Мало кто выбрал второе, большинство предпочло умереть. Люди-дельфины и люди-муравьи слишком долго жили свободными, чтобы смириться с игом захватчиков.
Люди-крысы разграбили домики на сваях, а потом подожгли. Попытка спалить купол над городком людей-муравьев не удалась: земля не горит. Где-то в глубине обезлюдившего подземного поселения осталось покоиться нетронутое тело старого мудреца, обложенное ракушками.