– Ну, так что будем делать со шпиком этим? – вопрошал Риччио.

Проспер купил к завтраку свежего хлеба, но больше куска ни один из них так и не осилил. В эту ночь хорошо выспались только Бо и Моска, который упоенно храпел на своем посту до тех пор, покуда Риччио не пришел его сменить. Оса наливала себе уже третью чашку кофе. Ее всю ночь донимал один и тот же кошмар. Стая мелких и жирных собачонок гналась за ней по комнатам чужого дома, и за каждой дверью, которую она распахивала, ее с гнусной улыбкой поджидал здоровенный детина-жандарм, с лицом точь-в-точь как у сыщика Виктора.

– Да погаси ты сигарету, Риччио! – не выдержала она. – Для Бо это вредно, сколько раз тебе повторять!

Риччио с недовольным видом придавил окурок ногой.

– Ну, так что будем делать-то? – спросил он снова. – Я всю ночь глаз сомкнуть не мог из-за того, что этот тип у нас в клозете валяется.

– А что мы можем сделать? – Моска передернул плечами. – Отпустим его, но только когда Сципио найдет для нас другое убежище. Сцип говорит, на деньги от графа мы собственный остров в лагуне можем себе купить, если захотим.

– Да не хочу я никакой остров! – Риччио брезгливо скривился. – Я хочу тут остаться, в городе, или, по-твоему, я каждый день должен сюда на лодке ездить, по волнам болтаться? Тьфу, тоже мне счастье!

– Ты Сципио об этом расскажи, – все еще раздраженно прервала его Оса и взглянула на часы. – Мы с ним через два часа встречаемся. Или ты забыл?

– А вот я хотел бы свой остров иметь, – вздохнул Моска. – Ловили бы себе рыбку. Овощи бы выращивали…

– Рыбу ловить, господи! – Риччио выразительно поморщился. – Только ты и можешь ее есть. Я вот рыбу из лагуны давно в рот не беру. Она же вся отравлена дрянью, которую фабрики и заводы в море спускают.

– Скажите пожалуйста! – Моска скроил ему гримасу и встал. – Пойду-ка отнесу кофе нашему арестанту. Или будем держать его только на заплесневелом хлебе и воде?

– Да на него и этого жалко! – возмутился Риччио. – Что это вы все вдруг к нему такие добренькие стали? Ведь это только из-за него нам теперь опять крышу над головой надо искать! А ведь это наш… – тут он запнулся, – ведь это был наш дом. Лучше которого у нас вообще никогда не было. А он все это разрушил. И за это еще и кофе ему подавай?

Остальные удрученно замолчали. Мысль, что придется навсегда покинуть этот ставший родным кинотеатр, ужаснула всех. Риччио прав: они чувствовали себя здесь как дома, хоть ночами зал и заполняли черные тени и уже сейчас, поздней осенью, здесь иногда бывало так холодно, что белый парок шел изо рта. Но все равно это была их звездная обитель, убежище от дождя, холода и ночной тьмы. Надежное, как крепость, по крайней мере, раньше им так казалось.

– Подыщем что-нибудь другое, – приговаривал Моска, наливая в кружку остатки кофе для Виктора. – Не хуже этого. А может, даже и лучше.

– Ага, найдем, как же… – Риччио не сводил угрюмого взгляда со звездного занавеса. – А если я ничего лучше и искать не хочу? Почему нам этого гада попросту в канал не сбросить? Да-да, так оно будет лучше всего! А чего он за нами увязался?

– Риччио! – Оса смотрела на него с ужасом.

– А что, я не прав? – Голос Риччио звенел от гнева. В глазах у него стояли слезы. – Только из-за этого мерзавца мы теряем нашу звездную обитель. Второй такой нам никогда не найти! Что бы там Сципио ни плел насчет кучи денег и собственного острова! Туфта все это! Этот шпик сюда заявляется – и пожалуйте, нам опять собирать манатки и на улицу выметаться. Это же бред!

Остальные молчали. Да никто и не знал, что на это возразить.

– Когда зима настоящая начнется, здесь наверняка холод будет собачий, – пробормотал наконец Моска.

– Ну и что? Уж не холоднее, чем на улице-то!

И Риччио, всхлипнув, закрыл лицо руками.

Остальные только растерянно переглядывались.

– Ладно, Риччио, брось, – сказала Оса, присаживаясь рядом с ним и обнимая его за плечи. – Главное, мы остаемся вместе, разве нет?

Но Риччио сбросил ее руку.

– Виктор ни за что нас не предаст, – провозгласил Бо, наливая для своих котят молоко в мисочку. – Я точно знаю.

– Ах, Бо, – вздохнул Моска.

И тут Проспер, все это время не проронивший ни слова, вдруг нерешительно кашлянул.

– Чтобы здесь остаться, вам вовсе не надо сбрасывать этого типа в канал, – выдавил он наконец. – Если мы с Бо отсюда уберемся, ему незачем будет больше здесь шнырять. Это мы навлекли на вас беду, значит, нам и уходить надо. Нам все равно надо удирать отсюда как можно дальше, далеко-далеко. Теперь, когда тетя узнала, что мы в Венеции…

Бо широко раскрытыми глазами смотрел на старшего брата. И Оса повернулась к нему в полном изумлении.

– Чушь! – воскликнула она. – Полная чушь! Куда это ты пойдешь? Мы же все вместе. И ваша беда – это наша беда.

– Вот именно. – Моска кивнул. – Ваша беда – это наша беда. Верно, Риччио?

И он ткнул Риччио локтем в бок, но Риччио промолчал.

– Вы останетесь здесь, а Виктор, сыщик этот, останется в мужском клозете, – продолжала Оса. – Сделаем все, как Сципио задумал. Проберемся в дом синьоры Спавенто, выкрадем у нее это деревянное крыло, отнесем его графу, а потом на пять миллионов будем жить припеваючи на каком-нибудь острове в лагуне, где никто нас не найдет. И этот детектив тоже. А на лодках ездить привыкнуть можно. Во всяком случае, я так надеюсь, – добавила она. Как и у Риччио, у Осы на воде очень быстро начиналась морская болезнь.

– Но тогда нам придется еще и черепаху-мужа кормить, – объявил Бо. – Чтобы с голоду не умер, пока мы Виктора не выпустим.

– Какого еще черепаху-мужа? Чьего мужа? – Моска чуть не подавился своим остывшим кофе.

– Да у Виктора под письменным столом живет, – пробормотал Проспер, в задумчивости теребя пластмассовый веер из коллекции Бо. – Жена его, ну, не Виктора, а черепахи этой, сидит сейчас в картонной коробке у Виктора в клозете. Так что осторожней ходите, а то раздавите еще.

– Ну что, разве я не прав? – взвился Риччио. – Где это видано, чтобы не только об арестантах заботиться, но еще и об их домашней живности! Вы хоть в каком-нибудь кино видели, чтобы гангстеры чьих-то чужих черепах или даже кошек кормили?

– А мы никакие и не гангстеры, – решительно оборвала его Оса. – А значит, не дадим умереть ни в чем не повинной голодной черепахе. Давай, Моска, отнеси наконец кофе этому типу.