– Значит, так, еще раз, – пробормотал Моска, склоняясь над чертежом, который передал им граф. – Пока что мы видели только трех человек, которые в этот дом входят и оттуда выходят: толстуху-экономку, ее мужа и даму, крашеную блондинку…

– То есть синьору Иду Спавенто, – уточнил Риччио. – Сперва-то мы думали, что синьора Спавенто – это толстуха, а блондинка ее дочь. Хорошо хоть киоскер – он газеты продает на Кампо Санта-Маргарита – любит поболтать. Он-то и рассказал, что блондинка помоложе и есть Ида Спавенто, а толстуха только ведет у нее хозяйство. И что эта синьора Спавенто живет в доме одна и часто уезжает. Этот киоскер говорит, что она фотограф. Даже совал мне какие-то журналы с видами Венеции: дескать, это ее снимки. Как бы там ни было, но уходит и возвращается она не в одно и то же время, а как вздумается. Экономка-то вечером, от шести до семи, домой уходит, а муж ее обычно к обеду появляется и никогда особенно долго не остается, слава богу. Больно уж вид у него зверский, будто он грудных младенцев на завтрак лопает.

– Это точно, – подтвердил Моска с ухмылкой.

– Так что днем почти все время кто-то в доме есть, – продолжал Риччио, – да и вечером, – тут он вздохнул, – да и вечером тоже, потому как эта синьора Спавенто, похоже, только днем из дома выбирается. А вечерами, судя по всему, никакие развлечения ее не соблазняют. Зато она, правда, рано спать ложится. Наверху, у нее в спальне, свет гаснет самое позднее в десять.

– Если только это действительно ее спальня, – заметила Оса. Отчет Риччио не слишком-то ее воодушевил. – Если, если, если… Если крыло на втором этаже, если сама синьора Спавенто спит на третьем, если в доме и вправду нет сигнализации… Многовато «если», на мой вкус. А с собаками что?

– Мелкие шавки. – Риччио выковыривал жвачку из дупла в зубе. – К тому же они, вероятно, принадлежат экономке. Вечерами она обычно забирает их с собой.

– Обычно! – Оса закатила глаза к потолку.

– А даже если и не заберет, – Моска презрительно махнул рукой, – кинем им парочку сосисок.

– Ну да, уж ты-то разбираешься, – пробормотала Оса, нервно теребя свою косу. Ей тоже уже случалось красть в магазинах, на остановках вапоретто, в уличной толчее. Но проникать в чужой дом – это же совсем другое дело. Сколько бы Моска и Риччио ни прикидывались, будто им все нипочем и это просто увлекательное приключение, она-то знает, что им страшно, ничуть не меньше, чем ей самой. – Голубку кто-нибудь кормил сегодня? – спросила она, снимая перышко с брюк.

С тех пор как птица порхает по всей обители, повсюду эти перья валяются. Моска соорудил ей наверху, под потолком, что-то вроде гнезда из старой корзинки. И она теперь любит там сидеть, снисходительно поглядывая сверху на котят.

– Я покормил, – крикнул Бо, который в углу играл с Проспером в карты. – Она совсем ручная. Только руку протяни, и она уже на нее садится.

– Наверно, надо бы поменьше эту тварь кормить, – пробурчал Риччио. – Она вон все уже обгадила, даже комиксы мои.

Моска все еще изучал чертеж, водя пальцем по коридорам: хотел все как следует выучить, чтобы не заблудиться, когда будет шастать по незнакомому дому в темноте, только с карманным фонариком.

– Интересно, откуда бы у графа этот чертеж? – пробормотал он.

Оса пожала плечами:

– Кто-нибудь, дайте мне плошку с пуговицами.

Риччио принес ей плошку.

– Если ты не выстираешь наконец свои штаны, – изрекла Оса, вдевая иголку в нитку, – то следующую пуговицу будешь пришивать сам.

Риччио смущенно потупился, глядя на свои голые ноги.

– Так у меня же только одни. Вторые-то с дыркой.

– С каких пор тебя это смущает? – язвительно поинтересовалась она и тут же настороженно выпрямилась. – Да тихо вы! – шикнула она. – Разве не слышали: вроде колокольчик звякнул.

Все прислушались. Кто-то действительно звонил в колокольчик у дверей черного хода.

– Сципио только завтра прийти собирался, – прошептала Оса. – К тому же он всегда сам пробирается через свои лазейки.

– Пойду спрошу пароль, – сказал Проспер, вскакивая. – Бо, ты останешься здесь.

Покуда Проспер длинным темным коридором шел к дверям, колокольчик трезвонил снова и снова. После истории с детективом Моска просверлил в двери глазок, но на улице уже стояла темень, так что Проспер, прильнув к отверстию, ничего не смог толком разглядеть. Только дождь, барабанивший в дверь, и чей-то кулак, делавший то же самое.

– Да что вы все там, оглохли? Впустите же меня! – донесся до него чей-то голос. – Впустите меня наконец, черт возьми!

Просперу почудился горький всхлип.

– Сципио? – спросил он, не веря своим ушам.

– Ну да, да, черт возьми!

Проспер стремглав отодвинул засов.

Мокрый до нитки, в дверь ввалился Сципио.

– Запри дверь, быстро! – выпалил он. – Да скорей же!

Проспер растерянно повиновался.

– Мы думали, ты только завтра придешь, – пробормотал он. – К тому же ты обычно как-то сам пролезаешь…

Прислонясь к стенке, Сципио тяжело отдувался.

– Вам надо уходить! – пропыхтел он. – Сейчас же! Все здесь?

Проспер кивнул.

– Это как понимать? – переспросил он хрипло. – Что это значит: нам надо уходить?

Но Сципио уже бросился вперед по темному коридору. Чувствуя, как забилось вдруг сердце, Проспер помчался за ним. Когда Сципио влетел в кинозал, все уставились на него в изумлении, с трудом его узнавая.

– Господи, да что же это с тобой случилось? – вконец опешив, спросила Оса. – Ты что, в канал свалился? И откуда на тебе все эти шикарные шмотки?

– Некогда объяснять! – заорал Сципио. Голос его захлебывался от волнения. – Этот шпик знает, что вы здесь. Хватайте самое ценное в охапку – и бежим!

Все смотрели на него в ужасе.

– Ну что вы на меня уставились! – надрывался Сципио. Никогда еще они не видели его в таком состоянии. – Этот тип сейчас зайдет сюда через парадную дверь, ясно вам? Может, потом, когда-нибудь, мы сможем сюда вернуться, но сейчас, пожалуйста, вам надо отсюда сматываться!

Никто не тронулся с места. Риччио смотрел на Сципио, раскрыв рот. Моска недоуменно хмурился, а Оса обняла перепуганного Бо за плечи.

Проспер первым пришел в себя.

– Бо, ты забираешь котят, – распорядился он. – И куртку непромокаемую надень. Там льет как из ведра.

В один миг он уже был возле их с Бо матраса и начал засовывать скудные пожитки в сумку. Только тут зашевелились и остальные.

– Да куда же мы пойдем? – в отчаянии воскликнул Риччио. – Вы же сами слышали, там ливень! И холод собачий! Ничего не понимаю. Как этот сыщик нас вообще нашел?

– Риччио, успокойся! – осадила его Оса. – Дай подумать. – Она убрала руку с плеч Бо и повернулась к Моске. – Пойди в фойе, сядь к окошечку кассы и дай знать, как только услышишь снаружи что-нибудь подозрительное. Рухлядь, которой мы дверь заложили, на какое-то время его задержит, но, боюсь, не очень надолго.

– Уже иду! – Моска деловито засунул чертеж за пояс брюк и поспешил к главному входу.

– Я заберу деньги, какие остались, – пробормотал Сципио и, ни на кого не глядя, выбежал следом за Моской.

Бо, ни слова не говоря, укладывал заспанных котят в картонную коробку. Но когда увидел, что Риччио, скуксившись на своем матрасе, начинает хныкать, смущенно подошел к нему и неловко погладил по взъерошенной голове.

– Ну куда нам идти? – продолжал всхлипывать Риччио. – Куда же нам идти, будь оно все проклято!

Оса то и дело отирала слезы, упаковывая в пластиковый пакет свои любимые книжки. Но вдруг остановилась.

– Погодите-ка, – сказала она, поворачиваясь к остальным. – У меня, кажется, есть сумасшедшая идея. Хотите послушать или мне сразу заткнуться?