На звонок Риччио дверь им отворила экономка Иды. Первое, что она увидела, была большая картонная коробка, из-за которой едва виднелась ершистая макушка Риччио.

– Эй, да никак я тебя знаю, – пробурчала толстуха, сердито сдвигая на лоб очки.

– Так точно. – Риччио одарил ее одной из самых лучезарных своих улыбок. – Но сегодня я пришел не к вам, а к Иде Спавенто.

– Так-так. – Экономка скрестила руки на своей необъятной груди. – Ты, оголец, наверно, хотел сказать «синьоре Спавенто». А что тебе от нее нужно, позволь спросить?

– Ну, сейчас начнется, – пробормотал Виктор, стоявший за спиной у Риччио с картонкой еще больших размеров. Все пожитки ребят уместились в три картонные коробки. Третью нес Моска. Со стороны их трио, должно быть, являло собой странное зрелище. Виктор удивился, как эта суровая толстуха в цветастом халате вообще не захлопнула дверь у них перед носом. Особенно если учесть, что из карманов его пальто с любопытством выглядывали котята Бо.

– Скажите, Риччио и Моска пришли, она сразу все и поймет, – невозмутимо продолжал Риччио.

– Риччио и Моска – это двое. – Толстуха воззрилась на Виктора. – А это, это твой отец?

– Это? Да нет! – Риччио рассмеялся. – Это…

– …его дядя, – договорил за него Виктор. – Не затруднит ли вас все-таки доложить о нас синьоре Спавенто, пока я эту коробку себе на ноги не уронил? А то она вообще-то тяжелая.

Экономка смерила Виктора столь строгим взглядом, что он тотчас же почувствовал себя совсем мальчишкой. Но тем не менее ушла доложить. А когда вернулась, без слов распахнула перед ними дверь и жестом предложила войти.

Виктора разбирало любопытство взглянуть на эту Иду Спавенто.

– Она немного сумасшедшая, – рассказывал ему Риччио. – И дымит как паровоз, но меня сигареткой угостить не захотела. Но все равно в остальном она милая.

Виктор был в этом не слишком-то уверен. С тремя детьми ночью выходить в лагуну, преследуя таинственного незнакомца, который навел на ее дом малолетних грабителей, – все это, на вкус Виктора, милым назвать было трудно. Безумством – да. А милым? Нет.

Но как только он увидел Иду – в толстом пуловере, который явно был ей велик, она на коленях расположилась посреди гостиной прямо на ковре, – она почему-то сразу ему понравилась. Хоть настроен он был совсем по-другому.

Ида разглядывала фотографии, рядком разложенные перед ней на полу, – передвигала их так и этак, меняла местами, потом отложила одну в сторонку.

– Вот уж сюрприз так сюрприз! – воскликнула она, когда ребята вместе с Виктором вошли в комнату. – Признаться, так скоро я вашего визита не ждала. А что в картонках? И с каких пор у вас появился дядя? – Она собрала фотографии и встала.

«Бог ты мой, – умилился Виктор. – У нее серьги с гондолами!»

– У нас неприятности, Ида, – сказал Моска, ставя коробку на пол.

Риччио со вздохом проделал то же самое.

– Толстухины собаки здесь? – спросил он. – А то у Виктора вон котята в карманах.

– Ты имеешь в виду собак Лючии? Нет, мы их выгнали в сад. Они сожрали весь мой шоколадный набор. – Озабоченно нахмурившись, Ида смотрела на мальчиков. – Какие такие неприятности? Что случилось?

– Кто-то выдал полиции нашу обитель, – сказал Моска. Нижняя губа Риччио уже предательски подрагивала. – А Осу и Бо забрали карабинеры! – продолжил Моска. – И Проспер совсем не в себе, потому что…

– Секундочку. – Ида положила фотографии на журнальный столик. – Я сегодня с утра еще не совсем проснулась. Давайте проверим, все ли я правильно поняла: у вас было пристанище, но его обнаружила полиция. Они вас из-за краж разыскивали?

– Да нет! – воскликнул Моска. – Только из-за Бо. Потому что Бо разыскивает его тетя. А Бо все равно хочет с Проспером остаться. Из-за этого ведь они оба и сбежали. Вот мы их у себя и приютили. До вчерашней ночи все было в лучшем виде, но тут кто-то наше укрытие выдал, и теперь тетка сцапала Бо, Проспер в полном отчаянии, а Осу отправили в сиротский приют Милосердных сестер, и к тому же…

– И к тому же граф подсунул нам фальшивые деньги, – добавил Риччио. Он полез в карман куртки и протянул Иде пачку графских купюр. – Вот, одни фальшивки…

Ида опустилась в ближайшее кресло.

– Бог ты мой! – только и пробормотала она.

Тут уж Виктор не мог больше сдерживаться.

– У этих детей и так хватает в жизни трудностей, синьора! – выпалил он. – А вы позаботились о том, чтобы у них было их еще больше! Но вам же приспичило подбить их на такое захватывающее, такое жуткое приключение! Ночной набег на остров Тайн!

– Виктор, да тише ты! – пробормотал Моска.

Ида покраснела до корней своих крашеных белокурых волос.

– Вы все рассказали вашему дяде? – спросила она упавшим голосом. – Я-то думала, мы друзья…

– Да никакой он нам не дядя! – взвился Риччио. – Виктор просто детектив и обязательно хотел прийти с нами. К тому же он помог нам вещи вот перенести. А еще, это он разузнал, что карабинеры Осу к сестрам отправили.

– Оса? Это та девочка, что с вами была, что ли? – Ида в задумчивости теребила сережку. – Знаете, всю эту историю с Бо и его тетушкой я пока что не очень понимаю, может, попозже, когда я окончательно проснусь, вы мне ее еще раз растолкуете. А вот что касается Осы, то тут кое-что предпринять можно. – Ида встала, подошла к Виктору, взяла у него из кармана котенка и бережно усадила себе на плечо. – С тех пор, как мы у этого острова побывали, у меня все время какое-то нехорошее предчувствие было, – сказала она. – Я всю ночь глаз сомкнуть не могла. А как Сципио?

– Он обо всех этих несчастьях еще и ведать не ведает, – ответил Моска.

– Ну, от этого сейчас и проку было бы немного. – Ида снова повернулась к Виктору. – Хорошо. Что мы делать будем? – Она смотрела на него требовательно, явно ожидая решения.

Он в ответ только изумленно выпучил глаза.

– Мы? Мы… будем делать? – пробормотал он, запинаясь. – Да ничего мы не можем поделать, ровным счетом ничего. Разве что помешать Просперу в лагуне утопиться. Когда дети предоставлены самим себе, это добром не кончается.

– В сиротском приюте они тоже обычно немного добра видят! – Ида смотрела на него с раздражением. – Мне кажется, детям надо помочь, или вы думаете, все эти злосчастья сами собой разрешатся, синьор?..

– Это Виктор, – сказал Риччио. – Но можете говорить ему и синьор Гец.

Виктор только бросил на Риччио затравленный взгляд.

– Надо было мне сразу всех вас у себя оставить, когда вы ночью ко мне вломились, – вздохнула Ида, глядя на мальчиков. Котенок у нее на плече тем временем принялся играть сережкой. – Но я думала, вы и правда сами справитесь. Да что там, просто я слишком верю в сказки! Что ж, попытаюсь все загладить. Лючия сейчас вас чем-нибудь накормит, а потом перенесете ваши пожитки наверх. В мансарде есть свободная комната. Только вот с Проспером и малышом как быть? Можем мы что-нибудь предпринять?

– До Бо нам не добраться, – сказал Виктор, как отрезал. – Дохлое дело. Тетя уже оформила права на опекунство. А вот за старшим братом надо бы приглядеть. Когда мы в последний раз виделись, он был, можно сказать, в отчаянии. Риччио, как ты думаешь, способен ты отыскать Проспера, даже если он не торчит перед отелем «Габриэлли Зандвирт»?

Риччио кивнул.

– Уж этого-то разыщу как-нибудь, – сказал он. – И сюда приведу.

– Хорошо. – Ида кивнула. – Это звучит уже получше. Моска! – Она повернулась к Моске. – Не знаю, что вы там со Сципио не поделили, но мне кажется, тебе стоило бы ему позвонить и рассказать обо всем, что случилось нынешней ночью. И что вы теперь поселились у меня. Позвонишь?

Моска кивнул, хотя и без особого восторга.

– И про деньги фальшивые тоже ему рассказать? – спросил он.

Ида пожала плечами.

– Рано или поздно ему придется об этом узнать, верно? Теперь мы с вами. – Она приставила Виктору палец к груди. – Как насчет того, чтобы нам двоим быстренько проехаться сейчас до сиротского дома и забрать оттуда бедную девочку, а, Виктор? Или вам больше нравится «синьор Гец»?

– Виктора будет вполне достаточно, – буркнул тот. – Но почему вы думаете, что это так легко?

Ида улыбнулась ему, сажая котенка на пол.

– О, у меня там есть связи, – сказала она. – И вам вовсе не обязательно меня сопровождать, если не хотите. Хотя двое взрослых в таком деле всегда производят более внушительное впечатление.

Виктор мялся, разглядывая свои ботинки. Ковры у этой Иды не такие затоптанные, как у него, и вообще красивей, гораздо красивей.

– Да у меня с этими Милосердными сестрами в свое время накладка вышла, – пробормотал он. – Искал одного воришку, который монахиней наряжаться любил, ну, и по недоразумению настоящую монашку сцапал. С тех пор они со мной не очень-то любезны. Хоть я и отыскал им два года назад самую красивую, самую их знаменитую статую Богородицы, которую у них выкрали.

Моска и Риччио, подталкивая друг друга локтями, ухмылялись, но Ида слушала его без улыбки, только слегка склонив голову набок.

– А мы переоденемся, – предложила она. – Сейчас-то вы выглядите совершенно как сыщик, но это легко поправимо. У меня целый гардероб самой разной одежды – это реквизит для моих фотографий. И костюмов, конечно, полно, есть даже девятнадцатого века…

– Я бы предпочел двадцатый, – пробурчал Виктор.

Ида улыбнулась.

– У меня даже накладные усы и бороды есть! – сообщила она. – Целая коллекция!

– Правда? – Виктор покосился на Риччио. – Мои-то у меня недавно стащили, но, по счастью, сегодня я их снова нашел.

Риччио покраснел и сделал вид, что пристально смотрит в окно.

Виктор же последовал за Идой в небольшую комнатку на первом этаже, где ничего, кроме двух огромных шкафов, не было.

«Но что у нее даже накладные бороды есть, – думал он, подбирая себе костюм, – это уж и вправду чудеса».