Не успев толком выспаться, я прихожу на завтрак в Мегарон, и все мои друзья от удивления привстают.

– Мишель! А мы уже решили, что ты…

Они рассказывают, что не бросили меня. Увидев, что я пропал, Рауль и Мата Хари вернулись с другого берега Голубой реки и пошли по моим следам. Следы резко обрывались, а борозды, разбегавшиеся в разные стороны, исчезали в черном лесу. Им пришлось вернуться назад и снова воспользоваться зиплайном.

– Что с тобой произошло? – спрашивают они.

У меня нет желания все им рассказывать. Я не готов делиться историей о просторном подземелье с разным старьем. Свою встречу с кроликом-альбиносом я тоже утаиваю. Быстро глотая завтрак – устрицы и водоросли, – я ограничиваюсь рассказом о проходе за водной стеной.

Часы над дворцом Кроноса сообщают, что уже 8:30, и кладут конец разговору.

Вторник – день Марса [5], римский вариант имени Ареса, бога Войны, в чей дом, на урок к третьему по счету преподавателю, мы спешим этим утром.

Дворец Ареса – это замок с башнями, сторожевыми вышками и бойницами в стенах. Мы попадаем туда по подъемному мосту, пройдя над рвом с зеленоватой водой. В фехтовальном зале замка выставлены орудия убийства, служившие людям на протяжении всей истории. В лучах прожекторов серебрятся палицы, копья, топорики, пики, алебарды, нунчаки, мечи, сабли, мушкеты, ружья, бомбы, гранаты, ракеты… Всюду этикетки с указанием происхождения и даты изготовления оружия.

Появляется бог Арес в черной тоге. Это великан больше двух метров роста, брюнет с густыми усами и ресницами, с внушительной мускулатурой и черной повязкой на лбу. Его сопровождают лабрадор и гриф. Собака ложится у ног хозяина, хищная птица опускается на стол.

Арес рассматривает нас с помоста, потом спускается к нашей планете, которую Атлас, как всегда, корчась от напряжения, аккуратно водрузил на подставку и молча ретировался.

Бог войны наводит линзу своего анха на наши творения.

– Так я и думал. Вы заботились только об эстетике, выживание побоку! Ни одного растения с иголками. Где ядовитые шишки?

Ропот в аудитории.

– Тихо! По-вашему, создание миров – это плетение кружев?

Он кладет на стол свое оружие, поворачивается к доске и пишет:

0. Космическое яйцо

1. Минеральная стадия

2. Растительная стадия

3. Животная стадия

Высоченный бог войны разражается громоподобным смехом.

– Знаете про два рта? Один кусает, другой целует. Убивать и любить – вот секрет полноценной жизни. Что может быть радостнее хрипения врага, агонизирующего с кинжалом в животе? Только млеющая в ваших объятиях женщина.

Несколько учеников мужского пола с готовностью одобряют услышанное. Женский пол, наоборот, ропщет.

– Знаю, – язвительно продолжает Арес, – вас научили хорошим манерам, но знайте, если кого-то из вас мои речи шокируют, то мне на это плевать! Обожаю драку, даже когда в ней достается мне самому. Когда мне набил морду полубог Геракл, я подумал: «Наконец-то противник мне под стать!» Берите пример! Ничего и никого не бойтесь, даже ваших учителей.

Он воинственно нас оглядывает.

– Если кому-нибудь хочется на меня напасть – милости прошу! Преимущество всегда на стороне нападающего. Бей первым, оставь болтовню на потом.

Переходя от слов к делу, он указывает на одного из нас, обладателя атлетической фигуры, и хватает его за тогу.

– Поборемся, дружище?

И, не дожидаясь ответа, наносит ему удар кулаком в живот. Ученик корчится и показывает жестами, что сдается сразу.

– Жаль, – говорит бог войны и швыряет его на пол. – Сами видите, почему полезно напасть самому. – Он указывает на побежденного. – Это всегда работает. Сначала бить, потом думать. Если противник сильнее… извинитесь.

Он наклоняется к жертве и, приблизив свое лицо к его, говорит, плюясь:

– Не обессудь, парень, я не нарочно. Одного удара мало.

И Арес наносит ему второй, еще более сильный удар кулаком. Повернувшись к классу, он радостно продолжает:

– Это не только полезно для настроения, но и вызывает уважение. Увы, для людей всегда важно оставаться «любезными». Какая еще любезность? Слащавость, вот что это такое. Все цивилизации, которые вышивали скатерки, пекли сахарные пирожные и украшали глазурью, сокрушены другими, специализировавшимися на палицах, топорах и стрелах. Такова реальность истории. Те, кто отказывается это понять, заплатят втридорога. Этот мир не для слабаков. Любителям вышивать крестиком я советую без промедления покинуть курсы богов.

Бог войны расхаживает между рядами.

– С незапамятных времен идет бой, и не добра со злом – не надо упрощать, – а меча и щита. – Под стук ножен по сапогу он чеканит: – Стоит кому-то изобрести новое оружие уничтожения, как сразу появляется новое оружие защиты. Стрела против доспехов, кавалерийская атака против копья, пушки против стен, ружье против пулестойкого жилета, ракета против антиракеты – вот эволюция человечества. Война сделала для развития технологий больше, чем простое любопытство, эстетика и стремление к удобствам. Первая ракета на «Земле‐1» стала результатом разработки прототипа ракеты Фау‐1, предназначавшейся для убийства максимального количества невинных граждан. Если вы не забыли, она же открыла путь к завоеванию космоса.

Он умолкает, ерошит свою черную шевелюру, смотрит на нас сверху вниз.

– И еще. Похоже, среди вас есть преступник, богоубийца, приканчивающий своих соучеников.

Дружное молчание, никакой реакции.

– Лично я ничего против него не имею. По мне, для выигрыша в игре богов все средства хороши. Цель оправдывает средства. Наглость, конечно – а чего вы хотели? Я только за. Знаю, другие боги-учителя в ужасе, а я им говорю: «Не в этом ли смысл эволюции?» Крутизна торжествует над мягкотелостью. Разрушитель громит уклонистов. Браво тому, кто устраняет конкурентов. Не вздумайте рассчитывать на администрацию острова, из нее та еще защитница, вы рискуете неприятно удивиться…

И он холодно добавляет:

– Богоубийца наверняка знает, что здесь у него есть союзник. Хотите друг друга укокошить – валяйте, вся коллекция этого зала в вашем распоряжении.

Он оглушительно хохочет.

– Так, теперь займемся вашей планетой, «Землей‐18». У вас получился миленький аквариум, вон сколько анемон и морских звезд! Красота! Но пора запустить в него настоящих действующих лиц. Соорудите плавники и зубастые пасти, оживите ваш океан! За дело, порядок действий тот же, что с растениями, вы пишете ДНК и программируете. Но здесь гораздо больше простора для маневров. Дайте волю своему творческому порыву.

Арес садится в кресло, а мы принимаемся создавать животный мир. Это сродни художественному творчеству. Я вылепляю форму, раскрашиваю ее, занимаюсь инженерией, придумывая оригинальные способы передвижения. Бог-учитель побуждает нас испытывать все, что приходит нам в голову, результат – разноцветные и прозрачные громоздкие монстры…

Сначала все наши творения похожи на рыб.

Гюстав Эйфель первым додумывается снабдить свои творения осью в виде гибкого позвоночника. Жорж Мельес создает сферические выкаченные глаза, способные смотреть и вперед, и назад. Рауль Разорбак возится с плавником, ускоряющим вихрь воды для быстрого плавания. У Маты Хари получается кожный покров, позволяющий своему обладателю легко камуфлироваться.

Мы сравниваем и комментируем свои результаты. Наш преподаватель теряет терпение.

– Это вам не база отдыха! Вы собрались, чтобы позабавиться? Нет, цель – атаковать, захватить, уничтожить противника! В космосе правит закон джунглей. Сильный попирает слабого. Острое впивается в плоское. Галактики и те друг друга жрут.

Он плашмя ударяет своей обоюдоострой саблей по столу.

– Довольно игр, теперь создавайте жизнь с новой целью: «съесть, чтобы не быть съеденным», или, если хотите, «убей, чтобы не убили тебя».

Он записывает эту последнюю фразу на доске и закатывает глаза.

– Так-то, малыши. Жить легко, когда прячешься в своем тихом уголке океана. Строй, что хочешь, и горя не знай. Но когда приходится драться, тогда становится видно, кто чем занимался и кто предвосхитил проблемы.

Он опять кружит между рядами.

– Выжить – вот цель. Средства ищите сами. Санкции нехитрые. Вас теперь 137. Накипь будет сниматься и дальше. Вы пойдете друг против друга, проигравшие будут устранены. Придется вам поломать голову, это пойдет на пользу вашим мозгам.

Он останавливается перед шаром.

– Короче, битва не на жизнь, а на смерть!

Он идет к нам, наблюдать за нашими стараниями.

– Красота, последние минуты мира! – насмешливо провозглашает он.

Мы утраиваем усилия. Наши прототипы эволюционируют, зреют, крепнут, усложняются.

У Мэрилин Монро получается медуза с длинными щупальцами, очередями выпускающая крохотные отравленные гарпуны. Мурена Жоржа Мельеса отличается зоркостью, она прячется в расселинах между камнями и наблюдает за проплывающей мимо живностью. Если противник слишком трудный, то она глубже забивается в свою дыру, а если появляется потенциальная жертва, то она стремительно ее атакует.

Рауль трудится над челюстью на шарнирах, с целой системой служебных мускулов.

Мы старательно вспоминаем животный мир «Земли‐1».

Некоторые снабжают свои творения парусами для большей скорости, другие додумываются для клешней и крюков. Наши рыбы становятся похожи на боевые самолеты. Сначала мы немножко копируем друг друга, но понемногу каждый находит собственный путь.

Рауль сотворил ромбовидного ската с мягкими крыльями, с длинным и гибким, как хлыст, хвостом и с жалом на конце.

Эдмонд Уэллс получил косяк рыбешек, похожих на сардин. Особенность косяка – наличие разведчиц, сообщающих остальным о добыче впереди и о хищнике сзади. Если последний все-таки подкрадывается, то, пока он пожирает несколько экземпляров, у остальных есть время улизнуть. Все сообщество действует как единый совершенный организм. Мой наставник возродил принцип «сила в единстве».

Мата Хари совершенствует свою концепцию камуфляжа. Ее творение, похожее на кальмара, прижимается ко дну и плюется чернилами, отвлекая обнаружившего его противника.

Наше зверье, едва народившись, ищет друг друга, преследует, дерется, сильный жрет слабого. Вокруг продолжают развитие и размножение созданные на прошлом занятии растения – источник горючего для наших травоядных рыб первого поколения. Те, в свою очередь, служат пищей для новых плотоядных рыб, для которых животные протеины служат источником калорий, обеспечивающих стремительность нападения или бегства.

За этим вторым поколением хищников следует третье, суперхищники.

Животные уже налаживают системы связи. Кальмары изобрели язык фотолиза, то есть изменения окраски, порой мгновенного, для предупреждения или просьбы о помощи.

Быстро нарождается четвертое поколение, еще более свирепое. Вспыхивает великая подводная битва. Об этом говорят огромные пятна на поверхности океана «Земли‐18» – скопления мертвой рыбы, быстро пожираемой соплеменниками-трупоедами. Моя соседка слева, некая Беатрис Шаффану, памятуя советы Ареса, создает особый щит. У нее получилась рыба с панцирем, похожая на черепаху, с мягким телом, зажатым между двумя костяными пластинами.

Жозеф Прудон специализируется на рыбах-охотницах, быстрых и сильных. Его беспрерывно совершенствующийся прототип – что-то вроде акулы с челюстью-дробилкой, тремя рядами острых, как бритва, треугольных зубов, носом, фиксирующим малейшее движение, и скоростью торпеды. К этой твари опасается приближаться любая живность, она быстро становится ужасом всего подводного мира.

Я решаю вдохновиться ею, только мое творение не настолько агрессивно. Моя рыбина тоже длинная и жирная, с короткими закругленными плавниками, которых не ухватить зубам хищника, очень гладкой кожей и длинным клювом, бьющим акул Прудона прямиком в печень. В конечном счете моя рыба получилась с виду дельфином. Знакомый архетип, никуда не денешься.

Прудон дал творческий импульс и Бруно Баллару, моему соседу справа, автору барракуды со страшной пастью. Ученик сзади сотворил толстого угря, обороняющегося электрическими разрядами.

Рыба-клоун Фредди Мейера живет в симбиозе с ядовитыми морскими анемонами, защищающими ее от посягательств. Раввин первым дошел до ассоциации не только двух видов, но и двух совершенно разных жизненных форм. Другой ученик, следуя тому же принципу, помещает свою рыбу-лоцмана акуле Прудона под бок, чтобы вести ее к добыче; заодно большой охраняет малыша. Угодничать перед сильными мира сего – проверенный историей способ выживания.

В первобытном океане формируются силуэты живых существ. Недостаточно сильный корпус укрепляется хрящами. Прочнее становится кожный покров, не теряя эластичности.

Арес требует нашего внимания и выводит на доске: «Вся суть в стратегии».

– Некоторые уже начали понимать, как закалять свои изделия. Но у физической силы и свирепости есть пределы. Есть и другие способы одерживать победу. Такова будет цель нового поколения ваших прототипов.

Мы ищем другие способы, помимо силы, и находим.

Стратегии воспроизводства порой восполняют недостаток боевитости. Экземпляр, не слишком преуспевающий в самообороне, выживает за счет несения феноменального количества яиц или благодаря тому, что самка в случае опасности забирает свою молодь в рот, а потом выплевывает. Само размножение порой оказывается атакующим маневром: некоторые хорошо вооруженные крупные рыбы бывают безоружными перед роями мальков, оставляющих их без еды или паразитирующих на их телах.

Я вдохновляюсь достижениями моего наставника Эдмонда Уэллса и совершенствую коммуникацию между своими творениями. Они теперь ведут семейную жизнь и общаются при помощи ультразвука. Остальным групповой принцип не очень-то годится. Им подавай камуфляж, мимикрию, обман, мощные челюсти, яд, зубы, быстрое спаривание. Вскоре боги-ученики определяют для своих созданий территории, и те защищают их всеми плавниками и зубами. Причем все посылают разведчиков, изучающих оборонительные порядки врага.

Рыба прошлых поколений предоставлена сама себе и, продолжая размножаться, разнообразит ландшафт. Недостаточно совершенная, она выполняет функцию добычи.

Обстановка конфронтации держит всех нас в постоянном возбуждении. Ученики вокруг меня видят, как отсутствие связной стратегии приводит к плачевным последствиям для их созданий, и старательно копируют решения победителей.

На поверхности скапливаются трупы рыб, не ставших пищей ввиду своей избыточной численности. Порой дохлятина опускается в пропасти на океанском дне, и кто-то из учеников додумывается создать питающегося ею краба-падальщика.

Успех так велик, что его краб быстро мутирует и начинает нападать на защищенных панцирями черепах Беатрис Шаффану. Той приходится удвоить толщину их доспехов и даже покрыть хрящевой слой лаком, чтобы острым клешням было не за что хвататься.

Арес нас подбадривает, пришпоривает, заставляет яростно драться. На подсознательном уровне нас вдохновляют музыкальные мотивы «Carmina burana».

Война всюду. Скоро – я не успеваю оглянуться – виды приобретают стабильность. Никто уже не покушается на чужую территорию, каждый успешно обороняет свою.

Арес решает, что пора все остановить и подвести итоги. Он объявляет, что сначала зачитает список двадцати лучших и тех, кто по итогам дня будет исключен. Мы затаиваем дыхание.

Первый – Прудон, он удостоен золотого лаврового венка за свою акулу, абсолютного хищника. Второй – Жорж Мельес со своей сверхзоркой муреной. Третья – Беатрис Шаффану со своей панцирной морской черепахой, которую никто не может даже поцарапать. Концепция щита позволила ей создать блестящий прототип. За ней следуют Бруно Баллар и Фредди – у первого барракуда, у второго рыба-клоун. Мате Хари удался кальмар, Мэрилин Монро – медузы. За ними идет Рауль со своим скатом-мантой. Наконец, отмечен я с моими дельфинами, хотя Арес упрекает мои прототипы в недостатке боевитости: мол, форма хороша, но подкачало содержание, получилось не агрессивное, а игривое существо. На этом этапе эволюции игра – роскошь, которую еще нельзя себе позволить, объясняет он. На мое возражение, что игра – урок боя, он отвечает, что первым делом надо думать о выживании и о хищничестве.

На нижних ступеньках Арес собрал образцы, не приспособленные ни к нападению, ни к толковой обороне. Это и тихоходные акулы, и медузы со слабым ядом, и мягкотелые кальмары, и спруты с путающимися щупальцами, и не умеющие общаться сардины, и вялые угри. Приговор не подлежит обжалованию, пусть неудачник рыдает, ему нет спасения. Новый подытог: 137 – 12… Нас остается только 125.

В дюжине обреченных всего одна знаменитость – Монтень. Он поворачивается к нам и хладнокровно желает удачи.

На пороге уже бьют копытами кентавры. Они уволакивают приговоренных, мы уже готовы расходиться, но Арес опять нас усаживает.

– Подождите. Вы что себе думаете? Этот урок еще далек от завершения. Он только начался. После рыбы вы займетесь сухопутными тварями. Короткий перерыв, чтобы пообедать и размяться, и опять за дело.