Через два дня Эстер Хартлиб домой не улетела. Ее супруг взошел на борт самолета один, а она в это время осматривала с Барбароссой Дворец дожей. На следующий день она опять забрала Эрнесто до самого вечера, на сей раз для экскурсии к стеклодувам острова Мурано, но сперва она с ним еще прошлась по магазинам, и когда Барбаросса вечером возвратился в Каза Спавенто, он был разодет во все самое дорогое, что только нашлось на прилавках Венеции для мальчика его возраста.

Гордый, как петух, он не вошел, а вплыл в гостиную, где Ида с ребятами, сидя на ковре, играли в карты.

– Вы и вправду невообразимые идиоты, – бросил он Просперу и Бо, которые все еще ходили в своих старых вещах, разве что только Лючия их постирала. – Судьба посылает вам такую тетю, а вы от нее бегаете, будто за вами сам дьявол гонится. Не иначе, у вас в голове вместо мозгов опилки.

– Зато у тебя, Эрнесто, – ответила Ида, – наверно, вместо сердца бумажник.

Барбаросса в ответ только холодно пожал плечами и тут же полез в карман шикарной курточки, которую купила ему Эстер.

– Кстати о бумажнике, – сказал он, извлекая на свет божий довольно пухлое портмоне. – Я хотел бы попросить кого-нибудь из присутствующих в течение ближайших месяцев регулярно заглядывать в мой магазин. За приличествующее вознаграждение, разумеется. Посмотреть, все ли в порядке, прибрать, ну, сами знаете. Кроме того, нужно срочно найти продавщицу, которая хоть что-то смыслила бы в своем деле и не запускала бы руку в кассу. Это, вероятно, будет нелегко, но тут уж я всецело полагаюсь на вас.

Все остальные ошеломленно на него воззрились.

– С каких это пор ты решил, что мы у тебя в прислугах? – отбрил его Риччио. – Почему бы тебе самому все это не сделать?

Барбаросса снисходительно скривил рот.

– А потому, болван ты стриженый, что уже завтра вместе с синьорой Хартлиб я поднимусь на борт самолета, – ответил он, – и мое место жительства впредь будет находиться за границей. Моя будущая приемная мать сегодня же вечером позвонит сестре Иде и официально испросит у нее разрешения на опекунство. Адвокат к этому делу тоже уже подключился, так что все юридические затруднения он устранит. Но о моем магазине мои будущие родители ничего не знают, и пусть оно так и останется. Я попытаюсь открыть отдельный счет, на который попрошу переводить мне выручку. В конце концов, я же не намерен жить на карманные деньги, выданные родителями.

Риччио был настолько ошарашен, что даже карты опустил. Моска не преминул воспользоваться такой возможностью и быстро глянул, что у него на руках.

– Самые сердечные поздравления, Барбароска, – сказала Оса. – Теперь тебя ждет шикарная жизнь, верно?

Барбаросса только презрительно передернул плечами.

– Ну, – сказал он, пренебрежительно оглядывая Идину гостиную, – уж во всяком случае покомфортабельнее, чем здесь-то. – И, развернувшись на каблуках, гордо вышел.

Бо высунул ему вслед язык. Остальные задумчиво смотрели в свои карты.

– Ида, – сказал наконец Моска, – нам с Риччио тоже пора уходить. Наверно, уже в конце этой недели. Риччио нашел заброшенный склад, это за каналом, в Кастелло. Прямо у воды. Даже причал есть для моей лодки.

Ида теребила сережку. Сегодня в ушах у нее были крохотные золотые рыбки с красными стеклянными глазками.

– А на что вы собираетесь существовать? – спросила она. – Жизнь в Венеции очень дорога. Король воров теперь уже взрослый и заботиться о вас не будет. Значит, опять начнете промышлять воровством?

Риччио перебирал карты у себя в руках, словно и не слышал вопроса, но Моска покачал головой.

– Да нет. На первое время деньги еще есть, от нашего последнего дельца с Барбароссой. Если, конечно, они тоже не фальшивые.

Ида кивнула и внимательно по очереди посмотрела на троих остальных – на Проспера, Бо и Осу.

– А с вами что? – спросила она. – Вы-то, надеюсь, не бросите меня вот так же, все сразу? Кому тогда есть все припасы, которых Лючия уже столько накупила? Кто будет дразнить ее собак, читать мои книги, в карты со мной играть?

Оса невольно улыбнулась, но Бо решительно встал и, подойдя к Иде, уселся с ней рядом

– Мы останемся с тобой, – провозгласил он, усаживая ей на колени одного из своих котят. – Оса и так говорит, что больше всего хотела бы тут жить.

– Бо! – Оса покраснела как рак.

Но у Иды вырвался только глубокий вздох облегчения.

– Ну, слава богу! – сказала она. А потом, склонившись к Бо, прошептала: – А что с твоим старшим братом?

Проспер в смущении поднял глаза на них обоих.

– Он тоже хочет остаться, – тихо проговорил Бо. – Только спросить боится.

Проспер со стоном закрыл лицо руками.

– М-да, как, однако, хорошо, что у него есть младший брат для таких вопросов, – сказала Ида. Потом перебрала карты, стараясь держать их так, чтобы Бо не подсмотрел. – Ида и Оса, Проспер и Бо. Это четверо, – сказала она. – Хорошее число, я считаю, особенно для карт. Правда, придется все-таки объяснить Бо, что нельзя играть только по своим правилам и к тому же всякий раз их менять.

* * *

На следующий день Барбаросса, как он и предрек, поднялся вместе с Эстер Хартлиб на борт самолета. Ида, разумеется, без проволочек дала разрешение на опекунство, а все остальное уладил адвокат Хартлибов.

В таксомоторной лодке по пути в аэропорт Барбаросса был странно молчалив, а когда Венеция исчезла за горизонтом, даже вздохнул. Но в ответ на озабоченный вопрос Эстер, что с ним, он только покачал головой, уверяя, что это просто от качки – он, мол, всю жизнь лодки терпеть не мог. Да, вот так Барбаросса и распрощался с Венецией, но в глубине своего строптивого и жадного сердца все-таки решил, что обязательно еще сюда вернется. Когда-нибудь, в этой своей другой, с иголочки новой жизни.

Спустя два дня и две ночи, когда солнце уже закатывалось за крыши домов, Риччио и Моска, сложив свои нехитрые пожитки – все, что удалось спасти из звездной обители – в лодку Моски, попрощались с Проспером, Бо и Осой, с Идой и Лючией, которая напоследок сунула им в руки два пластиковых пакета с разной провизией, и отчалили в направлении Кастелло, туда, где Венеция бедней всего, пообещав, впрочем, дать о себе знать, как только найдут надежное пристанище.

Остальные трое долго еще по ним тосковали, особенно Бо, который то и дело принимался плакать, но Оса утешала его тем, что, в конце концов, Риччио и Моска близко и никуда из Венеции не делись. А Виктор, чтобы отвлечь Бо от мрачных мыслей, ходил с ним кормить голубей на площадь Святого Марка. Ида уже показала Осе и Просперу школу, куда им предстояло пойти с наступлением весны. А Проспер каждый вечер перед отходом ко сну подолгу смотрел в окно, спрашивая себя, что-то поделывает Сципио.

Но не ему, а Виктору довелось первым снова повстречаться с Королем воров. Как-то вечером, возвращаясь с очередного задания – кого-то он опять выслеживал, – Виктор по пути домой заскочил в лавочку Барбароссы, чтобы приклеить на дверь объявление, написанное рукой Иды:

Требуется продавщица или продавец, желательно с опытом работы. Обращаться к Иде Спавенто, Кампо Санта-Маргарита, 423.

Клейкая лента то и дело прилипала к его пальцам, и Виктор тихо чертыхался, как вдруг к нему из темноты приблизилась чья-то рослая фигура.

– Привет, Виктор! – сказал незнакомец. – Как поживаешь? И как там остальные?

Виктор уставился на него, совершенно оторопев.

– Господи, Сципио! – застонал он. – Ну зачем же так подкрадываться? Выныриваешь из темноты, как привидение. В этой шляпе я тебя и не узнал почти.

Накидки графа на Сципио тоже уже не было, вместо нее он носил темное пальто.

– Да, шляпа – это первое, чем я обзавелся, – сказал он, тотчас же снимая шляпу со своей черной шевелюры. – В ней меня только раза три в день доктором Массимо величают.

– Ида твоему отцу открытку написала. – Виктор снова попытался прилепить непослушную бумажку к двери. На сей раз это удалось. – Она написала, что с тобой все в порядке и что ты покамест домой не вернешься. Ты хоть объявление отца в газетах видал?

Сципио только кивнул.

– Да-да, – пробормотал он. – Такой сын и вправду обуза. Теперь вот он еще и исчез. Да был я дома… вчера ночью. Кошку свою забрал. Но меня, к счастью, никто не видел.

Некоторое время оба молчали, просто стояли и смотрели на луну. Потом Виктор сказал:

– Твоя идея, ну, ты знаешь, насчет Барбароссы, она сработала.

– В самом деле? – Сципио снова надел шляпу, надвинув ее на самый лоб, чтобы прикрыть лицо. – Ну, я же знал, что идея гениальная. А что с остальными? Они все еще у Иды?

– Проспер, Оса и Бо – да, – ответил Виктор. – Моска и Риччио облюбовали себе пустующий склад где-то в Кастелло. Но ты-то сам как?

Он с любопытством всматривался в лицо Сципио. Насколько позволяла различить темнота, вид у Короля воров был не особенно счастливый.

– Если у тебя нет сейчас других дел, – предложил Виктор, видя, что Сципио медлит с ответом, – можешь просто проводить меня немного, по пути и расскажешь, чем ты вообще занимаешься. А то холодно просто так стоять, да и домой мне пора, я сегодня весь день на ногах и просто умираю от голода.

Сципио пожал плечами.

– Да нет у меня никаких таких дел, – ответил он. – А комната в гостинице, которую я снимаю, тоже не настолько уютная, чтобы туда рваться.

Так они вдвоем и направились к дому Виктора. Какое-то время они просто шли рядом молча. В улочках между площадью Святого Марка и Большим каналом все еще толпился народ, воздух сегодня вечером был все-таки не такой ледяной, как в предыдущие дни, и в чистом небе над старым городом высыпали звезды.

Лишь когда они уже подходили к мосту Риальто, Сципио прервал молчание.

– Я вообще-то ничем таким особенным и не занимался, – признался он.

Тысячи огней отражались в воде, огни ресторанов на берегу, огни гондол и ярко освещенные окна вапоретто, этих речных автобусов, солидно покачивающихся на мелкой волне Большого канала. Свет поблескивал на черной воде, дрожал и переливался между судами и меркнул, утыкаясь в каменные берега. Зыбкий, неверный свет, расплывчатый и плавучий. Трудно было оторвать глаза от этого зрелища. Виктор облокотился на перила моста. Сципио сплюнул в воду.

– Виктор, а чем вообще взрослые целый день занимаются? – спросил он.

– Работают, – отозвался Виктор. – Едят, ходят за покупками, оплачивают счета, говорят по телефону, газеты читают, кофе пьют, спать ложатся.

Сципио вздохнул.

– Не слишком-то увлекательно, – пробормотал он, тоже облокачиваясь на перила.

– Да уж, – буркнул Виктор. А что тут еще скажешь?

И они медленно побрели дальше, вниз по мосту, и снова нырнули в лабиринт венецианских улочек, где всякому новоприбывшему хотя бы раз неминуемо суждено заблудиться.

– Ничего, я обязательно что-нибудь особенное придумаю, – сказал Сципио. В голосе его слышалось мальчишеское упрямство. – Что-нибудь такое сумасшедшее, с приключениями. Может, мне надо было просто в аэропорт махнуть и там на любой самолет сесть, а может, я стану кладоискателем, когда-то я об этом читал. Или ныряльщиком, можно ведь научиться глубоко нырять…

Виктор не удержался от улыбки, и Сципио это заметил.

– Тебе лишь бы надо мной смеяться, – сказал он сердито.

– Да ладно тебе, – буркнул Виктор. Кладоискателем, ныряльщиком – ничего подобного ему никогда не хотелось.

– Признайся, ты ведь тоже любишь приключения, – наседал Сципио. – В конце концов, ты же детектив.

На это Виктор ничего не ответил. Ноги у него гудели, он устал, и больше всего на свете ему хотелось сейчас просто посидеть на софе у Иды в гостиной. Почему, черт возьми, он сейчас не там? Шатается вместо этого ночью по городу!

– Пора бы уж тебе снова старым друзьям показаться, – сказал он, когда они перешли мостик, с которого уже был виден балкон его квартиры. – Или тебя смущает, что они теперь на пару голов ниже тебя ростом? По-моему, им совсем небезразлично, где ты и что с тобой.

– Зайду как-нибудь, зайду, – рассеянно ответил Сципио, внезапно погрузившийся в какие-то свои мысли. И вдруг резко остановился. – Виктор, – сказал он, – по-моему, у меня еще одна гениальная идея.

– О господи, – простонал Виктор, устало подходя к своему подъезду. – Расскажешь мне о ней завтра, хорошо? Может, зайдешь к Иде позавтракать? Я тоже там буду, я почти каждый день теперь там…

– Нет-нет. – Сципио энергично помотал головой. – Я расскажу тебе сейчас.

Он набрал в грудь побольше воздуха и на какую-то секунду снова сделался совсем мальчишкой, каким был еще недавно.

– Так вот, слушай. Ты уже не молод…

– Это еще что? – Виктор сердито оглянулся. – Если ты хочешь сказать, что я не ребенок, который в обличье взрослого по городу шатается, тогда ты прав…

– Да нет, не то, глупости! – Сципио даже головой тряхнул от нетерпения. – Просто я хотел сказать, что ты занимаешься этим детективным ремеслом уже много лет. Разве у тебя не болят ноги, когда ты по столько часов за кем-то бегаешь? Вспомни хотя бы, как трудно тебе было за нами гоняться…

Виктор бросил на него мрачный взгляд.

– Я об этом и вспоминать не хочу, – проворчал он, отпирая дверь подъезда.

– Хорошо, хорошо, ладно. – Сципио протиснулся в дверь вслед за ним. – Но представь себе, – он так легко взбегал вверх по лестнице, что Виктор, пытаясь поспеть за ним, совсем запыхался, – представь себе, всю эту беготню, ночную слежку, короче, все, от чего у тебя ноги болят, возьмет на себя кто-нибудь другой. Кто-то… – Сципио остановился перед дверью квартиры Виктора и торжествующе раскинул руки, – кто-то вроде меня!

– Что? – Тяжело дыша, Виктор остановился. – Что ты имеешь в виду? Ты хочешь на меня работать?

– Конечно! А что, разве не замечательная идея? – Сципио указал на табличку на двери, она уже снова потускнела и срочно требовала чистки. – Пусть тут и дальше красуется фамилия Гец, но под ней могла бы стоять и моя фамилия…

Только Виктор собрался ему ответить, как дверь квартиры напротив отворилась и его соседка, старая синьора Гримани, высунула голову на площадку.

– Синьор Гец, – прошептала она, не преминув, впрочем, бросить любопытный взгляд на Сципио, – как хорошо, что я вас еще увидела. Вас не затруднит завтра, когда вы пойдете к булочнику, захватить хлеба и на мою долю? Вы же знаете, когда такая сырость, для меня взбираться по нашей лестнице просто мука.

– Конечно, синьора Гримани, – ответил Виктор, полируя свою табличку рукавом. – Может, еще что-нибудь купить?

– Нет-нет, спасибо! – Синьора Гримани покачала головой, а сама украдкой все время поглядывала на Сципио, явно пытаясь припомнить, кто же это такой. – Доктор Массимо! – воскликнула она внезапно и от волнения даже ухватилась за дверную ручку. – Я же вашу фотографию в газете видела, и по телевизору вы тоже выступали. Эта ужасная история с вашим сыном… я так вам сочувствую. Он все еще не объявился?

– К сожалению, нет, синьора, – с самым серьезным видом ответил Сципио. – Как раз из-за этого я и пришел. Синьор Гец согласился помочь мне в поисках.

– О, это хорошо. Просто прекрасно! Синьор Виктор лучший детектив во всем городе! Вы сами убедитесь! – И синьора Гримани посмотрела на Виктора с таким обожанием, словно у того за спиной белоснежные ангельские крылья.

– Доброй ночи, синьора Гримани! – буркнул Виктор, поспешно заталкивая Сципио в квартиру, пока тот не брякнул еще что-нибудь, подарив соседке очередную сногсшибательную новость. – Ну, замечательно! – ругался он, устало выбираясь из пальто. – Завтра вся Венеция будет знать, что Виктор Гец занялся розыском сына доктора Массимо. Какого черта ты все это наплел?

– Да так, осенило. – Сципио повесил шляпу на вешалку и огляделся. – Да, тесновато, – заметил он.

– Да уж, не у каждого свой фонтан во дворе и хоромы, где потолки чуть ли не выше, чем во Дворце дожей, – проворчал Виктор. – Но нам с черепахами тут в самый раз.

– Ах да, твои черепахи.

Сципио направился в кабинет Виктора и уселся там на один из стульев для посетителей. Виктор тем временем поплелся на кухню за салатом для черепах.

– А ты разве не удивился, когда я перед магазинчиком Барбароссы к тебе подскочил? – крикнул Сципио из кабинета. – Ты ведь еще на мосту Академии мимо меня прошел, но такой был задумчивый, что меня даже не заметил. Вот я и решил тебя выследить. Потехи ради. Признайся, что ты «хвоста» не заметил. Разве это не доказывает, что я первоклассный детектив?

– Вовсе ничего это не доказывает, – буркнул Виктор, присаживаясь на корточки возле ящика с черепахами. – Это доказывает только одно: что тебе в работе детектива бог весть какие приключения мерещатся. А на самом деле это по большей части просто тягомотина. – Виктор положил черепахам листья салата и снова выпрямился. – Кроме того, платить я могу совсем немного.

– Это неважно. Мне много и не нужно.

– Тебе это будет скучно.

– А это мы еще посмотрим.

Виктор со вздохом уселся на свое место за письменным столом.

– И фамилии твоей на моей табличке тоже не будет.

Сципио передернул плечами.

– Мне все равно другая нужна. Или ты думаешь, я могу и дальше по Венеции с фамилией Массимо разгуливать?

– Хорошо, тогда последнее условие. – Виктор вытащил из ящика стола леденец, развернул его и отправил в рот. – Ты будешь писать отцу.

Лицо Сципио помрачнело.

– А что мне ему писать?

Виктор пожал плечами.

– Что у тебя все хорошо. Что ты собираешься уехать в Америку. Что заглянешь к нему снова лет этак через десять. Уж придумаешь что-нибудь.

– Черт! – пробормотал Сципио. – Ну хорошо, я ему напишу. Если ты меня обучишь работе детектива.

Виктор со вздохом сцепил руки на затылке.

– Может, тебе лучше заняться магазином Барбароссы? – спросил он с надеждой в голосе. – Мы с Идой как раз ищем туда человека. Ты бы получал половину выручки. А вторую половину переводил бы Барбароске на его новую родину. Мы с ним так договорились.

Но Сципио только поморщился.

– Целыми днями торчать в магазине и сбывать барахло Барбароссы? Нет уж, спасибо. Моя идея нравится мне куда больше. Я стану детективом, знаменитым сыщиком, и ты мне в этом поможешь!

Что мог Виктор на это возразить?

– Ну ладно, – сказал он. – Тогда прямо с утра и приступишь. А я пойду к Иде завтракать.